Кого я пытаюсь обмануть? Как только я ступлю на дуэлинговую платформу, то из кожи вон вылезу. Во мне слишком много от Джеймса, чтобы не взыграл конкурентный дух. Минерва ещё раз поздравляет меня по поводу моей настойчивости и двигается к выходу. Слышу краткий разговор, и створка платки снова отодвигается, когда Макгонагалл позволяет Эйми и Флёр войти внутрь.
— Леди? — поднимаю я бровь
Эйми улыбается и говорит по-французски:
— Ты хорошо сегодня летал, Гарри Поттер. Мы хотели зайти и поздравить тебя, — Флёр выглядит не слишком уж радостной.
— Спасибо. Вы обе были хороши настолько, насколько я от вас и ожидал. Что они сказали по поводу протеста?
Флёр поджимает губы и трясет головой.
— МАГМ не санкционировала эти соревнования, и их правила не применимы. Даже если бы я видела, как Виктор Крам ухватился за твою метлу, это правилами гонки никак не регулируется. Я предлагаю, чтобы ты удовлетворился знанием того, насколько ты хорошо летаешь, а все остальное покажет тебя в неприглядном свете — выставит вздорным и избалованным.
— Простите?
— Столкновение отбило тебе последние мозги? Протестуют только нытики, но никак не победители! Я ухожу, — она энергично поворачивается и выходит.
Эйми бросает в спину Флёр рассерженный взгляд и снова поворачивается ко мне.
— Немного потренируешься и запросто станешь профессионалом.
Отказываюсь упоминать, что с окончанием гонки Флёр вернула метлу точно туда, где ей и место — прямо себе в задницу! Выбираю лучший путь:
— Спасибо за комплимент.
— Ты его заработал. Гезальт постоянно ищет новые таланты. Моя тетя — менеджер в их гоночной команде. Когда я приземлилась, она тепло отозвалась о твоих способностях.
— Теплее, чем Флёр?
Она улыбается:
— Флёр не нравятся толпы.
— Но больше всего, как я понимаю, ей не нравится Англия.
Реплика вызывает у брюнетки изумленный смех.
— Точно. Не принимай на свой счет, если она кажется холодной. Она крайне скрытный человек, и обычно так себя и ведет. С её точки зрения, все остальные чего-то от неё все время хотят; она знаменитость.
Не позволив себе ни капли сарказма, отвечаю:
— Думаю, я с ней солидарен.
— Да, ты вполне можешь так говорить. Моя тетя просила, чтобы, когда тебе исполнится шестнадцать, ты вспомнил о гоночной команде Гезальт. Несмотря на произошедшее, уверяю, этот спорт обычно гораздо менее травматичный, чем квиддич, и карьера в среднем там длится дольше.
— Вербуете кандидатов заранее?
Она делает невинное личико:
— Разумеется, нет! Я здесь просто для того, чтобы поздравить тебя с хорошо пройденной гонкой. Я и не мечтала о том, чтобы на тебя повлиять. А теперь извини меня, мне нужно найти Флёр и убедиться, что она не причинит вреда желающим её поздравить.
* * *
Кое-кому я позволяю посетить меня в больнице, но очень немногим. По "соглашению" одна из них — Рита. Как только она выходит со своими записями, входит следующая группа — Олли, Пенни и Гермиона.
— Ты прекрасно сражался, Гарри, но вот в конце сломался, дружище, — начинает Олли с неудачного каламбура.
— Спасибо, запасной ты наш игрок.
По его лицу расползается хищная усмешка:
— Это ненадолго! Прошли слухи, что в следующем сезоне пройдет открытый конкурс. Мой предшественник не оправдал заключенного с ним контракта, и они полагают, что ему требуется мотивация.
— Рад за тебя, Олли.
— Сегодня на трибунах был наш главный менеджер. Ему понравился твой полет, невзирая на боль, и он попросил меня засвидетельствовать тебе его почтение — он надеется на твое скорейшее выздоровление.
Гермиона прерывает:
— Гарри, не могу поверить, что ты не в ярости! Этому мерзавцу, Виктору Краму, все так и сойдет с рук!
Пожимаю плечами:
— Зависит от точки зрения, Гермиона. Пенни, повторю тебе то же самое, что сказал Рите. Во время нашей гонки Виктор Крам применил спорную тактику, потому как его эго не вынесло мысли о том, что он не лучший летун. Это звание однозначно принадлежит Флёр Делакур, но если бы не моя раненая рука, он бы не пришел к финишу даже вторым.
Пенни удивленно поднимает бровь:
— Ты уверен, что хочешь раздразнить его прямо перед началом дуэлей?
— Если он проиграет дуэль, свидетелей будет слишком много. Преднамеренная грубость на глазах у толпы недёшево ему обойдется. Кроме того, я не беспокоюсь за дуэль с Крамом.
Гермиона разъярена.
— Гарри! В этой школе их учат и дуэлингу, и темным искусствам. Не глупи!
— Однако не учат сражаться с ПСами, противостоять дюжинам дементоров или василиску. Я буду осторожен на помосте, но ему не удастся меня запугать, — только Олли знает об имеющихся в моем распоряжении воспоминаниях и опыте профессионального дуэлиста. Пенни и Гермиона взволнованы.
— Гарри, а ты хотя бы с протего знаком?
— Со мной все будет в порядке, Гермиона. Поверь мне.
Пенни тоже выражает беспокойство:
— Уклонением особо многого не добьешься, Гарри.
Кто-то, похоже, поставил на меня заглушку, потому что Гермиона тарахтит как заведенная:
— Я просмотрела движения палочки и уже могу его наложить. Очень важно, чтобы за пару дней ты научился этому заклинанию.
Вытащив палочку, кастую щит, перекладываю палочку в левую руку и повторяю действие. Только так её можно заткнуть. Ну, на самом деле это не единственный способ... если она хочет испытать на себе мое оглушающее, могу ненадолго её оглушить. Так или иначе, ни в одной из этих дуэлей я не намерен накладывать простой щит или основное оглушающее. Быстро проверяю заклинанием, нет ли в комнате каких-нибудь насекомых, особенно жуков, но не нахожу ни единого. Рита, должно быть, отправилась к следующей жертве.
— Как я уже говорил, Гермиона, со мной все будет в порядке.
— Когда ты этому научился?
— Этим летом я был крайне занят, и в больничном крыле я тоже не просто варю зелья или заправляю постели. Помнишь переключающее на трансфигурации? Если бы я хотел сейчас встать и пойти, то просто переключил бы мою ногу с конечностью Олли и оставил его выздоравливать.
— Эй!
— Не волнуйся, не собираюсь я этого делать. Я просто подчеркнул, что если бы уж захотел, то запросто смог бы удовлетворить свое желание.
Гермиона затихает, но я знаю, что это далеко не конец. Она поджидает, пока я не наговорюсь с Пенни и Олли, а я пытаюсь повторить своей подруге-журналистке то же, что сказал и Рите, плюс кое-что добавить. Когда они уходят, Гермиона задерживается.
— Гарри, ты что-то скрываешь от меня, да? И я говорю не только о клятве, которую ты дал.
— Да, — киваю ей на соседнюю койку; она садится.
— Но мы ведь друзья...
— И, надеюсь, всегда будем друзьями.
Прямо-таки слышу, как проворачиваются у неё в голове колёса.
— Именно поэтому ты дал мне книгу по окклюменции? Дело ведь не только в Бродяге, не так ли? Тут что-то ещё.
— Как у тебя дела с окклюменцией? — лучше отвечать ей расплывчато.
Она мямлит:
— Меня настолько поглотила курсовая — я так хотела побольше времени на межшкольные соревнования, — что не получилось особо продвинуться в этой области. Если надо, я уйду из команды.
— Нет.
— Тебе может потребоваться моя помощь.
— Может, но в случае нужды я не останусь без поддержки. Ты заработала место в школьной команде и заслуживаешь быть в центре внимания. Много лет назад ты махнула на себя рукой, зарывшись в книги и отгородившись своим умом, но в тебе есть нечто большее. Мои тайны могут и подождать.
— Я могу дать обет молчания.
— Это не спасет от легилименции или сыворотки правды. Поверь мне. Ситуация слишком важна, и обет здесь не поможет. Она не настолько важна, чтобы ты рисковала из-за неё чем-то, чего так сильно желаешь.
— Для человека со сломанной ногой ты говоришь чрезвычайно убедительно.
— Она права, Поттер, — поднимаю взгляд — а вот и Добби с Сортировочной Шляпой в руках. Никто не пересекал границы моих чар приватности. — Ты должен мне шестьдесят галеонов.
— Ты уже одолжила у меня двадцать. И я тоже рад тебя видеть, Шляпа. А я-то гадал: где там мой советник?
— Хорошо, ты должен мне сорок галеонов. И чем бы, интересно, я здесь занималась? Я и не знала, что тебе требуется совет по поводу того, как не врезаться в крупные предметы. А я-то уж было поверила, что ты не настолько глуп. А как дышать, тебе случайно не надо напомнить? Я могла бы поворчать по поводу того, насколько плохо ты сегодня выступил, но, думаю, ты и сам это знаешь. Если намерен выиграть, придется изрядно постараться.
— Ты же собиралась поставить на Флёр.
Шляпа хмыкает.
— Собиралась, но этому хнычущему обезьяньему дерьму — твой работничек, между прочим! — не понравилась моя идея поставить на победу ведьмы, и твой дебильный эльф поставил на тебя.
Очередь Добби мямлить:
— Мерзкая Шляпа хотела, чтобы Великий Гарри Поттер проиграл!
— Тупой паразит! Где ты был, когда твоему хозяину нужна была помощь? — проклятая тряпка точно знает, на каких струнах играть.
— Добби был там, где господин Гарри Поттер ему приказал, слушал грязные слова мерзкой Шляпы. Добби знает: ты не хорошая вещь.
Вмешивается Гермиона:
— Господин Гарри Поттер...
Шляпа продолжает доставать Добби:
— Забавно слышать подобные слова от — кого бы вы подумали? — домовика! Сделай нам одолжение, Добби. Заткни хлебало.
Добби отбрасывает Шляпу и подбегает ко мне.
— Может Добби что-нибудь принести Гарри Поттеру? Добби просит прощения, что Альбус Дамблдор забрал карту Гарри Поттера. Добби хочет, чтобы Гарри Поттер доверял домовикам. Винки была плохим домовиком.
Сидящая рядом ведьма скрещивает руки, и у меня все ухает вниз — как и обычно, когда эльф говорит на людях.
— Гарри, ты что, теперь хозяин Добби? Мне бы хотелось знать ответ. Кто такая Винки?
— Пока нет. В порядке эксперимента я ему плачу, но это вполне возможно. Добби, давай больше не будем вспоминать о Винки, ладно?
— Хорошо. Добби не будет говорить о плохой эльфийке, которая пыталась убить Гарри Поттера.
— Добби!
— Гарри!
Не представляю, сколько ещё мне удастся выдержать "помощи" от Добби.
— Добби, спасибо тебе за то, что принес сюда Сортировочную Шляпу. Скажу тебе вот что: игнорируй любые "грязные" реплики с её стороны. Может, сходишь в спальню и принесешь мне сумку, которая лежит у меня на кровати? Она мне нужна. А потом что-нибудь перекусить.
Он исчезает, и я остаюсь в компании с расстроенной Гермионой Герйнджер и смущенной Шляпой. Думаю, требуется пояснение:
— Винки принадлежала Пожирателю Смерти, который пытался меня убить. Во время сражения она погибла, стараясь защитить своего хозяина, — ненадолго замолкаю, пытаясь отыскать никак не приходящие на ум слова. — Похоже, все остальное попадает под клятву молчания.
Такой ответ её не удовлетворяет.
— Это лишь укрепляет мое мнение о том, Гарри, что домовиками нельзя владеть.
Шляпа предлагает собственное мнение:
— Грейнджер, да попробуй ты сама хоть немного с ними пообщаться, особенно с этим поттеровским недоумком. Тогда осознаешь, что они просто не поймут, что им делать со свободой, если она у них вдруг появится. А если они все-таки выяснят, чем им заняться, то мы все окажемся в глубоком дерьме. Спустись в кухню и взгляни на их работу. Посмотри, как они счастливы.
— Они просто не знают, что может быть по-другому! Какое право имеем мы их порабощать?
— А ты знаешь? Отлично, Грейнджер, похоже, тебе нравится мастурбировать на логические задачи; попробуй-ка вот эту. А если тебе станет известно, что домовики — это связанные духи нечисти, бродившей когда-то по этой земле и сеявшей везде лишь бесчинство и хаос?
— Неужели это правда?
— Скажи мне, что я ослышалась, Грейнджер. Когда-то я думала, что в тебе есть некий потенциал. Да, "домовик" звучит лучше, чем "малый демон", недоразвитое ты существо. Так скажи мне: следует ли нам освободить демонов и надеяться, что века служения не дадут им вернуться в прежнюю форму? Посмотри, сколько огорчения доставляет эльф Поттера, просто пытаясь ему служить! Если бы этот идиот-дух учил вас чему-нибудь помимо гоблинских войн, ты ведь могла бы действительно что-нибудь знать о настоящей истории!
Честно признаю, что тоже этого не знал, но ведь моя жизнь не длилась тысячу лет. Да уж, наверняка это очередной из тех самых грязных секретов.
— Гермиона, для своего исследования ты можешь расспросить Сортировочную Шляпу.
— Правда? Это ведь твой советник. Я бы не хотела его у тебя отнимать, — в её голосе недоверие сочетается с восхищением.
— А что я от этого получу, ЭйчДжей? Я ведь сотрудничаю с тобой, а не с ней.
— Ты мне уже все уши прожужжала своими разговорами о деньгах; съездим тогда в Италию.
— В таком случае, я в твоем распоряжении, Грейнджер.
— А что в Италии? Вы собираетесь в Рим?
Отмахиваюсь:
— Не спрашивай — просто не спрашивай, и всё. Ответ тебе не понравится. Слушай, я несколько устал. Гермиона, может, заберешь с собой Шляпу, а завтра вернешься? Шляпа, будь с ней помягче. Не слишком её там травмируй.
Гермиона клюет меня в щеку и обнимает.
— Я забыла упомянуть: Рона несколько вывело из себя то, что его не оказалось в списке твоих возможных посетителей, — её взгляд серьезнеет. — Я сказала, что ему следует хорошенько подумать над своим поведением в качестве твоего друга. Он меня так иногда расстраивает.
— Я думал, ты решила держаться в стороне.
— В свою защиту могу сказать, что это он ко мне подошел. Хотя я бы рискнула предположить, что в противоположной ситуации ты проявил бы гораздо больше понимания, а не плакался бы о том, что тебя не внесли в список.
— Передай ему: если хочет, пусть приходит завтра — я внесу его в список. Слишком уж у меня все болело, когда мадам Помфри меня о нем спрашивала, — нужно ли мне сегодня это дерьмо?
Ответ мне уже известен. Нет, не нужно. Снова укладываясь в кровать, пытаюсь выкинуть из головы весь сегодняшний день. Надеюсь, где-нибудь во Франции Бродяга сейчас в кровати, с двумя женщинами и по уши залитый лечебными зельями.
* * *
На следующий день приходит Невилл с воскресным выпуском "Ежедневного Пророка". С тех пор, как я сказал Поппи впустить Рона, если он вдруг появится, тот ещё не являл своего светлого лика. Интересно, а стоило ли вообще суетиться? Я могу дружить с Геримоной. Возможно, теперь, когда жизнь ставит передо мной цели посерьезнее, наша дружба даже окрепнет.
Мы с моим новым фаворитом-гриффиндорцем сидим и читаем газету с кратким резюме гонки. Статья Риты написана в обычном для неё злобном стиле. По крайней мере, большая часть яда вылита не на меня. Разумеется, если она вдруг внезапно поменяет позицию и начнет меня восхвалять, к концу статьи все всё поймут. Вместо этого она сосредотачивается на том, в какой ужасной опасности я оказался и насколько не готов к предстоящим задачам.
Полагаю, это вынужденный компромисс. Пока Поппи разбирается с двумя учениками, пришедшими к ней с какими-то мелкими проблемами, мы с Невиллом разговариваем.
