Некрасавица и чудовища

Рядом с черно-серым водоворотом появилась черная точка, которая в считаные мгновения выросла до совершенно чернильного роя. У нас бы его гнусом назвали, только гнус же вроде серый. А это разрастающаяся масса оказалась кардинально черного цвета. И в этой черноте проступил абрис еще более черный. Оно и в самом деле было похоже на фею Динь-динь в версии нуар. Правда, пол создания, если он вообще имелся, идентификации не поддавался и плотным, в смысле телесным, образ выглядеть не стал. Как был тучей 'гнуса', как и остался. Выходит, эти самые дразы были чем-то вроде пчелиного роя или муравейника. Коллективный разум. Чуждый и, судя по опаске фейри, способный стать опасным. А если его опасаются фейри, значит, крайне опасным. Или они просто в параллельных от фейри плоскостях мыслили и потому понимания не находили, только точки соприкосновения ради обоюдной выгоды?

Рядом что-то восхищенно выдохнул Вайлэ. У провесника крыша с капитальной протечкой, что при таком даре немудрено. Потому его восхищение, кажется, было единственным. Мне от черного вихря стало жутковато, захотелось оказаться как можно дальше от своей собственной квартиры, пока из нее не исчезнет эта клякса. Но я тут же мысленно укорила себя за ксенофобию. Другие — не значит враги, так мыслить неправильно. И, что удивительно, маленький прием аутотренинга неожиданно сработал. Дразы по-прежнему висели тучкой, а неприязнь к ним у меня резко исчезла, как по щелчку тумблера. Это что, я перепрыгнула благодаря старшей крови, общий защитный механизм их расы?

— Звал, отмеченный правом? Мы услышали и пробудились, — прозвучал голос на удивление музыкальный, но почему-то раздавался он не из уст Динь-нуар, а словно бы из множества точек 'тучки' разом.

— Мне нужны ответы, — обозначил суть вызова Реос.

— Плата? — в равнодушном звоне проскользнула искра интереса.

— Смотри. Врата в мир единорогов, где сила и магия, нас примут там, как принимали Зеленые Холмы, — фейри повел рукой в сторону портала. Гном крякнул от удивления, я не удержалась и присвистнула. Как оказалось, врата с появлением дразов снова расширились, что явственно доказывало, единороги не против принять этих фей, которые не феи, в своих краях.

— Достойно. Что ты желаешь знать?

— Сколько спящих гнезд осталось в этом мире. Кто способен пробудиться и по чьему зову?

— Пять. Было больше, но иные уснули слишком глубоко и сон перешел в вечный. Остальные четыре сможете пробудить и призвать. Одно — он, — черный вихрь метнулся к провеснику и снова вернулся к Реосу, — еще три — она! — вихрь на миг окружил меня и снова завис перед фэтом. — Право первой крови!

Провесник довольно оскалился, явно предвкушая какие-то развлечения, глазки из-под завесы волос азартно заблестели, а Реос тихо равнодушно проронил в качестве первого и последнего предупреждения:

— Затеешь что-то опасное для остальных, сломаю обе ноги.

Никакой настоящей угрозы в тоне фэта не было, чистая констатация факта. Но от этого наоборот становилось совершенно ясно — сделает все, что пообещал безо всякого сомнения и удовольствия, просто потому, что так надо.

— Ты скучный — как ребенок мигом надулся Вайлэ, что в сочетании с его нестандартной внешностью и эксцентричным поведением смотрелось феерически забавно.

— Пазлами развлекайся и анекдоты читай, — посоветовала я, даже не представляя, что может без пригляда затеять такой тип, который стеклом хрустит, как попкорном, и в любую секунд способен какое-нибудь страшное пророчество ляпнуть случайному соседу личного развлечения ради или потому, что слова не держатся на устах.

— Дай, хочу! — тут же не обиделся, а потребовал фейри. — А черных потом вызову.

— Обожди немного, получишь, давай сначала с дразами договоримся, — пообещала я.

— Ты делаешь, что говоришь, и быстро, — смирил неуемную жажду впечатлений и неведомых развлечений Вайлэ. Провесник изящно присел прямо на то, что прежде было паласом, а сейчас стало вообще неизвестно чем. То ли травой, то ли какой-то неизвестной мне разновидностью ткани. И мало того, что сел, так еще и привалился к моим ногам, как частенько делал бабушкин пес. А я, зачем сама не пойму, взяла и почесала его за ухом и помассировала голову под спутанными волосами.

И самое главное, этот непонятный, еще более непонятный, чем остальные фейри, довольно замурлыкал, как большой кот.

У всех фейри большие и красивые глаза миндалевидной формы. Были. После этого громкого мурлыканья, у всех, на кого я смотрела, они стали почти круглыми от удивления. Но с комментариями, чтобы не огрести неожиданного и 'жизнеутверждающего' откровения никто не влез. Наверное, долгая жизнь существенно повышает инстинкт самосохранения у большинства разумных. Хотя, провесник к таким однозначно не относился. В любом правиле случаются исключения его подтверждающие.

— Дева сможет вызвать три гнезда и удержать их разом? — сурово уточнил Реос. Ах да, он же вызывал дразов для ответов на вопросы по теме, вот и продолжал спрашивать, выясняя детали.

— Сказано, фейри, право первой крови, — без раздражения добросовестно повторил рой, четко придерживаясь правил заключенной сделки.

— Опять резать руки будете? Может, кто другой за пультом управления сгодится? — заволновалась я, услышав тревожное слово 'кровь', потому как очень не хотелось снова калечиться. Пусть я теперь сильная и совсем здоровая, но самострел моим хобби никогда не был и не станет.

— Право первой крови — это воля, память и наследие, заключенные в крови, — пояснил мне Реос столь же терпеливо, как вел переговоры с дразами.

'Интересное кино! Значит, Вайлэ не только более экстравагантный по сравнению с другими фейри-отморозок, но еще и породистый отморозок с отличной родословной,' — сделала я себе пометку.

— Не тревожься, дева, причинять себе увечья тебе не придется, — добавил Ливелин, даже во время столь напряженного диалога, продолжавший тихо играть на сиале. А его напарник Райхо, который как раз и творил порой свою 'живопись' за счет крови, поддакнул.

— Тогда почему у фэта одно гнездо, а мне целых три предлагают? Реос, ты себе не хочешь забрать еще парочку на развод? — предложила я.

— Более одного не удержит, твоя кровь старше, — Звон дразов прозвучал будто вложенный прямо в ухо. Неприятно, как если бы в ухе звенело от резкого перепада давления, но звенело со смыслом, однако вполне терпимо для осмысленного диалога.

В крови, кроме ее состава, изученного на биологии в школе (эритроциты, тромбоциты и прочие 'циты') я вообще ничего не понимала. Но начала подозревать, что именно это гипотетическое старшинство мельчайшей примеси в венах и стало тем самым камешком с горы, который спустил грандиозную лавину, освободившую заключенных в узилище фейри. Попала капелька, ну не совсем капелька, конечно, руку я прилично рассадила, на ключ и понеслось...

Теперь надо еще спящие гнезда будить и врата в другой мир открыть, а то я никого из своей квартиры до старости не вытурю. До моей, конечно. Хотя, если речь про ту самую кровь идет, то вопрос со старением тоже надо пересматривать. Всем сидам, что сейчас тут крутятся, не по одной сотне лет, а седины и морщин ни у кого нет, как нет. Они же вечно прекрасные создания, если верить мифам. Частное мнение про 'добрый' нрав оставляем за краем дискуссии.

Эх, надо было ушедшим владыкам фейри не забрасывать свое узилище, а прихватить с собой туда, куда они эмигрировали и там уж наказывать проштрафившихся в силу провинностей и богатства фантазии. Или конкретный срок приговора обозначить. Но, увы, не моего ума дело советовать знатным фейри, да и случилось уже все, что случилось. Поезд ушел, то есть врата телепорта Зеленых Холмов закрылись. А моя скрытая мутация перешла в активную фазу.

Глава 44. Пища бывает разная

Увы, вопрос роения гнезд дразов вынужденно отложился из-за настырного звонка телефона. Пришлось выйти для беседы на пустую кухню, чтобы сохранить хотя бы видимость конфиденциальности. Меня не видно и мне гостей тоже не видать.

— Добрый вечер, мама.

— В выходные приходи на обед, будут Лена и Виталик, — вместо 'добрый вечер, Лиза, я соскучилась, как ты поживаешь, и так далее', почти распорядилась матушка.

— Прости, не пойду. От Виталика пахнет!

— Полнота не повод игнорировать человека, Лиза! — начала заводиться с полоборота мама.

— Я не о том, что Виталик — это больше ста кило живого веса, я о том, что он не моет свое тело качественно и не чистит толком зубы. Помимо того, нам не о чем с ним беседовать. Я не играю в компьютерные игры, он из книг разве что 'Каштанку' читал в начальной школе. Потому все попытки тети Лены свести меня со своим сыном тщетны, — выложила я как на духу, в очередной раз подстрелив на взлете мечту маминой подруги женить на мне своего сыночку-кровиночку.

— Так ведь и останешься одна! — пригрозила матушка без особого напора, все-таки она у меня не дура и, сделав очередную попытку, давить не стала. Аргументы приняла. Лучшая подруга лучшей подругой, но я все-таки дочь, пусть и непутевая.

— Я придерживаюсь философии Хайяма, — усмехнулась я.

— Это еще что? — насторожилась мама, вроде как матом я не ругалась, но сказала что-то, что она где-то когда-то слышала, только сразу в памяти воспроизвести не смогла.

— 'И лучше будь один, чем вместе с кем попало' — процитировала я великого поэта и мудреца. — Так писал Гияс ад-Дин Абу-л-Фатх Омар ибн Ибрахим Хайям Нишапури. Мы его как Омара Хайяма знаем.

— Ох, Лиза, все умничаешь, а как же семья, дети? Тебе ж уже не восемнадцать! — снова всплыла старая фраза из десятков неконструктивных разговоров.

— Мама, мне всего двадцать три, я относительно здорова, рамки репродуктивного возраста сейчас значительно раздвинулись. Если уж мне настолько пожелается оперативно продолжить себя в потомстве, я найду способ. И Виталик даже на горизонте не мелькнет. Гены скверные! Никак не получится попытки создать стоящее потомство, как у красотки и академика, потому как ни в один пул выбора мы не попадаем.

Мама надавала еще несколько 'ценных' советов, передала привет от папы и отключилась. Идти назад в комнату с порталом не очень хотелось. У всех слух, как у летучих мышей, точно каждое слово из беседы слышали и мое и матушкино. Я, конечно, не считаю этот разговор очень важным и секретным, но все-таки. От всей комнаты с фейри несло чем-то близким к холодному бешенству. Это они так за меня оскорбились теперь, когда считают не человеком, а равной себе?

— Она людь, в ней нет ни отсверка древней крови, как у твоего отца, — проронил Реос, возникая на кухне.

'Открыл Америку, Колумб!' — мысленно усмехнулась я. Но ведь как-то фейри с людьми в древности скрещивались, пусть и очень-очень редко. Может, какие-нибудь уникальные люди попадались, прекрасные лицом и интересные душой, или сид какой-нибудь не в себе был, съел или выпил чего-нибудь негодящее, рассудок помутившее. Какая теперь-то разница. Когда-то такое случилось, и кровь смешалась. Они там чудили, а жить с этим мне. И в первую очередь стоит притушить негодование райдэля, а то мама-то у меня всего одна, запасной нет.

— Пусть так. Но она моя мать, — пожала я плечами. — Я не буду строить жизнь по ее желаниям, но выслушать ее — дочерний долг. Однако, никто мне не запретит высказать свое мнение и жить, руководствуясь им, а не чужими надеждами.

— Дразы лучше, чем фейри умеют играть с разумом. Им стоит лишь взмахнуть крыльями и твоя мать больше никогда не...

— Но свободы воли, Реос Квадэ, фэт райдэля, более не будет, — взмахом руки я отмела щедрое предложение фейри. — Потому пусть все остается, как есть. Мама имеет право на свою точку зрения о моей жизни и ее устройстве, я на свою. Ты хочешь, чтобы я позвала те три гнезда — позову. Нужны определенные условия для призыва?

— Достаточно твоей воли и права крови, оформленного словом. Единых ритуальных слов нет.

— Что ж, тогда, явитесь спящие дразы, чтобы не заснуть вечным сном в мире, оставленном сидами, — позвала я, надеясь, что новые мелкоскопные гости не разнесут тут все и вся. Пока радовала только их компактность. Каких-нибудь великанов скромная двушка не вместила бы однозначно даже теперь, в состоянии комнаты с порталом, раздвинутой неведомо каким образом. Кстати, я еще вдруг припомнила, как до реального возникновения портала по благословению Дану в коридоре я во что-то вляпалась то ли в траву, то ли в мох. Может, повинуясь стремлениям фейри, мир сам прогибался, потихоньку меняя фрагмент реальности в близости к созданиям иной расы, а уж богиня ему дала 'волшебный стимулирующий пендель', ускоривший процесс в разы.

Несколько минут после призыва ничего не происходило. Ливелин успел сыграть что-то тревожно-выжидательное, гном последовательно почесал бороду, крупный нос и щеку над бородой, остальные фейри разошлись веером, освобождая вокруг меня достаточное пространство.

Вряд ли дразы могли переместиться внутрь организмов райдэля, но, наверно, рисковать никто не хотел. Мелкие-то они мелкие, но единый организм, состоящий из множества и действующий, как одно, невинно-безобидным не казался. Опасность от этих созданий чувствовалась инстинктивно не меньшая, чем от фейри, а то и большая.

Я как-то летом у деревни, в рощице неподалеку, рой видела, гудящий и висящий тучкой. Так той тропинкой не пошла, развернулась на сто восемьдесят, понимая, что встречу с пчелками я могу и не пережить. Подберезовики подберезовиками, а своя шкурка дороже! Дразы, готова спорить, куда опаснее пчел. Насчет пользы, полагаю, возможны варианты в зависимости то того, кто и что собирается с ними делать.

Черные тучки три в ряд возникли как-то вдруг и затанцевали с первой, призванной Реосом, свиваясь в узоры, как в детском калейдоскопе с той лишь разницей, что метаморфозы шли исключительно в монохромном варианте. Но узоры в рое вытанцовывались столь замысловатые, что я залюбовалась. Но тут же скосила глаза влево и вниз на перевитые косички Вайлэ. А то, кто этих драз знает, вдруг они гипнозом грешат, как дышат? Фэт же что-то про их таланты иллюзионистов только что говорил.

Краем глаза увидела, как три роя еще раз плотно соприкоснулись с тем, который вызвал фейри, на миг вспыхнули синхронно-серым. Последними новостями обменялись? А следом застыли в неустанном движении левее портала.

— Пробуждены и принимаем службу, старшая, — синхронный тройной звон едва не просверлил три дырочки в моей черепушке. Но почему-то раздражающая интенсивность звона тут же снизилась до приемлемого порога, будто ползунок громкости убавили.

— Голодны? Чем вас кормить? — первым делом уточнила я.

— Того, что в прозрачной миске хватит на день для всех! — забили приготовленную порцию гречки под себя дразы.

Странно, что не конфеты или мед заказали. Но, с другой стороны, эти блюда я при всем желании не приготовлю быстро, потому пусть сидят на каше. Деликатесы подождут до перехода через портал.

— Но если бы ты могла свою суть вложить в то, что содержит сладость, сытость наша продлилась и восемь дней, — тут же продолжили эти 'черные мухи', опровергая мои рассуждения об отсутствии патологической тяги к сладкому и подтверждая собственную способность к взаимодействию на грани и за гранью телепатии. Как-то ж они мои мимолетные мысли про десерт уловили.