Сегодня я должен одеть и обуть две бригады. Но это невозможно. Поэтому обращаюсь к Вам, друг Роман, за помощью. Польские села оградились от нас железной линией Зигфрида. Войско польское находится во всех селах, напрасно мечтать о любой связи с городом…
По данным разведки, наши убили в Самборе большевицкого деятеля. Па протяжении пяти дней не было газет. В тех местах у наших партизан большая сила. Оттуда прибыли ребята, рассказывают страшные вещи: берут в советскую армию, приходят сведения, что Перемышль отойдет к Польше (сведения подтвердились. — А. Г.). Командир “Бурлак” утратил 2 “четовых” и всех «роевых». За три дня у него было семь боев. Туда движется польская армия. Меня четыре раза выгоняли в Чехословакию. Мы шутим: Украина, будь спокойная — “Героям слабо” (вместо: “героям ела-ва”). Несмотря на окружение и истощение от голода, состояние духа воинов хорошее, но как надолго? Кто знает?
В операциях в селах принимал участие НКВД (т. е. МВД. — А. Г.)> проводил массовые аресты»[303].
Сам «Хрен» со своей и еще двумя сотнями через полтора месяца после описываемых в письме событий сумел пробиться через польско-советскую границу и еще два года воевал в Галиции — Дрогобычской области УССР. 9 ноября 1949 г., выполняя приказ командования прорваться на Запад, погиб в стычке с чешскими жандармами.
Непосредственный начальник «Хрена» «Рен», которому было адресовано это письмо, осенью 1947 г. также перешел советско-польскую границу, и в 1947—1949 гг. действовал в Западных областях УССР. В 1949 г. по поручению Главного военного штаба УПА Рен пошел на Запад с материалами для Заграничного представительства У ГО С. «Во время оформления курьерской группы [24 августа 1949 г. в лесу рядом с селом Либохора Турковского района Львовской области] тяжело ранен в неожиданной стычке с подразделением НКВД (уже МВД. — А. Г.); достреливает сам себя, чтобы не попасть в руки врага… В 1994 перезахоронен в с. Яблонив Турковского района»[304].
Согласно документам польских силовых структур, за время операции «Висла» на 30.07 было убито 59 и ранено 59 бойцов Войска Польского, потери Войск внутренней безопасности составили 52 человека убитыми и 14 — ранеными. При этом было убито 623, захвачено в плен 796, а сдалось добровольно всего лишь 56 «бандитов»: итого — 1475. В ходе «Вислы» было арестовано 1582 «подозрительных личностей» и уничтожено 719 схронов. Единиц стрелкового оружия польские военные и чекисты захватили всего 813 — из них 135 пистолетов[305].
Кстати, эти данные показывают, что повстанцы также врали в своих отчётах. «Хрен», как мы помним, в своём письме «Рену» писал: «У врага было 92 убитых и почти столько же раненных». А согласно данным самим поляков, польские военные и чекисты потеряли в ходе всей операции 111 человек убитыми. Если мы поверим письму Сцебельского, то получается, что остальные сотни Военного округа «Сан» за всё время проведения «Вислы» уничтожили солдат и офицеров противника в пять раз меньше, чем одни бойцы «Хрена» только за апрель 1947 года.
Несмотря на весомые потери УПА в Закерзонье, большинству повстанческих сотен все же удалось сохранить себя и уйти — либо в УССР, либо через территорию Чехословакии и Венгрии в Австрию и Германию. Это в очередной раз говорит о том, что польские коммунисты воевать не умели. По воспоминаниям четового «Островерха», когда их отряд перешел в Дрого-бычскую область УССР, всех поразило какое-то пришибленное состояние повстанцев, сражавшихся здесь с 1944 г. Бойцы с За-керзонья, напротив, отличались боевым духом и молодецким задором. Отвечая на шутки своих коллег из Польши, повстанцы из УССР говорили: «Поляков можно было бить голыми руками, шапками и палицами — а вы попробуйте, здесь повоюйте!».
К июлю 1947 г. УПА в Закерзонье была практически ликвидирована, хотя отдельные группки по несколько человек повстанцев еще долго продолжали сопротивление.
«Официальные польские источники оценивают потери украинцев за период 1944—1947 гг. в четыре тысячи человек. Реальная цифра, естественно, выше. Из этих четырех тысяч примерно полторы тысячи — бойцы УПА, остальные — члены ОУН и мирное население. Польские потери составили 2196 человек, в том числе 977 военнослужащих, 600 милиционеров, 599 гражданских лиц»[306].
В северные и западные районы Польши переселилось не менее 160 тысяч украинцев. Обычно их вселяли в пустые квартиры и дома, из которых незадолго до этого были выселены немцы. Отдельные случаи сопротивления украинцев режиму наблюдались и позже, в том числе и на западных и северо-западных (новых) землях Польши, по которым рассеяли украинцев.
Часть «переселяемых» по проверке попала в тюрьмы и лагеря.
Символично, что недалеко от городка Явожно «Концентрационный лагерь Даксгрубе, построенный СС в июне 1943 г., с лета 1945 по весну 1949 гг. использовался как лагерь для немцев и фольксдойче, а также военнопленных. С мая 1947 г. сюда начали поступать украинцы, которых считали особо опасными; из 3873 украинцев (в том числе 707 женщин) умерли 162. В 1949 г., после освобождения фольксдойче, военнопленных и украинцев, Явожно… “перепрофилировали” в исправительно-трудовой лагерь для молодежи»[307]. Закрыли это нацистско-коммунистическое детище в 1956 году.
«Рассеянные» по всей территории Польши, украинцы на десятилетие прекратили свое существование как национальность. Многие скрывали свое происхождение от соседей, да и от собственных детей, которые быстро полонизировались и вырастали уже поляками. Те 90—80 тысяч украинцев, которые остались в Люблинском и Жешувском воеодствах, были запуганы действиями властей и прекратили всякую организованную общественную деятельность — тем более, что официально ее запрещали.
Некоторые послабления наступили после 1956 г., а сейчас украинское меньшинство в Польше ничем не ограничено в общественной деятельности, и даже получает на это некоторые ассигнования от государства.
Президент демократической Польши Александр Квасневский, признав неправомерность операции «Висла», в начале 2002 г. принес представителям Украины официальные извинения.
По поводу украинско-польского конфликта 1942—1947 гг. Папа Римский Иоанн Павел II, поляк Кароль Войтыла, в 2003 году сделал заявление: «Настало время освободиться от мучительного прошлого!.. Пусть прощение — дарованное и полученное — разольется словно целебный бальзам, в каждом сердце. Пусть благодаря очищению исторической памяти все будут готовы поставить выше то, что объединяет, а не то, что разделяет, чтобы вместе строить будущее, основанное на взаимном уважении, на братском сотрудничестве и истинной солидарности».
11 июля 2003 года, в 60-ю годовщину резни поляков на Волыни, в совместном заявлении президента Украины Леонида Кучмы и главы Польши Александра Квасневского прозвучали следующие слова: «Склоняя голову перед жертвами злодеяний и всех трагических событий, которые имели место в общей истории, мы убеждены, что взаимное прощение будет первым шагом к полному примирению молодых поколений украинцев и поляков, которые полностью освободятся от предубеждений трагического прошлого. Мы глубоко ценим и разделяем каждое слово, которым прощают, и слово, которым просят прощения, если оно идет от души».
В тот же день президенты двух соседних стран в небольшом селе Павловка на Волыни открыли памятник погибшим полякам и украинцам: «Память — Скорбь — Единение».
3.2. Почему они думали, что их борьба не безнадежна
Мы выиграли эту войну: Но не победили.
Ветеран КГБ Г. Санников. 2002 г.[308]
На рубеже 1943/44 гг. Красная армия вошла в западно-украинские земли, 8 мая 1945 г. завершилась война в Европе, а 2 сентября того же года — в Азии. Внешние фронты для СССР исчезли, но на внутренних, в том числе и в Украине, продолжались активные боевые действия.
«Не стоит подчеркивать, что те испытания, которые выпали на долю ОУН-УПА во время “поднемецкой” действительности, не шли ни в какое сравнение с тем, что ожидалось»[309] по приходу коммунистов.
Но складывать оружие повстанцы не намеревались. Скорее, наоборот, вся деятельность в 1930-х гг., а также в период нацистской оккупации была как бы подготовкой к войне с СССР.
О позиции украинских националистов в условиях прихода Советов историк ОУН сообщает: «После окончания Второй мировой войны в Европе Провод ОУН издал декларацию, в которой очень трезво подошел к вопросу дальнейшей украинской освободительной борьбы. С одной стороны, ОУН отвергла капитулянтскую позицию мельниковцев и разных остатков давнишних партий, с другой стороны, ОУН отвергла ориентацию на быстрое освобождение. В декларации читаем: “а) нам должно вести дальше вооруженную революционную борьбу для защиты народа перед физическим и моральным уничтожением; б) нам надо быть готовыми к худшему, чтобы все-таки беречь других и себя от уничтожения; в) нам надо сберечь и подготовить максимум революционных сил к решающему моменту; г) нам надо войти в новый, мирный, послевоенный стиль революционной работы и начать действовать для достижения дальней цели; г) нам надо выращивать новые революционные кадры, новых людей, которые смотрели бы в будущее с верой…”»[310].
ОУН приняла такую декларацию за рубежом.
А в Украине Главнокомандующий УПА Роман Шухевич в связи с окончанием боевых действий в Европе издал приказ, который и приводится здесь с некоторыми сокращениями:
«Бойцы и командиры Украинской повстанческой армии!
Гитлеровская Германия окончательно разгромлена и разбита. (…)
Большой вклад в победу над Германией внесли и вы, украинские повстанцы. (…) В борьбе с Германией наша Украинская Повстанческая Армия организовалась и прошла первую боевую школу.
И с развалом Германии возвратился и стал властвовать на Украине еще худший оккупант — Россия. Веками порабощая Украину, она не откажется от нее никогда, независимо, царский ли у нее режим, или “самая демократическая в мире республика”. (…) Для свободолюбивых масс эта “наидемократичнейшая республика” (устраивает) сибирскую тайгу, Соловецкие острова, массовые расстрелы, сожжение сел, искусственные голодоморы и прочие “новейшие” “воспитательные” средства.
И украинский народ и теперь не капитулировал перед наступающим врагом. (…) Я уверен, что оружие, которое вы получили из рук нации, не посрамите, и грядущим поколением передадите свое имя, покрытое бессмертной славой.
Украинские повстанцы! В мире еще не установился мир. Революционные движения порабощенных народов и противоречия между западными государствами и СССР нарастают. Растет во всем мире понимание, что несет с собою идея “диктатуры пролетариата”, провозглашенная из Кремля. В борьбе против него вы сегодня не одни! Упорные сербы, хорваты ведут бои против московского ставленника Тито, болгары также поднимаются против кровавого террора, принесенного “союзной” СССР. Горы Се-миградья (Трансильвании. — А. Г.) наводнились теми румынами, которые не поддались России. Даже маленькая Словакия ведет партизанскую борьбу против агрессора (все приведённые выше случаи Сопротивления — выдумки. — А. Г.). Польские патриоты саботажами и вооруженной борьбой отвечают на попытки Сталина их поработить. Ряды борцов против восточного сатрапа растут. Все это создает благоприятные условия для нашей дальнейшей борьбы и приближает момент развала СССР.
Додержать оружие в руках до той минуты и стать во главе воюющих против Сталина масс — ваша священная задача. Верю, что выполните ее с честью и фанатизмом, как выполняли все прежние задачи. Новыми методами борьбы, приспособленными к новой обстановке, дайте ответ врагу на его наступление.
С несокрушимой верой вперед, к победе!
Да здравствует Украинское самостоятельное соборное государство!
Вечная слава полегшим в борьбе с агрессором!
Слава Украине!
В мае 1945 г.
Тарас Чупринка
Гл. команд. УПА»[311].
Как видим, упорство борьбы ОУН и УПА отчасти было связано с надеждами бандеровцев на два несостоявшихся события.
1. Революции в воюющих империях — СССР и Третий Рейх — после окончания войны, по аналогии с событиями 1917—1919 гг.
2. Скорый военный конфликт между победителями: СССР и западными демократиями.
Кроме того, объективно оценивая свои скромные силы, руководство УПА стремилось своей деятельностью — военной или мирной — пропагандировать идею Украинского самостоятельного объединённого государства.
Помимо этого, преследовались и более близкие, прагматичные цели — не допустить пришествия на западноукраинские земли наиболее ненавистных народу порядков советской власти — в частности, колхозной системы.
Политзаключенный Валентин Королев, проведший десять лет в сталинских лагерях, в беседе с автором этих строк так описал бандеровцев, оказавшихся вместе с ним в местах лишения свободы: «Что для них было характерным — так это ненависть к коммунистам. Их было невозможно переубедить… Хоть ты его здесь расстреляй, он лютой ненавистью ненавидит Советы…».
Очевидно огромное материально-техническое и численное превосходство вооруженных сил и репрессивно-карательных органов СССР над Повстанческой армией. Многие задаются вопросом: что как посмела сравнительно небольшая группка людей начать схватку с мощнейшей в мире тоталитарной машиной?
Не следует забывать о том, что коммунистическая система не только притесняла, унижала «подданных», но являла собой издевательство над человеческим обществом. Поэтому противодействовать ей в той или иной форме — от глухого выражения недовольства и саботажа наиболее антинародных и нелепых при-казаний «сверху» до вооружённой борьбы — было естественным действием большинства населения. Формы этого противодействия зависели от культурных и региональных отличий и конкретных исторических обстоятельств.
Необходимо также помнить один из основных лозунгов ОУН: «Либо добудешь Украинское государство, либо погибнешь в борьбе за него». Подобная мотивация была характерна для бан-деровцев и значительной части повстанцев, которые тем или иным способом мобилизовали на борьбу десятки тысяч своих соплеменников.
В свою очередь, представители новой власти совсем не хотели восстановления Украинского государства, а начали интегрировать бывшую польскую, румынскую и чехословацкую Украину в состав УССР. То есть взялись за построение здесь тоталитарного общества, в котором не было место движениям «сепаратизма». Поэтому борьба против ОУН и УПА стала приоритетом для Советской власти в только что завоеванных областях Западной Украины.
