Хотя общая идея реформ выглядела разумной, некоторые эксперименты в сельском хозяйстве привели едва ли не к большим разрушениям, чем сталинские принудительные меры. В 1955 году государство вдвое уменьшило размеры приусадебных участков колхозников. Эти частные наделы земли хоть и выглядели подозрительно с идеологической точки зрения, тем не менее давали значительный процент сельскохозяйственной продукции.
75. Советская агитпродукция (1963)
Крестьяне не только кормились за счет этой земли сами, но и поставляли излишки урожая на рынок, что помогало обеспечить город продуктами. А значит, сокращение приусадебных хозяйств ударило как по селу, так и по городу. Помимо этого, к колоссальным убыткам привело чрезмерное увлечение Хрущева кукурузой. В конце 1950-х годов он распорядился отвести под кукурузу 20 % пахотной земли в Украине, что выполнялось за счет уменьшения посевов традиционной для региона пшеницы. Это сразу же привело к снижению темпов роста в сельском хозяйстве. А два неурожайных года — 1960-й и 1963-й — окончательно развеяли надежды Хрущева перегнать Америку по производству продовольствия. В 1963 году Советский Союз впервые с 1920-х годов был вынужден закупать зерно за границей. В 1962 году недовольство граждан ростом цен на продовольствие в государственных магазинах и на рынках вылилось в республике в столкновения с милицией и погромы магазинов[294].
Хрущев справедливо полагал, что главная проблема промышленности заключается в ее бюрократической централизации, однако выход из этой ситуации он видел не в рыночной конкуренции, а в децентрализации. Вскоре после смерти Сталина в Москве началось сокращение числа союзных министерств. В 1953—1956 годы в подчинение украинским министерствам было переведено около 10 000 крупных предприятий и организаций, в результате чего доля управляемой из Киева республиканской промышленности возросла с 36 до 76 %. В этот же период в рамках кампании по повышению эффективности руководства было сокращено более 60 000 административных должностей[295].
Все эти мероприятия способствовали дальнейшему подъему советского хозяйства. Благодаря масштабному послевоенному восстановлению в 1950-е годы произошел значительный рост промышленного производства, который пошел на спад лишь в начале следующего десятилетия. На этой волне в 1957 году Хрущев ликвидировал многие центральные министерства и создал в регионах советы народного хозяйства (совнархозы), которые должны были заниматься развитием экономики на местах. Поначалу в Украине насчитывалось И таких совнархозов, но уже в 1960 году их число возросло до 14, и был создан республиканский Совет народного хозяйства УССР. В результате этих реформ в подчинении украинского руководства оказалось более 97 % всей промышленности республики.
Тем самым Хрущев пытался предотвратить такие ситуации, когда близлежащие украинские заводы не могли снабжать друг друга, потому что плановики в центре завязали их производственный цикл на предприятия в других регионах. После смерти Сталина на разных конференциях обсуждали десятки таких случаев. Например, ремонтники киевской электростанции получали кабель из города Куйбышева, расположенного в центральной России, хотя в Киеве имелся большой завод, выпускавший точно такой же кабель. Или, например, доски для строительных лесов поступали из далекого Архангельска, при этом они ничем не отличались от местных[296]. Впрочем, вскоре в Кремле обнаружили, что наделение местных властей экономическими полномочиями порождает регионализм. Директора предприятий и партийные руководители упорно защищали интересы своей области, а общий темп промышленного роста по-прежнему падал. В начале 1960-х годов Москва постепенно сменила курс, число украинских совнархозов было сокращено с 14 до семи, а позднее — до трех[297]. После отставки Хрущева в 1964 году центральные отраслевые министерства были восстановлены.
Последним проявлением десталинизации стала попытка децентрализовать партийную вертикаль власти. В 1962 году Хрущев решил разделить областные и районные комитеты партии на «промышленные» и «сельскохозяйственные». В атмосфере усиливающегося недовольства партийных чиновников эта реформа была проведена и в Украине, за исключением девяти аграрных западных областей. Еще большее раздражение местных функционеров вызвало предложение Хрущева ограничить пребывание на партийных должностях тремя сроками. Украинские ставленники Хрущева, а также люди, которых он забрал из республики в Москву, приняли самое активное участие в сговоре против Хрущева. Летом 1964 года большая часть Политбюро вынудила Хрущева покинуть свой пост.
Две модели украинской советской идентичности
Подобно тому как личность и взгляды первого секретаря ЦК в Москве определяли советскую политику в целом, руководитель КПУ оказывал серьезное влияние на партийную линию в УССР. Демократические механизмы по-прежнему отсутствовали, а в Кремле на месте богоподобного Сталина теперь сидел такой же чиновник, как и бюрократы на местах, — в этих условиях местные лидеры еще больше укрепили свою власть. В Украине два первых секретаря ЦК КПУ Петр Шелест (1963—1972) и Владимир Щербицкий (1972—1989) различались не только по стилю руководства — проводимая ими политика реализовывала две различные модели украинской советской идентичности: в одном случае защищались экономические интересы республики и ее культура, в другом — проводился общесоюзный курс на централизацию и ассимиляцию. Назначение Щербицкого вместо Шелеста в 1972 году сигнализировало о восстановлении в республике жесткого контроля Кремля.
Шелест являлся одной из ключевых фигур в деле устранения Хрущева в 1964 году. Это был яркий руководитель, известный своей прямотой; прежде чем перейти на партийную работу в 1950-х годах, он сделал директорскую карьеру на производстве. После отставки в 1972 году его образ был сильно мифологизирован, прежде всего из-за официальных обвинений в пособничестве национализму, а также в проведении политики экономического регионализма. В Украине ходили слухи, будто Шелест тайно поддерживал диссидентов, а когда он снова появился на публике в конце 1980-х годов то стал представлять себя предвестником горбачевской гласности[298]. Начиная с 1970-х годов западные советологи спорили о том, считать ли Шелеста «национал-коммунистом» или представителем «украинского автономизма»[299].
76. Слева направо: Петр Шелест, Леонид Брежнев, Владимир Щербицкий, физик Валентин Бакуль
Рассекреченные архивы и мемуары заставляют по-новому взглянуть на период руководства Шелеста. Первый секретарь ЦК КПУ предстает убежденным коммунистом, который, тем не менее, считал защиту украинской экономики и культуры обязанностью руководителя республики[300]. С точки зрения официальной идеологии, строительство социализма было невозможно без развития советских народов. По мнению Шелеста, советская Украина должна была стать сильной республикой с развитой экономикой и цветущей национальной культурой. А потому, отстаивая интересы своей республики перед московскими чиновниками, он был уверен, что защищает принципы ленинской национальной политики, а не подрывает устои Советского Союза.
Впрочем, нельзя отрицать, что позиция Шелеста отражала интересы послевоенной украинской элиты. До вступления в должность первого секретаря ЦК КПУ в 1963 году он возглавлял Бюро ЦК КПУ по промышленности и строительству, которое контролировало работу совнархозов. Эта деятельность, равно как и работа директором на заводе, оказала влияние на будущую политику партийного руководителя республики. Он выражал недовольство, что центральные плановые органы игнорируют нужды республики, и настаивал, чтобы капиталовложения в республику соответствовали ее отчислениям в общесоюзный бюджет. Само собой разумеется, что Шелест был против решения Кремля направить инвестиции не в украинскую угольную отрасль и металлургию, а в нефтегазовую промышленность Сибири.
Позиция Шелеста соответствовала также его роли лидера огромной Коммунистической партии Украины, численность которой продолжала расти, причем доля украинцев в КПУ была в этот момент больше, чем когда бы то ни было. В 1958—1972 годах количество членов КПУ возросло от 1,1 до 2,5 миллиона человек, а процент украинцев среди них составил рекордные 65 %. Украинцы по-прежнему преобладали в Политбюро ЦК КПУ в 1971 году девять из десяти членов Политбюро и все пять кандидатов в члены принадлежали к украинской национальности[301]. (Следует отметить, что все эти назначения утверждал Кремль. Украинизацию республиканского руководства не считали опасной или противоречащей советской национальной политике.) Как глава КПУ Шелест гордился тем, что партия играет роль «политического авангарда» украинского народа. Люди, работавшие при Шелесте в аппарате ЦК КПУ, вспоминали, что ему очень не нравилось выражение «республиканская партийная организация», которое подчеркивало, что КПУ по сути является местным филиалом КПСС. Шелест предпочитал официальное название, которое звучало более независимо — Коммунистическая партия Украины[302].
Родным языком Шелеста был украинский, и, выступая внутри республики, он всегда говорил по-украински. В отличие от его предшественников и преемников, Шелест нередко отмечал важную роль украинского языка и исторического наследия Украины. Делопроизводство ЦК КПУ при Шелесте велось преимущественно на украинском языке. По-видимому, с подачи первого секретаря министр высшего и среднего образования республики Юрий Даденков в 1965 году издал указ об украинизации высшего образования, правда, вскоре этот указ был отменен. Тем не менее было бы ошибкой считать, будто Шелест имел связи с украинской интеллигенцией или втайне симпатизировал диссидентам. Западные наблюдатели в свое время предполагали, что Шелест или кто-то из его приближенных поддерживал Ивана Дзюбу, когда тот писал программную книгу украинских правозащитников «Интернационализм или русификация?», однако сам Дзюба этот факт отрицает[303]. В одном из недавних газетных интервью поэт Дмитрий (Дмы-тро) Павличко рассказал о реальных отношениях Шелеста с интеллигенцией: «Шелест вызывал меня к себе и говорил: “Прикороти свой язык!”. И справедливости ради скажу, что он защитил меня от ареста, дал квартиру в Киеве»[304]. Ясно, что партийный лидер Украины хотел предотвратить массовые аресты интеллигенции, которые свидетельствовали бы о недостатках на «идеологическом фронте» на вверенной ему территории, однако союзником украинской интеллигенции он тоже не был.
Книга самого Шелеста «Украина наша Советская» («Україно наша Радянська», 1970) была использована как предлог для его смещения с должности, и именно потому вызвала к себе особое внимание на Западе[305]. Книга действительно была выдержана в патриотических тонах, прославляла казаков и достижения украинской республики, однако, как и большинство книг партийных руководителей, была написана «литературными неграми» и тщательно отредактирована в отделах ЦК КПУ. Личный вклад Шелеста был минимален: в его дневнике можно найти только записи вроде «просматривал материалы для книги». Если в этой книге и были какие-то отклонения от официальной советской идеологии, то заключались они скорее не в прегрешениях Шелеста, а в обычных для 1960-х годов риторических фигурах, которые в новом политическом климате середины 1970-х получили совершенно иное звучание.
Приверженность Шелеста демократическим реформам вызывает не меньше сомнений, чем его симпатии к национализму. Во время Пражской весны 1968 года Шелест был среди самых воинственных советских руководителей. Он выступал за незамедлительный ввод войск, опасаясь, что либеральная зараза перекинется на соседнюю Украину. Что касается экономической политики, то на первое место Шелест по-прежнему ставил тяжелую промышленность и лишь во вторую очередь обращал внимание на производство товаров широкого потребления. Взлет и падение Шелеста были связаны скорее с изменениями кадровых пасьянсов и борьбой за власть в высшем советском руководстве, а не с чисто советскими проявлениями украинского патриотизма.
Закат карьеры Шелеста начался восьмью годами ранее — с отставки Хрущева. Переворот 1964 года прошел под лозунгом возвращения к «коллективному руководству», и действительно в первые годы после снятия Хрущева важные решения принимал триумвират в составе Леонида Брежнева, Алексея Косыгина и Николая Подгорного. Однако к концу 1960-х годов у власти утвердился первый секретарь ЦК КПСС Леонид Брежнев. (В 1966 году на съезде партии было восстановлено прежнее название занимаемого им поста — Генеральный секретарь.) В отличие от Сталина и позднего Хрущева, новый партийный руководитель маневрировал между разными группами в поисках консенсуса. Находясь у власти, Брежнев создал из своих ставленников одну из самых больших в советской истории властных группировок, которую позднее, после его смерти, стали называть «днепропетровской мафией».
По своему происхождению Брежнев был русским, однако он родился и начал свою партийную карьеру в Украине. Получив образование инженера, Брежнев в 1938 году пошел на партийную работу в своей родной Днепропетровской области, тогда на руку ему сыграл кадровый дефицит после Большого террора. Интересно, что в то время в графе национальность он указывал «украинец», по-видимому, для того, чтобы его причисляли к местным национальным кадрам. (Перейдя в 1950-х годах на повышение в Москву, Брежнев стал «русским».) Во время войны Брежнева заметил Хрущев, после чего он стал быстро продвигаться по карьерной лестнице — в Украине, в Молдавии и Казахстане, пока наконец не перебрался в Москву. Таким образом, Шелест, будучи таким же вероломным подопечным Хрущева, считал Брежнева ровней, бывшим соратником по сговору, но никак не патроном. Кроме того, Шелест поддерживал более близкие отношения с другим членом триумвирата — Подгорным. И когда Брежнев сосредоточил в своих руках власть в Кремле, его отношения с влиятельными республиканскими руководителями типа Шелеста стали натянутыми.
Альтернативу Шелесту в Украине Брежнев нашел в лице Владимира Щербицкого, своего давнего приятеля по Днепропетровской области[306]. В начале 1960-х годов Щербицкий в течение короткого времени был председателем Совета Министров УССР, но вскоре его вернули обратно в Днепропетровск, где он занял должность первого секретаря обкома партии. В 1965 году Брежнев помог ему вновь стать председателем Совмина — в то время это была скорее административная работа, нежели политическая, однако Шелест оставался у власти еще семь лет, так как для его устранения Брежневу пока не хватало политического веса. Подготовка к отставке Шелеста началась в 1970 году, когда заменили верного ему председателя украинского КГБ, а вместе с ним и глав всех областных комитетов государственной безопасности. Начались преследования диссидентов, в печати развернулась кампания против украинского национализма, — все это пошатнуло позиции Шелеста. В конце концов в мае 1972 года Брежнев неожиданно перевел украинского руководителя в Москву, назначив его заместителем председателя Совета Министров СССР, а затем отправил на пенсию. Всего через год в партийной украинской печати появилась статья об «ошибках» Шелеста. Ему ставили в вину идеализацию украинского прошлого, стремление к экономической самодостаточности и «националистические уклоны».
