Левый глаз девушки уже вытек из глазницы, а правый едва видел, иначе бы она не промахнулась и смогла поразить грудь и сердце Слуги с двуручником, нанеся смертельное ранение. Сломанные ребра осыпались в пробитые легкие, заставляя задыхаться и кашлять собственными внутренностями. Но даже в таком состоянии ее единственный кровавый глаз с лопнувшими капиллярами горел непокорностью. Она прекрасно знала, что у нее уже нет шансов убежать, не то, чтобы победить. Она понимала, что проиграла, как только выехала достаточно далеко от города, попав в специальный барьер Каспара, великого охотника, сумевшего ненадолго скрыть ауру присутствия двух Слуг.
В проклятой Слуге не было храбрости воина, не было доблести рыцаря и смелости героя. Она была эгоистичным существом, рациональные черты ее характера граничили с трусостью. Но на секунду Леонид был восхищен ее взглядом. Она боялась, он чувствовал ее страх с самого начала боя, но ни на секунду в ее взгляде не мелькнуло отчаянье. Даже на грани очевидного поражения ее глаз твердо и непоколебимо выражал непокорность смерти. Если была бы возможность, она убежала, но загнанная в угол Король Рыцарей просто не знала слова "сдаться". Она была не животным, которого гнали инстинкты выживания, нет. Каждый ее шаг был рассчитан с холодной неуклонной решимостью, за каждую каплю своей крови она отвечала чужой. Это напомнило Леониду похожий блеск в глазах его телохранителей, когда они, прижатые к скале, пошли на прорыв. Кучка греков против двадцати рядов Бессмертных, защищавших Ксеркса, три десятка против сотен тысяч. Он помнил, как спартанец, пронзенный копьями врагов, продолжал двигаться вперед, яростно сражаясь, даже уже будучи мертвым. Помнил пронзенных десятком стрел воинов, что продолжали идти и кричать. Помнил все.
Но чтобы ни делала Король Рыцарей, ей противостояли ожившие легенды, неустрашимые воины, сражавшиеся с многократно превосходящим их в силе противником лицом к лицу. Активировав режим Берсерка и напитав свое тело удвоенной физической силой, Царь Спарты бросил в мечницу тяжеловесной машиной, наполненной строительным материалом.
С усилием подняв поврежденную руку, рыцарь ударила Режущим Ветром, чтобы сбить или уничтожить импровизированный снаряд. Сила Воздушной Кувалды не зависела от состояния мечницы, сила воздушного заклинания всегда была стабильна, хотя могла усиливаться вливанием дополнительной праны в заклинание. Однако это требовало концентрации, которую проклятая Слуга уже с трудом поддерживала. Мутное зрение единственного глаза и Инстинкты все же помогли ей вовремя среагировать, но...
Пуля Каспара ворвалась в поток Режущего Воздуха и разорвалась внутри, практически полностью нейтрализовав атакующее заклинание девушки. Мечница едва успела осознать факт того, что ее просчитали, когда ноги из последних сил попытались рвануть Слугу в сторону. Копье спартанца, летевшее в нее, заставило тело инстинктивно изогнуться, в то время как брошенный следом короткий боевой меч вонзился в колено девушки. Через короткое мгновение, требуемое человеку на то, чтобы моргнуть, многотонная машина, наполненная металлическими прутьями, вгрызлась в Сейбер Красных.
Обе ноги были сломаны, броня, несколько раз мерцнув, исчезла, а меч остался где-то под завалами металла из-под которого Король Рыцарей едва вылазила. Отталкиваясь единственной рукой, она старалась отползти от неумолимо наступающего спартанца. Быстро вытащив револьвер, Сейбер выстрелила в Берсерка, но готовый к неожиданностям воин отклонил голову и пуля, нацеленная в правый глаз мужчины, лишь слегка чиркнула по металлическому шлему спартанца, оставив маленькую царапину, не более. Второй выстрел мечница сделала, чтобы сбить пулю Арчера, от третьего Берсерк увернулся еще быстрее, стремительно сокращая расстояние и увеличивая свою скорость.
"Четвертый", — мысленно посчитал про себя Леонид, пригнувшись от еще одного выстрела. Воин старался не прикрываться щитом, чтобы всегда держать противницу взглядом. Зачем-то перекатившись в сторону, проклятая Слуга выставила над собой Воздушный Барьер. Спартанец, получив сообщение от Арчера, приподнял свой щит, и через секунду на землю осыпался фантазм Каспара: Дождь из Пуль, но только более концентрированный большей частью в одной маленькой точке и от этого более смертоносный.
Водушный Барьер выл и трещал, когда в него, подобно авиационной бомбардировке, врезались тысячи магических снарядов. Чтобы увеличить прочность Барьера, Сейбер поставила его чуть наискосок, увеличивая таким образом толщину. Она использовала тот же принцип, что применялся в танкостроении. Все просто: если толщина прямого листа металла при попадании спереди будет сорок миллиметров, то наклоненного того же листа — уже сорок четыре и более. Защита Воздушного Барьера позволила девушке перекатиться вновь, чтобы избежать атаки стрелка. Небольшой кусок земли на стройплощадке разорвался, когда Барьер наконец лопнул, создав огромную яму и обдав все вокруг тоннами земли.
Запах паленого металла и сырой земли наполнил обоняние мужчины, перебивая неприятный запах крови. Король рыцарей попыталась прицелиться из револьвера, но Леонид сейчас все равно был гораздо быстрее и, выбив из руки девушки огнестрельное оружие, воин пронзил ее сердце. Копье безжалостно вонзилось в грудь мечницы, окрашивая древко в черный цвет и вызывая уже не крик, а короткий и надрывный хрип боли. Но Сейбер никак не хотела умирать, вероятно ему придется уничтожить ей еще и мозг. Вытащив копье, спартанец наступил на окровавленную грудь поверженного противника и занес руку для финального удара. Из последних сил рыцарь попыталась достать Берсерка метнув черный ключ, но сейчас ее движения были едва ли вполовину такими же быстрыми, как в начале боя. Царь Спарты даже не стал уклоняться, так как лезвие ушло куда-то совсем в другую сторону.
— Ты храбро сражалась, женщина, обещаю помнить твое имя, — прогрохотал спартанец, проявляя последнюю воинскую дань уважения, перед хрипящей побежденной мечницей. — Последнее слово перед смертью.
Прежде чем Леонид обернулся на звук, который едва заметил из-за болезненного хрипа рыцаря, сорванный крюк подъемного крана неожиданно на скорости врезался в голову спартанца сбивая его с ног.
— Не в этот раз, — улыбнулась почерневшими от крови зубами Король Рыцарей.
Она не промахнулась черным ключем.
Еще через секунду в новый Воздушный Барьер снова врезалась новая Пуля Обречения и, прорвав наскоро поставленную защиту, она впилась в подставленную руку Сейбер, защитившую голову рыцаря. Да, у самонаводящегося фантазма Арчера была еще одна слабость перед проклятой Слугой. Хотя Воздушный Барьер не мог остановить смертоносные пули Каспара, магия в воздушной стене не позволяла активировать способность пули детонировать взрывами после пробития защиты. Иначе стрелок смог бы разорвать свою пулю в горле Сейбер еще при их первой встрече.
Арчер Черных зло цокнул, поняв, что живучая тварь смогла столь быстро просчитать, сопоставить факты и найти слабость его способности. Но это не имело значения. Быстро сделав мощный прыжок в сторону цели, Каспар снова прицелился в цель. Как раз в это время начал подниматься Берсеркер...
Кровотечение в теле Короля Рыцарей полностью было остановлено, и Авалон уже активно регенерировал и восстанавливал мышцы и кости. Но и у ножен были свои пределы: они не могли мгновенно отрастить руку и воссоздать утерянный глаз. Сосредоточившись на ногах, мечница попыталась встать. Боль при каждом движении не вызывала у девушки болевой обморок только благодаря поддержке червей в организме и одного из самых сильнейших восстанавливающих артефактов. Словно понимая, что если сейчас не помогут своему носителю, то погибнут вместе с ним, паразиты активно вырабатывали вместе с кровью специальное обезболивающее и одновременно адреналин, чтобы Слуга не потеряла сознание.
Словно чувствуя волю хозяйки, Экскалибур тихо задрожал, будто пытаясь вернуться ей в руки. Но все было бесполезно. Наступив на ставший видимым меч Короля Артура, Берсерк приготовился нанести добивающий удар сразу после выстрела Арчера.
Секунда, что тянулась невыносимо медленно, словно желая оттянуть неизбежное. Но время беспристрастно, как и смерть. Секунда прошла, а рыцарь так и не поднялась. Чуда не произошло, нельзя превозмочь свои пределы, и она их уже достигла.
Пуля прилетела с темного ночного неба, словно ангел смерти, тихо и бесповоротно целя в затылок...
Яркий свет и дикий боевой клич разорвали тьму за мгновенье до того, как проклятая Слуга пала. Твердая могучая рука героя Греции поймала пулю в воздухе. Последовавший взрыв лишь заставил сжатую руку Райдера слегка задымиться, а хищную улыбку стать чуть шире. В противовес своему товарищу Арчер Красных не улыбался, его серые глаза на секунду задержались на искалеченном и окровавленном теле девушки, а потом переместились на Берсерка и поднимающегося с асфальта Сейбера Черных.
Руки лучника немного дрожали, но вовсе не от страха, а от холодной убийственной ярости, аура жажды убийства ЭМИИ настолько выросла, что даже Райдер, прилетевший на своей колеснице с ним, уважительно хмыкнул, понимая зачем седовласый по дороге начал читать стихи. Арчер Черных тихо и мягко приземлился на крышу соседней постройки с другой стороны и прицелился из мушкета.
— Время умирать ублюдки! — прошептал лучник, когда его руки вспыхнули синим пламенем, а земля вокруг разорвалась сотней трещин. — Бесконечных Клинков Край!
========== Глава 12. Сила Царя ==========
— Ахах— ха-ха! Я просто не могу! — хватаясь за живот, надрывно смеялась Франческа, следя за битвой через глаза фамильяра Эвенджера. — Просто потрясающее зрелище, не находите?
Два десятка выпотрошенных и выпитых тел ответили лишь безмолвием и пустыми взглядами остекленевших глаз. Маги, посланные Ассоциацией для слежения, были без труда уничтожены Слугой. Место их станции слежения на границе города просто идеально подходило для наблюдения за Трифасом. Хотя внутри города любой фамильяр, посланный извне, почти сразу уничтожался Слугами и боевыми патрулями, а технические средства либо совершенно не работали, либо сильно глючили из-за охранной сети, поставленной каким-то неучтенным спецом клана Игдимилления. Эвенджер умело обходил это ограничение, подбираясь, куда хотел, когда хотел, и ускользал незамеченным.
— Посмотрите, мои миньоны, — Прелати взмахнула тонкой костлявой рукой, и, повинуясь ее воле, мертвецы зашевелились. — Посмотрите на это милое лицо, столь прекрасно исполненное агонии, омытое собственной кровью и наполненное страхом, — Апостол закатила глаза от удовольствия и закружилась в своем готическом платье по обезображенному внутренностями полу, — вслушайтесь в эти крики, в эту прекрасную песнь боли и безысходности, я хочу больше, покажите же мне больше боли! Расчлените ее и оскверните ее тело мочей, сожрите заживо, запытайте до потери рассудка... да! Да!..
* * *
Мир Стража Противодействия ответил давящей тьмой. Черная ночь без проблеска света над холодными камнями одинаковых надгробий и засохшая серая трава, хрустящая под ногами Слуг. Плотный ядовитый туман накрывал местность, покрывая все тонким слоем инея, а тихий ледяной ветер шептал слова смерти.
"Я уничтожу вас", — не громкий боевой клич, но тихая вкрадчивая угроза, словно отравленный кинжал между ребер, вливалась в сознания запертых воинов.
Хмурые тучи собрались над миром, извергая густую и черную, словно смоль, кислоту в виде дождя, такую же горячую, как слезы хозяина этого мира, такую же яростную в своем стремлении уничтожить все, как и его ненависть и всепоглощающая жажда мести.
Кулаки лучника сжались, и тысячи мечей этого мира ответили его воле, готовые резать и рубить, закалывать и пронзать, быстрым водопадом они стекались свистящей волной стали. Одинокая молния мелькнула между тремя Слугами Черной команды и тремя Красной, на краткий миг освещая в этой тьме блеск необъятного количества смертоносных лезвий выстроившихся вокруг своих жертв, оповещая начало великой битвы, достойной войти в анналы истории и вызывать восхищение и трепет у читателей.
Но не для Героических Душ, что смело стояли в эпицентре жажды убийства и ярости темного мира. Величайшие воины истории смотрели на мощь этого мира с вызовом и бесстрашием, достойным их легенд. Зигфрид крепче сжал в когтистых перчатках свой огромный двуручный меч, этот храбрый мужчина сражался с Фафниром — огромным драконом, чья чешуя была прочней алмазной горы, а огромные челюсти, которые могли проглотить взрослого человека целиком, источали яд, способный разъесть любую броню за секунды. Именно герой сказания о Нибелунгах бесстрашно встал впереди всех, дабы принять при необходимости первый удар. Хотя ранение в области живота все еще не было полностью излечено его мастером, он уже был в состоянии сражаться. Каспар встал за воином в шипастой черной броне, выцеливая вражеского лучника. Даже тьма ночи и завеса тумана не скроют добычу от ястребиного взора великого охотника. Темное дуло мушкета приготовилось выплюнуть смертельный снаряд, чтобы разорвать голову противника.
Но если двое Слуг выказали опасения перед Зеркалом Души Арчера Красных, то Берсерк радостно улыбался в предвкушении. Все его тело словно наполнилось огнем, а воздух начал плавиться вокруг от огромной мощи источаемой мощной фигурой спартанца. Довольное рычание вышло из глотки Царя Спарты, подобно боевому рыку льва, когда он, игнорируя товарищей, пошел прямо на ощетинившуюся стену мечей. Воинский клич Леонида, громкий и гордый, разорвал напряженную тишину...
И тьма мира перед ним начала отступать. И Мир в удивлении дрогнул...
ЭМИЯ нахмурился, когда почувствовал странное инородное давление, а затем его Мир треснул... сначала в небе появился маленький луч света, освещая идущую фигуру Царя Спарты, затем он начал быстро разрастаться вместе с трещинами, появляющимися на горизонте.
Жаркий зной ударил из ярких зазоров в земле и небе за спиной Берсерка, освещая его алый, словно кровь, плащ.
— МЫ СИЛА! — сотни голосов, словно один единый, раздались во тьме, заставляя мир смерти Арчера дальше отойти от своих границ, а окружавшие врагов мечи медленно отступить на сторону хозяина.
— НАШ ПУТЬ — СЛАВА С НАШИМ ЦАРЕМ! — тысячи черных осколков начали осыпаться от части Зеркала Души ЭМИИ. Яркие солнечные лучи и сухой горячий воздух ворвались в Мир, разрезая тьму и развеивая туман.
Боевой рог Спарты огласил начало вторжения...
— ВОЛЯ НАША НЕПОКОЛЕБИМА, А ПОСТУПЬ НЕОСТАНОВИМА! — не выдержав, стена тьмы за спиной Берсерка осыпалась, словно стекло, разбрызгивая миллионы осколков, полностью освещая гигантского воина и его горящие жаждой битвы глаза, пылающие из под плотного шлема. Неудержимо в мир тьмы ворвались две огромные скалы, снося все на своем пути подобно огромным ледоколам, идущим через тонкую гладь заледеневшего озера.
Словно два тарана, каменные глыбы сметали все на своем пути, вгрызаясь в темные холмы, давя и разламывая могильные плиты. Словно два титана, грубые и прочные скалы возвысились над всем, разрезая само небо. И вот они, наконец, остановились справа и слева от Леонида, словно сторожевые псы.
