Непобедимая и легендарная (Балтийский фактор 2)

Осуществить этот план можно было только при сохранении в целости мостов через Тобол, Иртыш и Обь. Восточные пролёты моста через Тобол, скорее всего, были уже заминированы белыми. Мост через Иртыш — вряд ли, но сделать это они могли в любой момент после начала нашего наступления. Поэтому флотилия бронекатеров, выгруженная в Екатеринбурге в Пышму, была разделена на два дивизиона, каждому из которых была поставлена индивидуальная задача.

Первый дивизион, сплавившись по Пышме до Туры, должен был выйти по ней в Тобол и, скрытно приблизившись к трём восточным быкам, высадить на них десантников, в задачу которых входило разминирование металлических ферм. И потом они должны были удерживать мост до прохода по нему бронепоездов. С берега десантников должны были подстраховать партизаны Блюхера.

Второй дивизион имел аналогичную, но значительно более сложную задачу, так как должен был действовать в глубоком тылу белых армий, просочившись из Тобола в Иртыш. Его также должны были поддержать партизанские отряды из армии Блюхера.

Бронекатера вышли к мосту через Тобол ночью, за пару часов до рассвета, когда часовым сильнее всего хочется спать. Чёрными тенями они скользнули к каменным быкам, поддерживающим многотонные стальные фермы двух крайних пролётов, и высадили десантников, которые без единого выстрела сняли часовых и приступили к разминированию.

На рассвете над Тоболом пролетели две эскадрильи "Альбатросов С7", сразу же начавших забрасывать позиции белогвардейцев пятикилограммовыми бомбами и поливать длинными пулемётными очередями тех, кто выскакивал из казарменных бараков.

А по мосту уже грохотали два бронепоезда. Выехав на берег, они почти в упор расстреляли из орудий все доты, расположенные в непосредственной близости от железнодорожных путей. Потом, больше не ввязываясь ни во что, устремились вперёд. На восток. К Петропавловску. А через мост уже валили, расходясь в стороны, всадники кавалерийского полка двадцать пятой стрелковой дивизии Чапаева. Вслед за ними мост перебежали несколько тысяч пехотинцев. После этого через него сплошным потоком покатились эшелоны и бронепоезда Первой ударной армии особого назначения. До моста через Иртыш нам нужно было преодолеть двести шестьдесят пять километров. Двигаясь по занятой противником территории.

Вначале мы почти не встречали сопротивления. Но потом пришлось несколько раз останавливаться и выпускать застоявшуюся в вагонах конницу Будённого. И ещё дважды, чтобы убрать с путей останки высланных нам навстречу бронепоездов. Против шестидюймовых пушек у этих хорошо забронированных железнодорожных чудовищ не было вообще никаких шансов. Два или три выстрела прямо на ходу — и выноси готовенького. В смысле, сталкивай в кювет всё, что от него осталось.

Поэтому до Петропавловска мы смогли добраться только к вечеру и сразу же ввязались в бой. Нам ещё повело, что гарнизон Петропавловска был небольшим, а партизанские отряды, наоборот, многочисленными. Завидев огромную колонну воинских эшелонов, возглавляемую аж тремя бронепоездами (мой "Заамурец" вполне тянул на лёгкий бронепоезд), беляки разбежались.

Переехав по мосту на другой берег Иртыша, мы встали на ночёвку. Людям нужно было поесть и отдохнуть перед боем за Омск. Да и остальных следовало подождать. Вслед за нами к Петропавловску выдвигались ещё две армии: девятая, Павла Ефимовича Княгницкого, и десятая, Александра Ильича Егорова, а также четыре эшелона с партизанами Блюхера.

Отдохнуть удалось не всем. Бронекатера ушли по Иртышу к Омску сразу после того, как отпала необходимость в обороне моста. В этом месте река делает очень большую петлю, поэтому им придётся плыть всю ночь напролёт без остановок. И будет очень хорошо, если они доберутся до Омска к завтрашнему вечеру.

Была и ещё одна работа, которую не следовало оставлять на завтра — устройство взлётно-посадочной полосы для того, чтобы утром можно было перебазировать сюда самолёты авиаполка Кроуна. Разметили её ещё с вечера, а выравнивали и укатывали броневиками уже ночью, при свете костров и фар.

Вскоре после рассвета на подготовленную полосу начали один за другим садиться самолёты авиаполка. Третий из них привёз Михаила Васильевича Фрунзе. А потом в небе появился чужак, и пришлось срочно поднимать в воздух истребитель "СПАД-13". Эти французские истребители могли развивать сумасшедшую скорость в 224 км/ч, поэтому у белогвардейского разведчика не было ни одного шанса. Лётчик-наблюдатель пытался отстреливаться, но его ручной пулемёт совершенно не котировался против установленных на истребителе двух курсовых пулемётов Виккерса.

Белогвардейский Ньюпор был сбит, и информация о том, что мы уже перебрались через Иртыш, в ставку Колчака не попала. Таким образом, некоторая фора у нас имелась. До Омска по прямой двести семьдесят километров. Канонады на таком расстоянии не слышно. Поэтому можно надеяться, что там ещё никто не всполошился. Мало ли по какой причине не работает телеграф. Может быть, партизаны где-то провода перерезали. Это, кстати, в полной мере соответствовало истине, ибо подчинённые Блюхера хорошо справлялись с поставленными им задачами.

От того, сумеем ли мы захватить Омский мост через Иртыш, напрямую зависели сроки нашего дальнейшего продвижения. В районе Омска ширина Иртыша превышала полкилометра. Поэтому мост имел шесть пролётов по сто девять метров, протянувшихся над водой, и ещё два двадцатидвухметровых над пляжами, заливаемыми водой в половодье. Взорви колчаковцы хоть один, и мои бронепоезда будут вынуждены куковать на левом берегу почти до середины зимы, пока бурная река не только встанет, но и нарастит достаточно толстый для удержания бронепоезда ледяной покров.

Осложняло ситуацию ещё и то, что мост находился практически в городской черте весьма немаленького города, население которого составляло почти сто двадцать тысяч человек.

Но были и плюсы. Омск не имел никакой фортификационной защиты, если не учитывать, конечно, двух полуразвалившихся крепостей, меньшая из которых была расположена на левом берегу Оми, в полукилометре от Иртыша, а вторая — большая по размеру — между Омью и Иртышом. Но расстояние от них до моста составляло почти шесть километров, а значит, и принципиального значения эти две бывшие фортеции не имели.

Фрунзе привёз с собой подробный план Омска, выполненный в 1917 году. Покумекав над ним вместе с Блюхером, который хорошо знал обстановку в городе, мы определились с планом штурма. В этот раз нам не потребуется никакое предварительное бомбометание, так как на въезде в город отсутствуют даже обычные окопы, не говоря уже про обустроенные артиллерийские позиции. Не бомбить же нам жилые дома?! Артиллерийская подготовка тоже не требуется. Поэтому штурм надо начинать не на рассвете, как мы поступали в предыдущих случаях, а глубокой ночью.

Левобережная часть города совсем невелика: вокзал, базарная площадь, кирпичный завод, да по несколько улиц с обеих сторон от железнодорожного полотна. Её надо проскочить тихо, чтобы раньше времени не всполошить правобережье. Для обеспечения этого потребуется выслать вперёд на дрезинах пластунов, которые произведут "смену" часовых и стрелочников посредством их нейтрализации. Примерно в это же время десантники с бронекатеров должны овладеть мостом, найти и обезвредить минные закладки. Всё это нужно сделать без единого выстрела. Потом мы переправляем на правый берег Иртыша всю мою армию, оставив на левом берегу только следующую по её пятам дивизию Чапаева.

На правом берегу железнодорожные пути, пройдя между Черным городком и Порт-Артуром, отклоняются к югу, образуя большую петлю, и разделяются между водокачкой и Сортировочной станцией аж на семь веток. Там, практически вне городской черты, можно разместить все наши бронепоезда и эшелоны. На этом этапе сохранить скрытность уже получится едва ли, и придётся пострелять. Потом, уже на рассвете, развернувшись широким строем, можно будет начинать зачистку города, двигаясь с юга на север. Перед этим одной из будёновских дивизий нужно будет в конном строю обогнуть город с востока и выйти на его северную окраину. А бригада Сидякина перекроет выезды из города в восточном направлении.

Если всё это мы сможем реализовать на практике, будет очень хорошо. В противном случае станем действовать по обстоятельствам. Истребителям Кроуна я поручил контроль над небом: сбивать всё, что летает, но при этом не приближаться к Омску, чтобы не выдать противнику своего присутствия.

После этого мы с Кроуном поднялись на пятикилометровую высоту, и я, связавшись по радио с катерниками, поставил им боевую задачу.

Вернувшись на землю, прошёл к "Заамурцу" по-прежнему располагавшемуся в колонне позади бригады Рахьи, успевшей к этому времени перестроиться в походный порядок, и дал команду на отправление.

Первая ударная армия особого назначения двинулась к Омску. Особенно не торопясь, чтобы приблизиться к городу не ранее наступления ночи. Вслед за нами следовали эшелоны двадцать пятой дивизии. Потом, растянувшись на десятки километров, ещё две армии: девятая и десятая.

Наполеон в своё время утверждал, что Бог всегда находится на стороне больших батальонов. Не знаю, может быть, дело так и обстоит. По крайней мере, Первая ударная армия особого назначения была в это время крупнейшим на планете воинским соединением, даже без учёта на время приданной дивизии Чапаева девятиполкового состава. Да и план, выработанный мной в соавторстве с Фрунзе, не буду скромничать, оказался весьма хорош.

Почти всё у нас получилось в соответствии с задуманным. Дивизионы бронекатеров не только вышли к мосту через Иртыш к нужному времени, но и успели объединиться в полноценную флотилию. Для сотни десантников тихое овладение полукилометровым мостом не показалось особенно сложной задачей. До этого им не раз приходилось захватывать пусть меньшие мосты, но всего пятью катерами. Поэтому все действия были уже многократно отработаны и доведены до автоматизма.

Пластуны тоже сработали чисто. Армия пересекла Иртыш без единого выстрела. На Сортировочной станции без шума не обошлось. Там на путях стоял готовый к отправлению бронепоезд. Пришлось стрелять. Первый же выстрел шестидюймового орудия поднял на ноги полгорода. Второй разбудил остальных. И завертелось. Гроханье пушек, оголтелая стрельба десятков пулемётов, заполошные крики. Но мои бойцы не зря тренировались быстро и организованно покидать вагоны и выводить из них технику. Спустя буквально несколько минут ближайшие улицы были очищены, и вал наступающих покатился в глубину городской застройки.

Второй бронепоезд моими войсками был захвачен неповреждённым. Позже я передал его Будённому.

Омск протянулся вдоль берега Иртыша на многие километры, но в ширину не превышал полутора. В северной трети его пересекала река Омь — правый приток Иртыша. За ней городская застройка продолжалась ещё почти на два километра. За несколько часов такой город не взять, даже обладая серьёзным численным преимуществом. Особенно с учётом того, что почти две трети обороняющихся были офицерами.

Бои продолжались с рассвета и до темноты. На ночь они прекратились, потом что в темноте было очень сложно отличить своих от чужих. После рассвета продолжились опять, но уже ненадолго. Благодаря тому, что за ночь в число атакующих влились свежие бойцы девятой и десятой армий, оставшихся белогвардейцев перебили буквально за пару часов. Штабной поезд адмирала Колчака, пытавшийся вырваться из города под покровом ночи, был почти в упор расстрелян бронепоездами Сидякина. Ближе к полудню в Омске были ликвидированы последние очаги сопротивления.

Потерь было много, особенно среди будёновцев. Хотя и красноармейцам моего мехкорпуса тоже досталось. Кроме десантников. Этих ребят я при штурме города не использовал. Они специально подготовлены для взятия и удержания специальных объектов, таких как мосты и тоннели. А их на нашем пути оставалось много. Ещё мы потеряли два броневика. Также был повреждён один из паровозов, но механики обещали быстро вернуть его в строй, так как в Омском депо хватало любых запчастей.

В результате внезапного штурма мы захватили огромное число трофеев: артиллерийские орудия, пулемёты, три самолёта, в том числе "Илья Муромец". А также склады боеприпасов, обмундирования и продовольствия — англичане и японцы обильно снабжали свою марионетку.

После гибели Колчака с Дитерихсом, низложения Омского правительства и уничтожения первой и второй Сибирских армий у нас осталось только два серьёзных противника: третья Сибирская армия генерал-лейтенанта Константина Вячеславовича Сахарова и шестой Восточно-Сибирский корпус войскового атамана Григория Михайловича Семёнова.

С Константином Вячеславовичем мы не только были погодками, но и долгое время шли по жизни параллельными курсами: участвовали в Японской войне, по первому разряду закончили Николаевскую академию Генерального штаба (Сахаров на три года раньше меня), воевали на Великой войне, стали Георгиевскими кавалерами (я на год раньше его) и начальниками штаба дивизий. В 1917 году наши пути разошлись: Я ушёл к красным, а он к белым. Теперь оба командовали армиями.

Григории Михайлович Семёнов был моложе меня на девять лет. Он, как и я, был казаком и сыном казака, только не донского, а забайкальского. Георгиевским кавалером Григорий стал на 2 года раньше меня, но так и не поднялся выше сотника, закончив войну в звании есаула. После революции сумел послужить "и нашим, и вашим", но в конце концов пошёл под руку Колчака. Что интересно, во время Великой войны он служил под командованием Врангеля. Характеризуя его Врангель писал, что неглупому и ловкому Семёнову не хватало ни образования (он с трудом окончил военное училище), ни широкого кругозора. А ещё он отличался значительной склонностью к интриге и неразборчивостью в средствах для достижения цели.

Серьёзные противники. Опасные, причём по-разному. Но встретиться с ними мне предстоит не сегодня и даже не завтра. Далеко они. Сахаров в Иркутске, а Семёнов, говорят, сейчас вообще где-то в Манчжурии. Поэтому в ближайшей перспективе мы можем встретить на пути только отдельные отряды и малочисленные гарнизоны.

Бронекатера я распорядился грузить на железнодорожные платформы. Можно было, конечно, пустить их по Оми до Каинска. Но зачем? Железнодорожных мостов там нет, гарнизон небольшой — и без этого пройдём, как раскалённый нож через масло. Ближайший серьёзный мост будет только в Ново-Николаевске. Через Обь. Но туда мы десантников отправим посуху на бронедрезинах. Так что в ближайшее время флотилия будет представлять собой очень большой бронепоезд. Двадцать трёхдюймовых орудий — это вам не кот чихнул!

В Омске моя армия задержалась на сутки. Нужно было похоронить убитых, оказать помощь раненым, загрузить провиант и боеприпасы, дать людям нормально помыться и отдохнуть. Мне удалось только сходить в баню и пару раз наскоро перекусить. Забот навалилось немеряно. Хлопотная это должность — командующий ударной армией. Ничего, выспаться можно будет и по дороге к Каинску, до которого нам предстояло проехать более трёхсот километров.