Джордж — он шевалье лет двадцати пяти, младший сын джентри, рано оставшийся сиротой и унаследовавший только фамилию. Как говорится он такой же дворянин, как и король, только немного беднее короля. Еще ребенком его отдали в пажи одной из маминых английских подруг, а когда он вырос из возраста пажей, назначили помощником управляющего. Но со временем, когда он еще подрос, лорд-хозяин стал ревновать его к супруге. Джорджу пришлось уйти, но по рекомендации мама приняла его на службу и назначила его управляющим в Кларик Холл, в котором сама бывала крайне редко. Джордж хорошо вел дела, но не пожелал оставаться в Кларик Холле после того как мама продала его и решил последовать за хозяйкой в надежде на удачу на континенте. Мне кажется, родители будут не против, если он женится на мне, но мне он совсем не нравится. Он милый и надежный, но мне он не нравится.
Тем временем за мной прибыла карета Его Преосвященства.
Меня привезли в Кардинальский дворец, Ришелье встретил меня в своем кабинете, в который заранее принесли мольберт и холст.
— Располагайтесь как вам будет удобнее для работы, виконтесса... Если позволите, я буду обращаться к вам по имени? Вы прекрасны и талантливы, и я бы очень хотел, чтобы у меня была такая внучка, но в силу данных мною обетов сие невозможно. Так вот, Мари, у меня уже есть несколько парадных портретов и я хочу, что вы запечатлели меня за работой, в такой вот, можно сказать, домашней обстановке — за рабочим столом, с документами и моими любимыми котами... Я буду работать, в основном молча, а вы будете рисовать, тоже не отвлекая меня разговором. Договорились?
— Да, Ваше Преосвященство, это идеальные условия.
И мы занялись работой, каждый своей. Четыре часа пролетели как один миг, за это время Ришелье изредка кого-то вызывал, отдавал подписанные бумаги, и продолжал шуршать новыми документами.
— А сейчас, дитя мое, я вас покидаю, я обязан прибыть с докладом к Его Величеству. Продолжим завтра.
Так продолжалось еще три дня. Моя работа приближалась к завершению, оставалось совсем не много, но в тот день, после часа в тишине Его Преосвященство нарушил молчание:
— Мари, дитя мое, я вижу, что вы трудолюбивы, в том деле, которое вам нравится, во всяком случае, отлично образованы и находчивы, решительны и смелы. То есть вы обладаете всеми теми качествами, которые требуются на дипломатической службе. И я хочу предложить вам такую. Что скажете?
— Это очень неожиданно, Ваше Преосвященство. Я никогда о таком не думала, и абсолютно не представляю себе, что это такое.
— Но вы же знаете о службе вашей матушки?
— Да, конечно знаю, она Сюринтендант, Хозяйка двора Ее Величества... Но это она, а не я.
— Это так, но главное что ваша матушка — постоянный и реально главный представитель Франции при Английском дворе. Кроме того именно ваша матушка организовала безупречную охрану Дочери Франции...
— Безусловно, это все важно, но я все еще не понимаю.
— Ваш отец, наверное, уже сказал, что вскоре он отправится с важной миссией в Испанию.
— Нет, не говорил... Но как в Испанию? С ней же у нас война?
— Да, уже несколько лет тянется эта ужасная война. К счастью, бои практически прекратились еще три года тому, и сейчас ситуацию можно назвать коротко "ни мира, ни войны". Так бесконечно продолжаться не может, и требуется завершить эту войну. Или хотя бы добиться перемирия максимальной длительности.
— Я понимаю, что мир лучше войны для всех. Но я не понимаю, чем я могу помочь в установлении мира между Испанией и Францией.
— Официально для переговоров направляется ваш отец, он повезет письма с предложениями мира их католическим величествам. А вы будете его сопровождать, просто потому, что вы занимаетесь живописью, и направляетесь в Испанию, дабы взять несколько уроков живописи у знаменитых испанских художников, например, у Веласкеса.
— Это очень лестное предложение, Ваше Преосвященство. Но все же, я не понимаю...
— Уверен, вы уже смогли заметить, что шевалье и джентльмены делают очень многое, чтобы заслужить всего лишь маленький, совершенно пустяковый благодарственный кивок прекрасной дамы, такой как вы или ваша матушка. Испанские идальго в этом вопросе точно такие же. От вас потребуется сущие пустяки.
— И какие именно?
— Постараюсь пояснить подробнее. Я вынужден прибегать к таким вот необычным способам, потому что для официальных переговоров позиция Франции очень слаба. Нет, мы достаточно сильны в военном плане, мы быстро остановили испанское вторжение. Но мне ужасно не хочется проливать кровь. Ведь от войны между двумя католическими странами выигрывает исключительно только третья сторона, а именно протестанты, причем самые фанатичные из них. Пуритане в Англии и всякие лютеране и кальвинисты в германских землях, а главное — нечестивые магометане. Воюя между собой, католики не могут помочь братьям по вере в других странах, нуждающихся в нашей помощи. Я говорю о том, что позиции Франции весьма слабы потому, что при заключении мира обычно заключают династические браки. Но это давно сделано — наш король Луи женат на испанской принцессе, а Дочь Франции давно замужем за королем Испании, их даже венчали в один день. Так что новый брак сейчас предложить невозможно. Разве что сговариваться о возможности такового для недавно родившегося Дофина и столь же юной инфанты Марии Терезии в будущем.
— Правильно ли я вас понимаю, Ваше Преосвященство: в разговорах с испанцами необходимо подчеркивать и всячески развивать мысль о вредности войны между католическими Францией и Испанией, от которой в выигрыше вовсе не они, а фанатики-протестанты-пуритане и мавры? И возможно, кто-то из власть испанских имущих согласится с этим ради моего одобрения? Или портрета написанного мной? Я ведь могу говорить, что написала ваш портрет?
— Да, дитя мое, вы все поняли правильно. И еще одно, я не настаиваю, безусловно, но это может статься полезным для всех. Вы ведь еще не замужем и жениха у вас нет? Так вот, если вам придется по душе какой-либо испанский гранд, то этот брак...
— Я вас понимаю, Ваше Преосвященство, но в этом вопросе я ничего даже обещать не буду. Как говорят, браки свершаются в небесах, так что все в руках Господа нашего. А обо всем остальном я еще подумаю.
— Да, конечно, для размышления у вас есть еще время, но в любом случае я хочу, чтобы вы направились в Испанию вместе с вашим отцом немедленно, после завершения работы над портретом. Как я могу видеть это уже скоро.
— Нет, Ваше Преосвященство! Я не могу отправиться в Испании немедленно! Я уже дала слово одному шевалье, что после завершения работы над вашим портретом, я уделю ему свое время, — я твердо возразила Ришелье
— Вы дали слово шевалье? Вы выходите замуж? Я поздравляю вас!
— Нет, Ваше Преосвященство, я не выхожу замуж! Я дала слово, что мы совместно займемся важными делами в моем Монфланкене! И я обязана сдержать свое слово, иначе какая же я баронесса де Монфланкен?
— Понимаю и поддерживаю. Данные обещания всегда требуется выполнять. А можно полюбопытствовать, какого рода это важное дело?
— Это дело касается парфюмерной лаборатории и производства парфюмов, начатое пару лет тому моим соседом шевалье Франсуа де Рокфёй в замке недавно умершего старого маркиза Антуана де Рокфёй. Наследникам не нравится эта лаборатория, и они изгоняют Франсуа, дав ему всего три месяца на переезд. Перевозить все работы далеко крайне сложно и разорительно. У меня неподалеку есть некоторые пустующие старые замки, возможно один из них подойдет для такого производства, если его немного перестроить. Я обещала Франсуа, что после завершения работы над вашим портретом, мы отправимся в Монфланкен и решим все на месте, и это парфюмерное дело станет нашим совместным делом.
— Хммм.... Это интересно, очень интересно, это просто прекрасно, что молодые люди заняты делом, а не прожигают жизнь, транжиря наследство предков. Завтра, приведите этого шевалье, я хочу увидеть такого оригинального юношу. А теперь продолжим наши работы.
Новость о приглашении Франсуа к Ришелье была воспринята им с восторгом, сменившимся опасениями, которые я быстро рассеяла. Но я не стала пока говорить ему о том, что вскоре я уеду в Испанию, об этом я рассказала только родителям, чем весьма их удивила.
Я не прислушивалась к разговору Его Преосвященства с Франсуа де Рокфёем, который и был то не особо долгим. Я работала, стараясь изо всех своих сил и способностей завершить свою работу как можно лучше. Поговорив, Ришелье разрешил де Рокфёю удалиться, а я продолжала свою работу.
Прошло еще несколько часов, Его Преосвященство подписал очередной документ, сложил все в папку, встал из-за стола, подошел ко мне и первый раз в моем присутствии посмотрел на портрет. Смотрел он долго, но ничего не говорил, прошелся по кабинету, погладил одного из своих котов, подошел снова, посмотрел на портрет и сказал:
— Мне нравится! Даже очень, у вас получилось все именно так как я и хочу. Я доволен. Как по мне, то ваша работа тут завершена. Я даю вам месяц на обустройство ваших парфюмерных дел, а затем вы присоединитесь к миссии вашего отца. Монфланкен он ведь на юге, так что вам даже возвращаться в Париж не потребуется, вы встретитесь еще до границы, у вас в Монфланкене или в По, и оттуда уже проследуете в Испанию. Благодарю за чудесную работу. Вот, возьмите это! Откроете его уже у себя в Монфланкене. Не ранее. Мари, более я вас не задерживаю сегодня. Но помните — отныне вы на службе!
Комментарий на полях этой рукописи, написанный почти стершимся карандашом, едва заметный:
"Я много лет пытался разыскать картины, написанные моей пра-пра-пра-...бабушкой, но все тщетно. Большинство из них погибли в огне пожаров после революций, в ходе гражданских войн и в Англии и у нас, во Франции, а те, что остались, и подходят под описание в ее манускрипте, или приписываются кому-то знаменитому, или атрибутируются как "неизвестный художник 17 века". Датировано, 23-тье, кажется мая 1939 года. Цифра V, а может и VI или IV.
Ришелье передал мне запечатанный тубус, в каких обычно возят некоторые документы. Я собрала все свои художественные принадлежности и покинула Кардинальский дворец в смешанных чувствах.
В Монфланкен я решила отправиться верхом для быстроты — мы с Элизой уже проделали такой путь, только в обратном порядке, именно верхом. Но мои родители воспротивились, особенно мама:
— Мари, безусловно, ты ездишь верхом лучше, чем я в твоем возрасте! Но сейчас ты будешь путешествовать не одна, а с молодыми людьми. С тобой отправится не только Франсуа, но и Джордж. И не возражай, Джордж еще в Англии принес мне оммаж, так что он будет охранять тебя! Да-да, это для твоей безопасности и не спорь! Посему вы с Элизой будете путешествовать как дамы, в карете, а не как мальчишки верхом.
— Мама, — я рассмеялась, — Я не потеряла голову, я вовсе не собираюсь Fêter Pâques avant les Rameaux (буквально: праздновать Пасху до Вербного воскресенья), и тем более я не хочу Avoir un enfant dans mon tablier (буквально: обрести ребенка в моем фартуке). Но я хочу сказать вам и другое! Если вы, не дай Бог, за моей спиной сговоритесь о моем замужестве и будущие родственнички будут настаивать на соблюдении традиции темных веков о консумации моего брака в присутствии свидетелей, то так и знайте — я еще в соборе вместо венчания пристрелю таких родственничков и их свидетелей!
Да, дорогие мои сиблинги, были и такие варварские традиции, говорят совсем недавно, на свадьбе Их Величеств. Говорят что и не только Их Величеств. Когда вы будете это читать, вы уже будете достаточно большими чтобы понимать, о чем идет речь. Ну-ну, не краснейте!
Услышав этот мой спич, родители рассмеялись, а отец сказал маме:
— Вот видишь, Анна, ты правильно воспитала дочь! Мари, ты права, нам уже поступали предложения выдать тебя замуж, и некоторые выдвигали и такие условия.
— И что вы им ответили? — мне стало любопытно.
— Что если они решили устроить суицид, то пусть делают это сами, не вовлекая в этот грех нашу семью.
Я рассмеялась и обрадовалась, пусть я обрела родителей достаточно поздно, но они у меня замечательные.
Путешествовать в карете удобнее, чем верхом, но несколько медленнее и приходится заботиться не только о себе, но и об окружающих тебя твоих людях. Наши с Элизой лошади были с нами, в основном шли в поводу, но иногда я разминалась и ехала пару-тройку миль верхом. Франсуа и Джордж все время были верхом, ехали рядом, в основном молчали, но постепенно стали разговаривать между собой все больше и больше. Я даже начала ревновать немного, и подумала грешным делом — а не содомиты ли они?
Но нет, присмотревшись внимательно, я поняла, что Джордж весьма неравнодушен к Элизе и постоянно оказывает ей внимание — то цветок полевой ей принесет, то поможет сесть в седло, то еще что. И на последней нашей остановке перед Монфланкеном, в постоялом дворе, после ужина, Джордж долго краснел, тяжко вздыхал, но все же обратился ко мне:
— Ваша милость, я полюбил вашу камеристку и готов на ней жениться. Но я знаю ваше крайне отрицательное отношение к бракам в столь юном возрасте, и к тому же вы наш сюзерен, поэтому и обращаюсь к вам. Мы поженимся, да, не сейчас, а через пару лет... За это время Элиза подрастет... Я понимаю, что сейчас я никто, и не могу заботиться о ней так, как бы мне этого хотелось и как Элиза этого заслуживает. Я потому и говорю об отсрочке, что надеюсь за эти годы добиться многого, состояния в первую очередь. Может быть, вы будете столь любезны, и подскажете, как я мог бы отличиться?
Вопросы Джорджа застали меня врасплох, но я не подала виду:
— Это хорошо, что вы так думаете и поступаете. Если Элиза любит вас и будет любить, то поступайте, как вы говорите. Насчет вашего состояния.... Думаю, моего согласия вам будет мало, вам следует поговорить с отцом Элизы. Уверена, он вам не откажет и найдет, как преумножить ваши деньги, если вы их ему доверите. Будущего мужа своей любимой дочери он точно не обидит. Я могу вас познакомить, если конечно Элиза постесняется это сделать сама. А отличиться... Здесь, в провинции это крайне сложно. Если вы этого действительно хотите, то после того как будет улажено дело шевалье де Рокфёя, я и мама, мы сможем дать вам рекомендации с которыми вы сможете поступить на службу к Его Преосвященству. Эта служба может быть опасна, но я не знаю другого пути отличиться. Отец мог бы рекомендовать вас в королевскую гвардию, но вас, как англичанина, могут и не принять, а кардинал судит о людях больше по их делам, а не по происхождению. Подумайте об этом, у вас есть время.
— Да, my Lady, я благодарю вас.
В последний день путешествия, после полудня, я подозвала к карете де Рокфёя:
— Шевалье, вскоре мы увидим один из тех замков, о которых мы с вами говорили. Он сейчас примерно милях в пяти от нас, в паре миль от этой дороги, справа, на холме, и от него не больше десяти миль до вашей лаборатории в шато Бонагюй. Если этот замок вам подойдет, то перевозить все будет весьма близко. Вы верхом и увидите его раньше меня. Поедем сразу его смотреть, не заезжая в Монфланкен?
