От топота копыт (общий файл)

— Все равно, что-то не вяжется, — забывшись травник повысил голос и тут же получил шикающие предупреждение от Сарта, — Ну не та ценность у тканей с вином, чтобы охрану под смертоубийство подставлять и своим именем честным рисковать.

— Вы у кого честное имя увидели? Да на этих разбойниках клеймо ставить негде — не открывая глаз, вмешалась я, заставив мужчин дернуться от неожиданности.

— Не спишь уже? — поинтересовался травник.

— А что не видно? — я фыркнула, — а если хочешь спросить, как давно не сплю, то только проснулась и почти ничего не слышала.

Пришлось все-таки открывать глаза и, приподнявшись устраиваться полулежа, чтобы было видно обоих мужчин. Травник с Сартом сидели рядом, трогательно завернувшись в одно широкое покрывало. С запоздалым раскаянием сообразила, что отрез шерстяной ткани, в который я по уши закуталась, мы с Граем намечали в дороге разрезать на двоих. Только вчера ночью не до того было, а утром и подавно.

Я уж открыла было рот, прикидывая как половчее поинтересоваться у спутника, с чего он так седоволосому доверять взялся, а ну как тот с обозными заодно, как дверь сарая хлопнула, впуская холодный сквозняк, и раздался зычный голос кобольда: "Эй вы, охрана свиева, хорош бока отлеживать. Жрать по быстрому и в дорогу!"

Мужчины, переглянувшись, двинулись к выходу. Мрачно пробурчав:"Если вы его бить, меня не забудьте", я потопталась, разминая ногу и двинулась следом.

Солнце резануло по глазам, заставляя зажмуриться после полутемного сарая. Проморгавшись я застыла в удивлении, оглядывая окрестный лес. В Антаре деревьев мало, а вчера за городом по потемкам как-то особо и не приглядывалась. Оказалось, за последние дня, листва на деревьях уже успела слегка пожелтеть. Скоро уже засветится переливаясь всеми оттенками солнечного, от ярко рыжего до светло золотистого.

Как-то быстро в этот год. Я-то думала еще седмиц пять до первого заморозка, ан нет, на пороге уже Свий с ледяными ветрами, только и ждет, пока Ветробог задремать соберется. Успеть бы в Бройр до холодов добраться, что бы не пришлось по морозцу дорогу топтать. А то ведь, упаси ветра, и дожди зарядить могут. Тоже приятного мало...

Мрачные мысли перебил сытный запах мясной похлебки, донесшийся откуда-то с дворов. Голодный со вчера желудок, заурчал так алчно, что пришлось, отбросив все раздумья, поспешить на встречу с поздним завтраком.

Глава 29

Поваром, как оказалось, подвизался старший возница. Почесывая всклокоченную бороду, он хмуро топтался у закопченного котла, изредка помешивая в нем внушительной ложкой на длинной ручке. Неладное я заподозрила сразу, и поэтому почти не удивилась, когда оказалось что чудный аромат мясной похлебки доносится явно не с обозной кухни. Да и варево, плюхнувшееся в мою миску, с едой имело очень далекое родство. Сероватое с вкраплениями нечто, в бытность свою сырым продуктом, скорее всего, называлось пшеничной крупой, но утверждать это наверняка я бы поостереглась. Желудок бурчал все громче, и я даже осмелилась ковырнуть массу ложкой но, едва открыв рот, с лязгом захлопнула челюсти. Крупный с ноготь жук, погиб в кипятке мучительной смертью и теперь дополнял своим телом питательность блюда. Кроме жука, в миске еще был признан только кусок вареной морковки, а вот крупные куски чего-то серовато-зеленого наводили на мысль, что варево уже один раз кто-то ел.

Сглотнув, я с тоской оглянулась на спутника. На лице Грая отражалось такое живое детское любопытство, что я не стала даже сразу окликать парня. Травник возил в миске ложкой и только что не умильными возгласами встречал очередной ингредиент завтрака.

-Иш, как смотрит, — раздался за спиной вкрадчивый голос, — видимо прикидывает, для чего лучше употребить сей чудный яд, а главное, как скормить его возможному врагу.

— Никак, — не поворачивая головы, отозвалась я в тон Сарту, — ибо любой враг предпочтет погибнуть самой страшной смертью, но только не испытывать это на себе. Хотя, можно попытаться отравить повара. Тогда, на следующем привале мы обойдемся наивкуснейшим простым хлебом и великолепной водой из фляг.

Седовласый вздохнул.

— Предлагаю корчму, в этой деревне она наверняка дрянная, но то, что там подадут точно окажется съедобнее этой "мечты отравителя"

Травника мы с трудом оторвали от миски. Парень жаждал определить, что за серо-зеленый фрукт или овощ стал составляющим пищи. Очень уж ему это недозревший мыльный корень напомнило...

В корчму сразу не попали, ибо я решила все-таки выяснить, откуда же так дивно пахнет мясом. Густые кусты вдоль легких деревянных загородок не позволяли заглядывать во дворы. Сунувшись, было, к ближайшей ограде я чуть не вогнала в нос длинную острую колючку и любопытство поумерила. Не стучаться же в каждую калитку с вопросом " А не у вас ли что-то вкусненькое готовится". Мужчины уже недовольно бурчали, что такими темпами мы в корчму к ужину только поспеем, когда через просветы в изгороди, во дворе у очередного дома мелькнул старик рядом с внушительным котлом.

С высоты своего роста углядела, как дед подцепил длинным ножом свиную рульку и, оценив готовность, отправил обратно в бульон довариваться. Я алчно облизнулась и сглотнула. Хозяин явно готовил хашир, густую, сытную мясную похлебку с кореньями, которая лишь на большие праздники делается, когда и лучшее порося зарезать не жалко. У нас в Топотье такую в общинном доме варили на день новогодья.

Как только начнет зима к весне поворачивать. Как принесет первый теплый ветер весть о том, что Ветробог проснется скоро. Когда пробегут первые солнечные лучи, пробуя отогреть промерзшую землю, и закапает с крыш звенящая россыпь капели... И не важно, что еще вернет Свий власть над миром и прилетят с Ледяных гор метели, отбирая, кажется саму мысль о скором тепле. Но если готовят хашир, значит весна совсем скоро. Матушка, как одна из старост, стряпней руководила. Я вздохнула, вспоминая улыбающуюся маму, протягивающую мне тарелку. Как они там, интересно? Весёнка как? Даже по сестре, заразе, уже соскучилась! И как же далеко стало до Топотья. Ведь в жизни дальше ворот почти не выходила, а теперь дорога стелется, и вот я уже прикидываю, смогу ли из арбалета человека убить. Страшно то как....

— Скажите, уважаемый, не продадите ли вы нам похлебки немного? — Сарт устал ждать, и уже бесцеремонно заглядывал во двор, приоткрыв незапертую калитку.

— Очень уж пахнет вкусно, а у нас в обозе повар, как на зло, безрукий попался, — подхватил травник, заглядывая седовласому через плечо.

Мне осталось только подтверждающе махнуть хвостом.

Старик обернулся и расплылся в радушной улыбке:

— Заходите-заходите! Как ни накормить! Праздник у нас в семье большой! Нынче у меня правнук родился! Только и к вам просьба будет: как выпадет случай, ветрам покланяться, о здоровье Свешки-малого порадеть.

Мы согласно покивали. Денег с нас дед не взял, заверив, что с него и просьбы к ветрам хватит.

Миску мне предусмотрительно принесли в два раза большую чем мужчинам, и вонзив зубы изрядный ломоть хлеба выданный в придач у к вареву, я почувствовала себя абсолютно счастливой. Неторопливая беседа о погоде и урожае послужила неплохой приправой к похлебке. А, судя по словоохотливости и гостеприимности деда, не нам одним сегодня достанется угощение.

Тепло распрощавшись с радушным хозяином мы все-таки прогулялись до корчмы. Как и следовало ожидать, еда там оказалась на редкость неприглядной. Да и вообще, гораздо большим спросом пользовалось местное кислое и легкое пиво. Деревня-то хоть и в полудне пути от Антары, а от столичного тракта в стороне. Захожих, заезжих не много. Вот и получается, что местным дома проще поесть, а уж по стаканчику пивка, в приятной компании пропустить, то сами ветра велят. Выпить мы так и не решились, только лепешек чесночных в дорогу прикупили.

Возвращались к возам сытыми и довольными. Наниматели попытались было приструнить за долгое отсутствие, но в дело вмешался седовласый. Как оказалось, мужчина мог дать фору любому столичному грамотею, по умению споры вести. В итоге, нам же еще посулили добавить к оплате по ползлота, на еду в дороге и дабы готовкой возничего, не ровен ветер, не отравились. Граю с Сартом наконец-то выделили лошадок, хотя признаться честно, выглядели они не резвее обозных кляч, но все лучше, чем пешком. Вскоре уже двинулись в путь, выбираясь обратно на столичный тракт.

Под копытами ровно стелилась утоптанная дорога. Прохладный ветер, озоруя, трепал гриву. Солнце высвечивало золотистые каёмки на листьях и мне почему-то хотелось дурашливо по-жеребячьи запрыгать, размахивая хвостом. В Каврию пришла золотая осень, теплая и светлая.

Когда через несколько часов обоз свернул на малоприметную тропу, только Сарт возмутился, мол, куда в глушь, к разбойникам поближе что ли? Но объяснением его не удостоили, кобольд буркнул только: "Не твоего ума дело. Охранять наняли, вот и охраняй". Я увлеченная осенними красотами разговора не заметила, да и вообще нанимателям виднее куда идти. Грай же вовсю клевал носом в седле, пытаясь не задремать, и дорогой мало интересовался.

Первая стрела прилетела по предательски из кустов, вонзившись в дерево у самого моего носа и затрепетав оперенным древком. Я не успела еще понять что случилось, как в голове обоза взвившись на дыбы, заржала и забилась лошадь.

Нас могли бы перестрелять, словно беспомощных цыплят, но как ни странно, разбойники поспешили объявиться. Громко топая, словно стадо коров через кустарник щемится, на дорожку перед нами высыпал десяток крепких мужиков вооруженных шипастыми дубинками. Грай с Сартом уже стояли по обе стороны от меня. Травник внимательно следил за каждым движением противников, до белизны в костяшках пальцев сжимая дагу. Седовласый же за оружие напротив не хватался и выглядел чересчур расслабленным и невозмутимым. Обманчивое спокойствие готового к прыжку хищника. Опомнившись, я сдернула с пояса арбалет, непослушными руками потянула рычаг, взводя тетиву, вытянула стрелку из мешочка на поясе, вложила в желоб и почувствовав себя гораздо уверенней, нацелилась на ближайшего бандит. Так мы и стояли: мужчины, ощетинившись оружием и я, осторожно разминая разнывшуюся ногу и про себя умоляя ветра, что бы стрелять ни в кого не пришлось. Хоть и тать, Свиево племя, а все-таки живой человек.

-Тишь.... Спиш-ш-ш.? Тиш-ш-ше...

Морочье накатило так некстати, захлестывая сознание красноватым туманом. Только уже не укачивало а словно подталкивало вперед, пульсировало в висках болью не давая сосредоточится на чем-то важном. И схлынуло, внезапно, как и не было, а я словно увидела картинку со стороны. Разбойники и не думали нападать, с любопытством наблюдая за нашими приготовлениями к бою. Наниматели и возницы словно провалились в одночасье и только у первого воза, плечом к плечу застыли близнецы-охранники. Зрение обострилась до предела и я увидела как на щеку к одному из парней приземлилась крупная лесная муха, деловито потопталась и поползла к уху мелко перебирая шустрыми лапками. На лице мужчины не дрогнул ни один мускул. Неужто выдержка такая... И ногу он как-то странно держит, словно застыл в движении. И руки...

— Тиш-ш-ш-ш... — заполошно ударило в груди.

— Грай! Здесь что-то не так! Они...

Договорить я не успела. По крупу прошелся холодный ветер, пронизывая, кажется до самых костей и сковывая тело тяжелым льдом. Я завязла на полушаге и застыла замысловатой статуей, не в силах пошевелится. Сердце в панике заколотилось и будь я сейчас свободна, понеслась бы во весь опор, не разбирая дороги, не в силах совладать с накатившим ужасом. Попыталась успокоиться и вдохнуть по глубже. Помогло слабо, воздух с трудом проходил в легкие, но удушье, хвала ветрам, не грозило. Кое-как скосив глаза, обнаружила замерших рядом травника с Сартом.

Да что же это такое делается-то?

Ответ не замедлил явиться...

— Грузите их. Только осторожнее, дабы не повредить что. Они мне целые нужны.

Из-за спины седовласого вышел обозный кобольд. Склонив голову на бок, оглядел застывшую композицию и легонько щелкнул травника по кончику длинного носа.

— Эх, хороши!

Разбойники за компанию с возницами заволокли нас на широкую телегу, запряженную парой длинношерстных тяжеловозов. Я как не пыталась, не смогла повернуть голову, и осталось только разглядывать проплывающие в вышине облака. Теперь все встало на свои места вот почему в упряжах были самые плохенькие лошадки, да и ткани так себе, и на уступки наниматели шли легко слишком. А оказывается далеко, и отходить не надо было? Достаточно завести наемников поглубже и колдануть? Да только на Свия же мы ему сдались? В том, что во всех несчастьях виноват кобольд, он же судя по всему и магик не слабый, я даже не сомневалась. И теперь терзалась от мрачных предчувствий, прикидывая для чего, и куда нас сейчас везут.

Развалины старого замка встретили нас не приветливо. Сперва, заполошно чирикая, мимо пронеслась стайка мелких птичек, а после из нагромождения камней, послышался недовольный короткий рык. На встречу нашей разношерстной компании выбирался внушительного вида медведь. Над обломками стены показалась лобастая башка с маленьким подслеповатыми глазками. Видимо зверь уже устроился на зимовье, или только собрался устраиваться. А тут мы, оружием бренчим, галдим, спать не даем....

Медведь повел носом, и учуяв запахи, отшатнулся, злобно зарычав. Теперь мне было видно только кусочек его бока.

Почему они ничего не делают? Он же сейчас кинется! И от того, что тело онемевшее, вдвойне страшно. Предательское воображение тут же нарисовало картинку: зверь, с оскаленной пастью, примеряется как бы поудобнее отгрызть от меня кусок, а я даже шевельнуться не могу.

Всхлипнув, в ужасе зажмурилась.

— Тиш-ш-ш.... Спиш-ш-ш....

Накатило как всегда внезапно. Стоило лишь распахнуть глаза, как пространство вокруг оказалось пронизано цветными нитями. Ярко алые, словно приковывали зверя к развалинам. Длину "цепи" ограничивала разрушенная ограда, дальше зверь просто не ушел бы. От кобольда протянулись молочно-белые полосы, слегка подергивая, словно пробуя на прочность алые. Вот рыжеволосый, взмахнув руками, выкрикнул несколько слов на каком-то каркающем наречие, и медвежья цепь расплывшись впиталась в тело магика. Зверь с несвойственной ему прытью шарахнулся, хвала ветрам, в противоположную от нас сторону. Через минуту о нем напоминала лишь слегка примятая трава да далекий треск кустов.

Напряжение схлынуло и я наконец смогла вздохнуть полной грудью. Не успела порадоваться, что рассеиваться начало кобольдово колдовство, как меня сдернули с телеги. Шея понемногу начала поворачиваться и я сумела разглядеть как в дыру, видимо служившую теперь входом в замок, протащили Сарта и травника.

Хотя какой это замок, скорее просто большой дом. Возникало ощущение, что какой-то великан играл тут в городки. Словно от тяжелой биты, сложилось здание внутрь, просев вдобавок на один бок. Низенькие, едва мне по колено деревца, указывали на то, что еще пару-тройку зим назад тут вовсю кипела жизнь. Только-только успел лес свои права заявить, и потянуть к развалинам зеленые лапы древесной поросли. А ведь богатое было имение. Даже сейчас, на обломках, сохранились следы былой роскоши. Проглядывает кое-где вычурная лепнина. Белеет обветренным боком, чуть в стороне, почти целая конюшня. Крадется по стене, невесть как выжившая в лесу, капризная грифонья лоза. Видать и сад был когда-то богатый да ладный. А теперь только воронье над обломками мечется... Над головой раздалось недовольное карканье.