Деньги не пахнут 2

  — Даже если скрыла — нет ничего необычного. Дети часто утаивают что-то от родителей. Причины не всегда бывают опасными или дурными.

  Слово "не" растворилось, словно его и не было. В сознании Раймонда остался лишь намёк на угрозу. Лицо его окаменело, глаза впились в собеседника, словно хотели прожечь насквозь. Атмосфера в зале натянулась, как струна перед разрывом.

  — Близки с моей дочерью... Но речь идёт о простой дружбе молодых людей?

  Джерард, чувствуя, как по спине стекает липкий пот, мысленно умолял: "Только скажи, что это дружба...".

  Но Платонов не стал облегчать его муки.

  — Нет, это не обычная дружба.

  Грудь Джерарда сдавила ярость, зубы впились в губу, чтобы не вырвался крик. Раймонд уже почти сорвался, подозрения вспыхнули в нём пожаром.

  — Более чем дружба? Хотите сказать — романтические отношения?

  — Этого я не утверждал. Но назвать её простой дружбой язык не повернётся.

  — И как же тогда вы её определите?

  Тишина повисла тяжёлым свинцом. Казалось, одно неосторожное слово — и грянет взрыв.

  — Об этом не могу говорить, — наконец произнёс Платонов, словно ставя печать на недосказанности.

  Джерард с облегчением выдохнул. Пусть ответ опасен, но всё же не безумен.

  Раймонд же напрягся ещё сильнее. На лице проступила тёмная тень — признание особой связи с дочерью без объяснений оказалось для него невыносимым.

  — Вы сами утверждаете, что откровенность — ваше достоинство, а сейчас уходите от ответа?

  — Секрет, доверенный под честное слово, не может быть разглашён. Для этого нужно разрешение того, кому он принадлежит.

  — Значит, вы храните какой-то тайный договор с моей дочерью?

  — Да, именно так. Но никакой опасности в этом секрете нет.

  Воздух сделался ледяным, дыхание в горле застывало, словно перед грозой. Взгляд Раймонда излучал смертельную угрозу, но Платонов оставался спокойным, даже позволил себе взглянуть на часы, а затем перевёл глаза на Джерарда.

  — Так ради чего, собственно, вы хотели этой встречи?

  Джерард, не находя слов, лишь умоляюще метнул взгляд к отцу, будто пытаясь сказать: "Не время поднимать такие темы".

  Платонов тяжело вздохнул и, словно смиряясь, вновь обратился к Раймонду:

  — Хорошо. Если настаиваете, могу пояснить. Но для этого придётся заручиться согласием другой стороны. Разрешите сделать звонок?

  Гневное молчание, прожигающий взгляд — и, наконец, короткий, почти сквозь зубы кивок Раймонда.

  Сергей Платонов поднялся, шагнул к окну, откуда пробивался тусклый свет, и достал телефон.

  Глубокое, затянутое тишиной помещение лаунжа словно дышало напряжением. Воздух пах дорогим табаком, мягкой кожей кресел и лёгкой горечью чёрного кофе, застывшего в бокале на столике. Хоть расстояние между собеседниками было немалым, каждый шёпот, каждое слово при желании можно было уловить.

  — Рейчел, твой отец не оставляет попыток выяснить, что нас связывает. Скрывать дальше смысла нет, — прозвучало неожиданно спокойно.

  На лицах Раймонда и Джерарда, словно по команде, отразилось одинаковое выражение — морщины гнева прорезали лбы, взгляд потяжелел. Раймонд уже подыскивал место и время, где сможет выместить ярость, а Джерард до смерти боялся услышать следующее слово.

  И тут прозвучало оно — короткое, резкое, будто удар каблука о мрамор.

  — Можно рассказать о нашей сделке?

  "Сделка?" — это слово резануло слух. Слишком грубо, слишком чуждо для Рейчел, словно кристальный бокал заполнили мутной жидкостью.

  Вернувшись на своё место после короткого звонка, Сергей Платонов без предисловий заговорил о том, что никто не ждал.

  — Некоторое время назад Рейчел попросила об услуге. Речь шла о фонде под названием фонд Калсмана.

  Раймонд нахмурился, словно впервые слышал чужое имя.

  — Фонд... Каслмэн?

  — Да. Болезнь редкая, пять тысяч новых случаев в год. Почти никаких лекарств.

  Взгляд Джерарда метнулся к Платонову, зрачки расширились. Мысль молнией пронеслась в голове: "Так вот оно..."

  Но продолжение объяснения оказалось иным, чем ожидалось.

  — Рейчел попросила помочь в разработке препарата. Сказала, что мне это не принесёт убытков.

  — Она обратилась первой? — в голосе Раймонда прозвучало неверие.

  Платонов, не моргнув, ответил прямо:

  — Да. С какой стати мне интересоваться фондом, где нет прибыли?

  Слова ударили, как хлыстом.

* * *

  Разговор о сделке с Рейчел обрушился неожиданно на плечи Раймонда. Гнев вдруг уступил место тяжёлому молчанию, от которого воздух в комнате сгустился.

  Первым очнулся Джерард.

  — Но ведь Рейчел никогда не интересовалась редкими болезнями.... Почему вдруг....

  Скепсис проступил в его голосе ясно. Для него картина всегда складывалась подозрительно: слишком много совпадений, слишком много недомолвок в этой странной дружбе.

  Если оставить всё без объяснений, их версия сложилась бы сама: наивная наследница, обманутая ловким проходимцем.

  Но история уже была выстроена иначе. И Платонов знал — главное не факты, а рассказ, который им придётся принять.

  — Насколько слышал, одна из школьных подруг Рейчел работает в этом фонде, — прозвучало ровно, без запинки.

  Ложью это назвать нельзя. Джесси, невеста Дэвида, и впрямь пересекалась с Рейчел через общих знакомых.

  Имена в списках друзей совпали дважды. Совпадение? Нет, тонкая нить, связывающая историю.

  И это совпадение удивило обеих — и Рейчел, и Джесси.

* * *

  Гулкий полумрак зала дышал тишиной, в которой каждое слово ложилось на уши словно удар о каменную плиту. В воздухе витал терпкий аромат старого виски, смешанный с табачным дымом и кожаной выветренной обивкой кресел.

  Сергей Платонов спокойно изложил свою версию: знакомство Рейчел с фондом Калсмана возникло через личные связи. Но неожиданное уточнение вызвало у собеседников немалую заминку:

  — Фонд этот, как оказалось, вовсе не занимается разработкой лекарства. Видимо, Рейчел тронула какая-то печальная история.

  Слова повисли в воздухе, словно сухие листья, сорванные ветром. Джерард нахмурился, потерял нить, не зная, как ответить. В его голове билось одно: логика всегда требует правдоподобия. Простая жалость не могла стать толчком для столь серьёзного шага. Но если речь шла о Рейчел — всё менялось. Для неё это звучало естественно, органично, будто продолжение её натуры.

  — Но почему именно ты? — наконец прорезался голос Джерарда, в котором дрожали сомнения. — Из всех людей — именно ты?

  Платонов позволил себе лёгкую улыбку, как будто вопрос был слишком очевиден.

  — Разве забыл? Мой алгоритм предсказывает с точностью восемьдесят процентов, какие лекарства получат одобрение FDA.

  На лицах собеседников мелькнула тень изумления.

  — Рейчел хотела понять, сможет ли система подсказать перспективные направления для поиска лечения.

  Смычок логики лёг на струну рассказа. Всё звучало убедительно: девушка, увлечённая идеей, и специалист, чьи знания действительно могли пригодиться.

  Джерард на мгновение смягчился, но сомнение вновь кольнуло его.

  — И что же? Ты просто согласился помочь? По её слову?

  Вопрос был неслучайным, в нём сквозило испытание. Такой человек, как Платонов, вряд ли способен работать даром, даже ради улыбки Рейчел.

  Сергей тихо усмехнулся:

  — Разумеется, нет. Отказал сразу. Но Рейчел предложила сделку.

  Глаза Джерарда расширились, а Раймонд откинулся в кресле, будто приготовился к удару.

  — Сделку?

  — Да. Если помогу в разработке лечения, она станет первым инвестором в моём хедж-фонде. И вложит пятьсот миллионов долларов.

  Тишина дрогнула, как поверхность воды от камня. Полмиллиарда — сумма, от которой перехватывает дыхание. Оба мужчины были поражены, но не оспаривали правдоподобие — для наследницы её круга такая цифра не выглядела невозможной.

  Скепсис Джерарда тут же сменил направление.

  — Но поверил ли ты, что у Рейчел действительно есть такие деньги? В её возрасте — это звучит нелепо.

  Платонов снова усмехнулся, мягко, но с явной тенью превосходства:

  — Сначала не поверил. Но потом Рейчел пригласила в родовое поместье на День благодарения.

  Кресла, стены, воздух — всё вокруг будто подалось вперёд, прислушиваясь.

  — Лишь увидев ваш особняк, точно понял, что её слова — не пустые обещания.

  Джерард осёкся, словно внезапно сложил кусочки головоломки. На лбу выступил пот. В его взгляде мелькнула догадка: возможно, та самая встреча тогда, в доме, имела совсем иное значение, чем казалось раньше.

  Совет звучал просто: "Не можешь изменить картину — измени сюжет".

  Именно этим ходом и воспользовался Сергей Платонов. Он выстроил историю так, чтобы любая новая деталь складывалась в пользу нужного образа. По его версии, Рейчел, столкнувшись с трагедией больных редким недугом, не смогла остаться в стороне. Её решение — помочь в поиске лекарства от болезни Кастлмана. Узнав о специалисте, чьи прогнозы о лекарствах сбывались с поразительной точностью, она первой предложила сотрудничество, пообещав щедрое вознаграждение. Сергей же поначалу отказался, но настойчивость девушки со временем сделала своё дело, и между ними завязалась прочная связь.

  Такой расклад менял местами роли: не он заманивал Рейчел, а она — его. Если эта версия укоренится, то и все будущие улики будут трактоваться исключительно в таком ключе.

  — И всё-таки ты согласился? — раздался сухой голос Раймонда.

  — Да. Отказывать не было смысла. До запуска собственного фонда помогу Рейчел с её начинанием.

  — Значит, продолжите работать вместе, — в словах сквозила сталь.

  — Разумеется. Таковы условия сделки.

  Раймонд впился в Платонова взглядом, холодным и испытующим. Даже если дочь желала этого, видеть рядом с ней подобного человека ему было невыносимо.

  — Вляпался в неприятности из-за моей дочери, — голос его стал резким, почти шипящим. — Но я сам с ней разберусь. Забудь об этом соглашении.

  Жёсткий приказ повис в воздухе, но Платонов лишь покачал головой.

  — Слишком поздно. Назад дороги нет.

  — Хочешь сказать, у тебя нет причин отказаться? А если я их создам? — Раймонд позволил себе тонкую улыбку, от которой в воздухе стало ещё холоднее.

  — Рейчел обещала вложить деньги? Пусть. Я сделаю это вместо неё. Что скажешь? Ничего не потеряешь.

  В предложении слышался расчёт: вложиться самому, убрать чужака от дочери и при этом ещё заработать.

  — Я готов вложить первоначальные пятьсот миллионов и щедро вознаградить за все усилия, что уже приложены, — продолжал он ровным голосом.

  Смысл был прост: "Бери деньги и убирайся".

  — Вознаграждение? — переспросил Платонов спокойно.

  — Да. Цена за то, чтобы порвать сделку с Рейчел. Назови цифру — покрою.

  Ответ прозвучал, как выстрел:

  — Пятьдесят миллиардов долларов.

  — Кхе!.. — Джерард закашлялся, едва не подавившись воздухом, услышав знакомую сумму.

  Раймонд уставился на собеседника с недоверием, в котором смешались злость и растерянность.

  — Нелепая цифра, — произнёс он жёстко.

  Но Платонов только пожал плечами, будто речь шла о сущем пустяке.

  — Иначе нельзя. Контракт уже подписан.

  — Контракт? — голос Раймонда впервые дрогнул.

  — Да. Два дня назад. В нём чётко прописано: в случае отказа плачу Рейчел штраф в пятьдесят миллиардов.

  Слова его упали в тишину тяжёлым грузом. Даже воздух в зале словно потяжелел, будто впитал в себя эту непостижимую сумму.

  — Ты что, согласился на такое безумное условие? — голос Джерарда дрогнул, лицо исказилось от недоверия.

  Сомнение выглядело естественным. Контракт со штрафом в пятьдесят миллиардов долларов казался откровенным бредом. Любой здравомыслящий человек отверг бы подобное сразу. Но ответ нашёлся заранее.

  — В документе речь идёт не о разработке лекарства, а лишь о добросовестном сотрудничестве. Достаточно изображать усилия — и штраф платить не придётся.

  В тишине послышалось, как часы на стене лениво отстукивают секунды. Джерард нахмурился, Раймонд задумчиво прищурился.

  — Абсурд..., — пробормотал старший Мосли, но в его глазах заискрилась тень уважения.

  Рейчел проявила хитрость: поставила защиту, которая не позволяла просто так бросить начатое. В этом был холодный расчёт — удержать рядом того, кто мог пригодиться.

  — Понимаю, — Раймонд шумно выдохнул и чуть склонил голову. — А если я сам уговорю Рейчел расторгнуть контракт?

  Ответ последовал без промедления:

  — Вложите пятьсот миллионов и возместите потраченное время — и тогда всё закончится.

  Лоб Раймонда прорезала глубокая складка. Его взгляд потемнел.

  — Значит, откажешься от моей дочери просто за деньги?

  В голосе послышался ледяной оттенок. В этом обвинении скрывался приговор: нельзя доверять человеку, способному так легко предать.

  — Наши отношения изначально строились на расчёте, — прозвучало спокойно.

  — Но дружба разве не возникла?

  — Дружба рождается из общих интересов, понимания, сочувствия. Между нами ничего этого нет. Единственная связующая нить — болезнь Кастлмана, и та переплетена с деньгами. Уйдёт выгода — исчезнет и связь. Даже если контракт разорвётся, отношения останутся на уровне случайных знакомых.

  Слова легли тяжело, но в них звучала холодная логика. Лица отца и сына омрачилось сомнением. Верилось с трудом: уж слишком неестественно казалось равнодушие к девушке — красивой, доброй, да ещё и богатой.

  Но упорство в словах Платонова не оставляло пространства для сомнений. Для него всегда существовал один приоритет — деньги. Деньги выше дружбы, выше женской прелести. Деньги — единственная истина.

  Даже если в эту минуту Раймонд и Джерард не до конца поверили, время рано или поздно подтвердит сказанное.

  Главное уже сделано: удалось снять опасные подозрения. Участие в фонде выглядело исключительно выбором самой Рейчел, а не результатом чужого давления. Более того, проект обретал дополнительный вес: теперь любое вмешательство с её стороны требовало не помех, а поддержки.

  Правильная расстановка акцентов сделала своё дело. Недоразумения рассеялись, и дорога к использованию обещанных ресурсов оказалась открытой.