В сердцах махнул рукой и удалился.
Зоя вернулась к своей работе. Через пару дней пырей и ему подобное были очищены от сорняков. Потребовался инструмент для стрижки. Использование для этого дела секатора навело на мысль о необходимости газонокосилки. Садовник придерживался старых правил, и к бытовой технике относился отрицательно. Пришлось идти на поклон к Мазаичу.
В отличие от их старичка, Садовник Мазаича оказался веселым молодым гномом, именовавшим себя Колей. Он обожал всякие новшества и не жалел на то хозяйских денег. Коля с готовностью откликнулся на просьбу помочь. Когда газон был аккуратно подстрижен, он с помощью бытовых заклинаний залатал проплешины в сплошном травяном покрове и перенес с берега понравившиеся Зое камни.
— Около камней хорошо бы посадить цветы или высокие травы, — посоветовал он.
— А можно укроп?
— Укроп? — озадачено переспросил Коля.
Потом представил, как голубоватые метелки будут смотреться на фоне каких-нибудь лиловых зарослей, и согласился.
— Есть у меня семена, быстро всходят и долго не сохнут, но пока они будут вылезать...
Гном умчался со скоростью ветра и вскоре вернулся с мешком рассады самых разных видов.
— Знакомые снабжают, — радостно сообщил он.
Газон получился на славу. Зоя долго сидела и любовалась плодом своих и Колиных рук.
Подошёл Теодор и сел рядом. Приближалось время обеда, и он только что закончил занятие с Лео. Сам Лео задержался где-то. Зоя хотела поискать его, но передумала. Если он не желает лишний раз встречаться с ней, значит, у него есть на то причины, и не стоит навязывать ему свое присутствие, даже мысленное.
— Баловство это, — сказал Садовник, остановившись около созерцающих Зои и Теодора.
— Зато красиво, — возразил Теодор и в довершении добавил.
— А вот некоторые, хоть и называются Садовниками, даже сухие ветки у смородины обрезать не решаются.
Садовник обиделся и ушел.
— Зачем ты так, — вступилась за него Зоя.
Ей стало жалко старика. Было в его облике что-то потерянное, словно все, что радовало его в жизни, ушло, а он, вот, остался...
— А что, — оправдывался Теодор.
— Сам ничего не делает и других критикует.
На следующий день в саду исчезли все сухие ветки. Земля под кустами была аккуратно вскопана, под яблонями — скошена трава. Вдоль дорожек наметились декоративные посадки. Заросший участок стал похож на настоящий сад.
Садовник даже не показался, чтобы выслушать хвалебные отзывы обитателей дома и бани.
— Надо купить вертушку для полива, — заявила Зоя за обедом.
Она думала обратиться с этой просьбой к Мазаичу, но, по словам Коли, он уехал в командировку на пару недель, а своей машины у Коли не было. Никого из прочих соседей Зоя не знала. Правда, теперь, когда заветный талисман обеспечивает ей защиту от Норды, она могла бы поехать в город сама на Зеленке, но ей не хотелось лишний раз встречаться с Змееглазым Магом в случае, если Норда объявится. Да и Лео это вряд ли понравилось бы. Несмотря на натянутые отношения, они сохраняли что-то вроде нейтралитета, стараясь не вынуждать друг друга нарушать пусть шаткое, но равновесие.
— Деньги у меня есть, вот только кого бы послать.
Интернет и Теодор переглянулись. Лео был увлечен поглощением борща и, казалось, ничего не слышал. Пришлось обратиться к нему лично.
— Лео. Я вообще-то сказала это для тебя.
— Угу, — ответил он.
Дурные Женькины привычки грозили перерасти в эпидемию.
— И это все, что ты можешь сказать?
Лео отвлекся от борща и рассудил в духе Садовника.
— Двадцать пять лет пырей рос тут без полива и благополучно дожил до наших дней. К чему лишние траты?
— Я ведь собираюсь тратить не твое, — вспылила Зоя.
— Там ещё цветочки у камушков. Скоро июль, жара. Завянут ведь.
Вступился за неё Теодор. Ему одному затея сестры пришлась по душе.
— Ладно, — сожалея о своей несдержанности, Зоя решила не обострять отношений.
— Найду кого-нибудь сама.
— Это кого же? — осведомился Лео.
Его издевательский тон задел её за живое, и благоразумное решение не конфликтовать отошло на задний план.
— Твоего... брата, например, — холодно ответила она, — Думаю, он мне не откажет.
— А у тебя есть брат?
Глаза Теодора стали шире тарелок.
Лео посмотрел на Зою, как на последнего предателя.
— Не брат, Теодор, — пояснил он, не отводя от неё взгляда.
— А моя половина. Ты знаешь, Норда вытянула из меня магию, ваш отец отправил её на тот свет, ты, благодаря заклинанию Красной Молнии, вернул её обратно, и теперь она шатается здесь. Они с Зоей... друзья, не разлей вода.
— А вот это уже глупо, — подумала Зоя, — Ты ведешь себя, как мальчишка.
Лео промолчал.
— А разве так может быть, что бы магия — отдельно, маг — отдельно? — засомневался Теодор.
— Как видишь, может, — Лео вернулся к поглощению борща.
Интернет завозился на своем месте. Ему не нравился тон разговора и соответствующая обстановка за столом. За столом должны царить мир и покой, если и возможна беседа, то исключительно, способствующая пищеварению. И гном решил вмешаться.
— Я могу съездить за этой вертушкой, Зоя. Мне не привыкать управлять Зеленкой. Только объясни, где эту штуку можно купить.
— Утруждать тебя мне меньше всего хотелось бы, — вежливо отказалась Зоя.
— Я лучше воспользуюсь услугами... своего друга.
Она поблагодарила гнома за вкусный обед и вышла из-за стола.
— На занятия тебя не ждать? — поинтересовался Лео.
— Один раз ты позволишь мне их пропустить?
Она шла к шоссе, у которого кончался дачный поселок магов, и вертела в руках зеленый талисман. Вызывать Змееглазого Мага по такому пустяку Зоя, конечно, не собиралась. Её удручала негласная ссора с Лео. Она не могла не признать, что в последнее время напряжение между ними заметно нарастало, и дело здесь не только в Лео. Она сама готова была сорваться из-за любого пустяка. Правда, на занятиях это никоим образом не отражалось. Занятия оставались единственной точкой опоры в их однообразном времяпрепровождении. Лео с деловитой дотошностью заставлял своих учеников десятки раз повторять бесчисленные заклинания, но особенно он доставал Зою и Теодора на уроках врачевания. Она ничего не имела против, помятуя, как пригодились ей эти знания совсем недавно. Но временами ей казалось, что... учитель экспромтом готовил их в самую престижную медицинскую академию.
Зоя прежде не замечала за собой способности быстро запоминать новый материал. Она не понимала, как за такой короткий отрезок времени сумела выучить каждую составляющую человеческого тела. Лео говорил, она впитывала, как губка. Повторения не требовалось. Она знала на зубок энергетику внутренних органов в здоровом состоянии и могла безошибочно определить отклонение от нормы. Лео учил, как правильно восстанавливать разрушенные ткани, и использовал для этого обычных прохожих, которых они высматривали на автобусной остановке около въезда в дачный поселок. Зоя называла эти вылазки практикой.
Оказалось, что у каждого человека, даже у детей, на вид совершенно здоровых, находилось что-то, что требовало лечения. Начинали с самых простых случаев. Для этого Теодор замедлял время, а Зоя начинала исцеление. Она убирала чужеродные поля и всякий раз удивлялась, как быстро возвращались к своему естественному состоянию очищенные органы. Порой не надо было никакого иного вмешательства. Запас прочности человеческого организма не уставал поражать её воображение.
Но Лео не останавливался на достигнутом. Он находил случаи все более сложные. Однажды они спасли жизнь человеку в предынфарктном состоянии, а он ничего не заметил. Зоя невольно улыбнулась, вспомнив раскрасневшегося толстяка, бегущего к автобусу, сгибаясь под тяжестью неподъемного рюкзака. Лео даже присвистнул, когда снимал рюкзак с его плеч. На автобус он не успел, но зато остался жив.
Дачный поселок закончился. Зоя вышла из ворот, подошла к остановке, опустилась на скамейку и сделала вид, что ждет автобуса. Что делать дальше, она не знала.
В густой траве стрекотали кузнечики, быстрые ласточки носились над самой землей. Говорят, это к дождю, только на небе нет ни облачка. Солнце печет так, что не мешало бы поискать затененное место. Зоя огляделась и увидела в конце поворота чёрный джип. Он приблизился, выехал на шоссе и остановился напротив неё. Дверца приглашающе распахнулась. Зоя не стала разыгрывать обиженную особу и села рядом с Лео.
— Кажется, я немного перегнул палку? — спросил он, глядя в ветровое стекло.
— Да и я тоже хороша, — вздохнула Зоя.
— Ты, серьёзно, намерена его вызвать?
Он продолжал сверлить взглядом уходящую вдаль дорогу.
— Если бы хотела, вызвала бы.
Лео коротко взглянул на неё. Зоя поежилась. Ей стало очень неуютно.
— Что-то разладилось у нас с тобой, — попыталась она начать доверительную беседу.
Он думал о чем-то своем и, казалось, не слышал её.
— Мы так и будем сидеть? — теряя терпение, спросила Зоя.
— Тебе что-то не нравится?
— Мне все не нравится и, прежде всего, ты. Ты стал чужим, Лео.
— Ты же хотела жить спокойно. Я только предоставил тебе максимум свободы.
— О какой свободе идет речь? — возмутилась она. — Мы живем здесь, как в тюрьме. Не спорю, прекрасной, комфортабельной, но тюрьме. Единственная компенсация тому — присутствие рядом близких людей, и ты был в их числе. Неужели глупая ревность к... самому себе явилась причиной твоего теперешнего отношения ко мне?
— Если бы, — вырвалось у него помимо воли.
— Тогда в чем же дело?
Лео на минуту задумался. Она, в сущности, права. Нет смысла держаться на расстоянии, когда их неодолимо тянет друг к другу. Но и продолжать, как ни в чем не бывало, зная, что должен он совершить в недалеком будущем, свыше всяких сил. Впрочем, у них может и не быть никакого будущего. Глупо отравлять последние, счастливые дни угрызениями совести за несовершенное ещё деяние.
И он заговорил, тщательно подбирая каждое слово, в надежде подготовить Зою к тому, что ей уготовано судьбой, и вместе с тем не испугать.
— Мы — Единственные, Зоя. А Единственные приносят друг другу не только величайшее наслаждение, но и величайшую боль. От всех прочих ты способна вынести в тысячи раз больше, потому что защищена от них броней отчужденности. Единственные же... прикасаются к обнаженным нервам. А между тем они вовсе не обязаны быть преданными друг другу. Я могу совершить такое, что тебе не... понравится. Не понравится настолько, что любого другого за подобное действие ты возненавидела бы. Меня — не сможешь. Я не ангел-хранитель. Мне свойственно срываться, заблуждаться, действовать под нажимом, превращаться в чудовище, похлеще того, каким ты увидела меня в бреду. То, что я считаю неизбежной неприятностью, тебе покажется... предательством. И после всего этого ты все ещё хочешь быть мне близким человеком?
— А разве у нас есть выбор? — вопросом на вопрос ответила Зоя.
— Выбор есть всегда. Мы можем... не прирастать друг к другу. Главное для меня то, что ты жива, для тебя — то, что жив я. Достаточно держаться на этом уровне, тогда мое предательство не так ранит тебя. Учти, что я забочусь не только о твоей жизни, но и о своей. Ведь если мой поступок потрясет тебя настолько, что жить станет невмоготу, мне тоже придется отправиться за тобой следом.
— Совсем недавно ты не очень-то ценил жизнь, — едко подметила Зоя.
— Я рисовался перед тобой. Согласись, в презирающем жизнь и смерть есть некий шарм.
— Угу, — согласилась Зоя и осведомилась, — Когда же ты собираешься меня предать?
Лео посмотрел на неё так, что стало ясно: все его красноречие — полнейший вздор. Они уже приросли друг к другу, и её грядущая боль отзывалась в нем тысячекратно. Зоя не стала дожидаться ответа. Всё равно, он не скажет больше ничего.
— Если это случится, Лео, я постараюсь тебя понять.
— А если не сможешь?
— Разум циничен. Рано или поздно он поймет все. Я всегда цепляюсь за него, когда больше не за что. Тем более ты сам сказал, возненавидеть тебя я не смогу. Только так ли уж необходимо это... предательство?
— Если ты надеешься выторговать поблажку, то обратилась не по адресу, — резко ответил Лео.
Он не видел смысла продолжать разговор. Если она не поняла то, что он хотел ей сказать, ничего не поделаешь.
Зоя почувствовала его раздражение и посчитала лучшим выходом: удалиться. Ей было жаль, что они так ни до чего не договорились, и напряженные отношения между ними сохранятся. Правда, теперь ей известна причина: Лео каким-то образом заглянул в будущее, и оно ему, мягко говоря, не понравилось. Не стоило этого делать. Будущее для того и существует, чтобы удивлять неожиданностями. Радость воспринимается ярче, неприятность переносится легче. Предсказания никогда не прельщали Зою. Нет ничего хуже ожидания неминуемого события. Предсказанное несчастье отравляет жизнь куда существенней самого несчастья, а счастье оборачивается разочарованием.
— Я, пожалуй, пойду, — Зоя открыла дверцу и выбралась из салона.
— Ты раздумала покупать вертушку? — неожиданно спросил Лео.
Она изумленно взглянула на него, пытаясь понять, что скрывается за этим невинным вопросом, но не увидела ничего подноготного.
— Я съезжу за ней сама на Зеленке, — не желая больше тратить время на бессмысленные разговоры, сухо ответила Зоя, и повернулась, чтобы уйти. Слова Лео заставили её остановиться.
— Не стоит попусту тратить бензин, — тоном скупого рыцаря произнёс он, — Я собираюсь в гости к Норде, по дороге заедем в магазин.
Зоя резко развернулась.
— Ты опять рисуешься передо мной?
— Никоим образом, — усмехнулся Лео.
— Но, если мне не изменяет память, минут десять назад ты заявил, что не намерен умирать.
— И готов повторить это сейчас. Норда мне нужна для того, чтобы выжить. Кстати, и тебе тоже. Поэтому, если ты не против, мы поедем вместе.
— Что ж, поедем, — Зоя вернулась в салон и захлопнула дверцу машины, — заодно займем у неё денег на вертушку, я своих не прихватила.
— Зато я прихватил, — в тон ей ответил Лео.
— Это даже лучше, проще будет вернуть долг, если ты, конечно, собираешься сюда вернуться.
Лео включил зажигание, и чёрный джип понес их навстречу неизвестности.
Зоя сидела и сочиняла свою музыку. В просторах полярной ночи появился лагерь искателей приключений. Они разбили палатки в надежде переждать пургу, да так и застряли в тундре на всю великую ночь. Им бы отчаяться, а они допивали остатки спиртного, да распевали бесшабашные пёсни, поминая веселые дни в южных городах.
— Интересная тема, — одобрил Лео.
Видимо, их разговор прошёл не совсем впустую. Ему стало легче. Зоя почувствовала это, но не могла перебороть своей досады. Пусть себе отдыхает, она останется неподдающимся сухарем.
Пурга заметала палатки по самый верх, и вскоре заглушила веселые пёсни.
— А вот это зря, — огорчился Лео.
— Зато жизненно.
Лео направил джип на грунтовую дорогу, и некоторое время они ехали молча среди густого старого ельника.
