Тринадцатое небо

— Что там? — спросил Мукеш, — я ничего не вижу.

— Пастбище в ущелье. Там можно покормить лошадей.

— На этом маленьком кусочке?!

— Повелитель, когда вы приблизитесь, то увидите, что корма хватит для тысячи баранов.

— Тогда устроимся там лагерем на ночь ...

— — — — — — — — — — — — — — — — —

*Эстра-Арос — современный город Дераисмаилхан.

... Солнце стояло в зените. Слава богам, вдоль горной дороги то и дело попадались колодцы, наполненные водой, оставшейся после таяния ледников.

Растительности по пути было совсем мало. Зато любопытные горные козлы попадались на пути в огромном количестве и наблюдали за армией с отвесных, на вид, скал, спускаясь совсем близко — на расстояние полета стрелы. Меткие воины развлекались — стреляли в них и подбирали, когда те, сраженные наповал, скатывались вниз.

Для костров наёмники попутно собрали колючий кустарник. Мукеш же рассматривал местность и представлял, как русских ребят, во время десятилетней войны, что началась в семьдесят девятом году, талибы обстреливали со скал во время передвижения через перевалы, подрывали на минах бронетехнику, и переживал, что не смог им ничем помочь. Измени он мир чуть раньше, возможно, Афганистан, да следом и Иран исповедовали бы иную, более мирную религию, а кочевые племена осели бы на постоянных местах жительства и не воевали друг с другом. Хотя... пастухи во всем мире одинаковы — не могут долго оставаться на одном и том же месте, да государство никогда не бывает лояльным по отношению к простым гражданам, а граждане — по отношению к нему. В реальности такой подход невозможен, ибо недовольные и обделенные найдутся всегда. Да и соседние государства далеко не всегда бывают дружественными...

Сосредоточенный на собственных мыслях, Мукеш не заметил, как к вечеру он и его армия действительно оказалась в небольшой зеленой долине. На её окраине спешно разбили круговой лагерь — возвели шатры, а лошадей отправили в его центр пастись.

Надвигались сумерки. Только воины принялись разводить костры и разделывать свежие туши горных баранов, как один из проводников внезапно заволновался, показывая остальным товарищам на неровный, словно расколотый на рваные части, выступ скалы. Самый младший из проводников — мальчик лет двенадцати, ловко поднялся по вертикальной, на вид, скале, нырнул за неё и через некоторое время спустился обратно другим путем, после чего подошел к махарадже с докладом:

— Повелитель, большой отряд мамлюков засел в ложбине и наблюдает за нами. Я нашел окружной путь, по которому их можно обойти.

— Что будем делать, Багриз? — спросил Мукеш одного из своих командиров.

— Я бы выбил мамлюков оттуда. Только как поднять орудия на скалу?

— Я покажу вам путь, по которому можно перетащить несколько пушек между скал. Ширины тропы хватит, — вызвался помочь мальчик.

— Вы забыли о горных лавинах, — усмехнулся махараджа, разглядывая скалы. — От первого же выстрела на долину сойдет снег вон с того склона, он показал рукой в сторону огромного хребта, слегка нависающего над долиной, — и похоронит под собой всех нас. Поступим по-иному: Багриз, на рассвете пройдешь с тремя сотнями людей за скалу и нападешь на мамлюков с тыла.

— Слушаюсь, повелитель.

... Утром Багриз вернулся с пятьюдесятью захваченными в плен мамлюками. Остальные сами лишили себя жизни — вогнали ножи в животы на глазах у раджпутов.

Изнуренных скитаниями по горам пленных угостили ячменными лепешками. От них же узнали, что перевалы до Газни не охраняются гуридами, но в крепость согнали множество боеспособных мужчин.

Мукеш обдумал информацию, сообщённую пленными, удалился в шатер, прилёг на шкуру буйвола, разосланную на земле, и приказал его не беспокоить. Махарадже очень хотелось услышать Алинин голос и, действительно, через несколько минут Алина "вышла на связь" — передала ему свои мысли. Приободрённый общением с любимой, Мукеш приказал воинам выдвигаться дальше в сторону Газни. Шатры из шкур быстро разобрали и разложили по телегам.

Теперь армии предстояло преодолеть следующее препятствие — переправиться через бурную и извилистую горную реку. Дальше, как уверяли проводники, особенных трудностей в передвижении возникнуть не должно.

И действительно, довольно быстро — к полудню раджпуты вышли на гранитное плоскогорье. Песчаная буря налетела внезапно. Воины распустили тюрбаны, обмотали лица тканью, спешились и принялись молиться... Слава богам, через час буря так же незаметно утихла, как и налетела, и они разглядели, что вдоль края долины, ближе к подножию гор, с хребтов действительно спускалась неширокая, но бурная река. — Большая часть пути пройдена, повелитель, — сообщил старший проводник.

— Сегодня отдохнём у воды, дадим возможность воинам отмыться в ней от песка. А завтра перейдем вдоль течения реки ближе к ущелью, что на той стороне реки перед долиной Сарде, там и будем там ждать подхода кшатриев и Тохара Гати, а я в это время подумаю, как нам переправиться на другой берег.

— Переправиться не сложно. — Сообщил старший проводник. — Там, куда мы пойдём, есть три брода через реку. Один достаточно широк для переправы армии. Лошади с повозками без особого труда смогут перебраться на другую сторону. Воды в самой глубокой её части сейчас должно быть всего лишь по грудь, и она не такая холодная, как ранней весной. Переночуем здесь, а ранним утром, когда солнце еще не так припекает, пройдем дальше. Там, в долине, воды реки более спокойные...

— Полностью полагаюсь на тебя, — ответил ему Мукеш.

... К полудню армия достигла места у реки, к которому стремилась. Воины спешились. Погода, как по заказу, выдалась теплая и солнечная. Видимо сам Брахма лично руководил переходом через реку, продвигая кшатриев к намеченной цели.

Воспользовавшись благоприятной погодой, проводники посоветовали Мукешу не медлить с переправой, чтобы воинам и лошадям осталось время подсохнуть. Махараджа согласился. Тогда тот же мальчик, которого звали Сарош, смело вошел в реку. И действительно, вода доходила ему всего лишь до пояса.

— Раджпуты, следуйте за мной! — скомандовал Мукеш и направился в реку за мальчиком, увлекая за собой остальных воинов. Пушкари с повозками, на которых были орудия, подталкиваемые пехотинцами, потянулись следом. Конники устремились за ними. Замыкала переправу пехота.

Мукеш наблюдал за переходом армии с другой стороны берега. Дождавшись всех до последнего воина, он, как и задумал, приказал разбить лагерь в ущелье спрятанном между скалами , перед долиной.

Местные пастухи сразу заметили чужеземцев и быстро исчезли среди гор, перекочевали на более безопасное расстояние вместе с овцами.

Махараджа знал, что ночью мамлюки вряд ли станут нападать, но все же приказал не жечь костры в темноте. Осторожность на пока еще неподвластной ему территории не помешает.

...Раджпутская армия медленно, но верно подбиралась всё ближе и ближе к цитадели. Воины уже не обращали внимания на малозначительные трудности, возникающие во время похода.

Несмотря на информацию, полученную от Алины, Мукеш внутренне не был спокон. Вторые сутки он ждал Тохара Гати и постоянно спрашивал проводников: не заметил ли кто-нибудь из них приближения другой части армии. Зоркие проводники обладали острейшим зрением и могли видеть то, чего не видел махараджа. Но они лишь отрицательно покачивали головами, просили сохранять терпение и ждать.

После очередной бессонной ночи Мукеш не выдержал и попросил старшего проводника отправить пару своих людей навстречу ожидаемой армии. Тот согласился. Вскоре Сарош с отцом скрылись за скалами...

...К вечеру оставшиеся с ним проводники заметили отряд всадников, двигающихся к ним со стороны, где ожидался подход армии военачальника. Вскоре они уже были в ущелье. Всадниками оказались посланники Тохара. Они сообщили махарадже, что военачальник скоро будет здесь. И правда, через пару часов из-за скал показалась длинная вереница воинов. Две армии, наконец, соединились.

Тохар Гати доложил Мукешу:

— Повелитель, Пешавар в наших руках.

— Сколько людей погибло при штурме?

— Около двух сотен. Армия понесла небольшие потери. И еще: я оставил в крепостях и Пешаваре по гане опытных кшатриев и послал гонца с просьбой послать туда еще воинов Аридевы. Наши проверенные командиры справятся на местах без нас.

— Ты поступил правильно, — похвалил его Мукеш, — наши воины из резерва лучше присмотрят за порядком, чем наёмники. Восстания в тылу нам не надо.

— Никто не посмеет выступить против тебя, Мукеш. Не забывай, ведь в твоих руках мощная сила, — осторожно напомнил ему Тохар.

— Я помню об этом, но всегда найдется человек, который захочет посягнуть на власть тайно или явно. Если мощное оружие в наших руках, то враги будут действовать хитростью, при помощи интриг. Чтобы этого не произошло, надо поступать по совести. Люди должны не бояться меня, как властелина, а уважать. Без уважения и признательности у собственного народа я долго не продержусь.

Посему, этот поход последний. И решился я на него только для того, чтобы сломить вероломных Гуридов и заставить их надолго забыть о захватнических войнах. Мир для княжества, даже худой, всегда лучше постоянного состояния войны. Тебе самому не надоело воевать?

— Я ничего другого не умею, повелитель, — Тохар потупил взгляд.

— Ошибаешься, друг. Ты можешь учить кшатриев мастерству и поддерживать боеспособность гарнизона. Зная, что наша армия готова в любой момент отразить нападение, кровожадные соседи сто раз подумают, стоит ли им нападать на наши земли. А если наладить обмен товарами и продовольствием между отдаленными городами еще лучше, чем сейчас, пригласить иноземных ремесленников, то княжество будет процветать. Кстати, В афганских горах — недалеко от Газни, есть залежи золота. Нужно только найти жилы.

— Ты знаешь всё и всегда прав, повелитель. — Тохар Гати склонился в поклоне перед Мукешем.

— Прикажи воинам отдыхать. Завтра мы продолжаем поход. — Мукеш дал знак, что официальный разговор окончен, и ушел в шатер.

Кшатрии Тохара всю ночь, несмотря на приказ "спать", потихоньку делились впечатлениями о походе с кшатриями, что остались с Мукешем.

Мукеш поднял армию с первыми лучами солнца, и она продолжила путь к последней вражеской цитадели.

К концу дня перед глазами махараджи наконец предстала крепость, к которой он так стремился. За её стенами возвышались уцелевшие минареты, опирающиеся на полуразрушенные мечети и частично обвалившиеся буддийской ступы. Три десятка лет назад цитадель беспрерывно подвергалась нападению кочевников, и отстроить его до конца не успели. Мухаммед был слишком занят войной, и все средства уходили на укрепление армии. Глобальное строительство султан отложил "на потом"...

— Тохар, спросил Мукеш своего верного соратника, — как думаешь, будем действовать по отработанной стандартной схеме, или придумаем иной вариант захвата крепости?

— Тебя не устраивает наш обычный проверенный вариант? — удивился Тохар.

— Устраивает. Тем более, ничего нового в голову не приходит. А значит, нечего изобретать..., — слово "велосипед" он проговорил про себя, дабы не пришлось объяснять Тохару, что это за такое "чудо" техники.

...Итак, Мукеш решился действовать по хорошо отработанной стандартной схеме: приказал одной части воинов окружить город и подходы к нему — установить пушки на удобных для пристрела высотных позициях и разбить лагерь недалеко от мощных каменных стен, а сам с Тохаром поехал вдоль реки. Охрана держалась от них на некотором расстоянии. Махарадже хотелось поговорить тет — а — тет.

— Как ты думаешь, — спросил он полководца, — встретим ли мы ожесточенное сопротивление?

— Встретим. Ведь это последний укрепленный город, оставшийся в руках династии Газни. Айбаку и Мехмету отступать некуда.

— Но у них для сражения недостаёт воинов. Хорошо, если у него хватит ума сдать город без боя.

— Думаю, что не сдадут, — ответил Гати.

— Посмотрим, — уклончиво ответил махараджа. Он в сотый раз пожалел, что не имеет полевой бинокль. Ему было необходимо принять решение — начать штурм как всегда — на следующий день, после подготовки, или сейчас внезапно — как посоветовала Алина. Поразмыслив немного, он приказал Тохару взять часть преданных кшатриев и двинуться с ними к главным воротам.

В это время орудийщики, и часть конников, успевшие обойти крепость с левой стороны, дали несколько пробных залпов по стене.

* * *

Айбак нервничал. Все шло не так. Но почему? Он не мог понять. Казалось, все складывалось удачно, особенно после пленения и смерти Притхвираджи. Военачальник султана никак не ожидал, что Мукеш займет место повергнутого махараджи, переломит финал сражения и выиграет его. И тем более, не ожидал, что Мухаммед внезапно заболеет и что Тохар Гати сумеет завоевать Пешавар и вынудить Мехмета бежать в Газни.

Кутб-Уд-Дин смотрел на остатки преданных рабов и интуитивно чувствовал, что они больше не подчиняются ему. Еще несколько масов назад он был полностью уверен в собственных силах, мнил себя наместником Мухаммеда в Раи Питхоре, пока не увидел кошмарный сон, который, как он только что убедился, оказался вещим: человек в белых одеждах появился у изголовья его ложа и выкрикнул: — Не будет счастья завоевателям, убивающим наших детей и насилующих женщин! Аллах отказался от вас! — произнеся страшные слова, человек исчез. Вместо него появилась царица нагов — Манаса, мгновенно обвила тело испуганного не могущего пошевелиться Айбака плотными кольцами, и сдавила его тело, одновременно подбираясь к горлу. Понимая, что тварь вот — вот сломает ему ребра и задушит, он не мог бороться за жизнь но, задыхаясь, мокрый от пота, неожиданно проснулся и долго приходил в себя, откашливаясь.

Мысли Айбака прервал подчиненный: — Газни окружают!

Кутб-Уд-Дин выскочил на смотровую площадку. Непонятно откуда взявшиеся кшатрии обходили цитадель, пытаясь взять её в кольцо, и устанавливали вблизи стен свои орудия. Мусульманский полководец побледнел. " Неужели моя разведка просмотрела огромное войско? Или разведки уже не нет? И куда делся Мехмет? Безучастно сидит у постели брата?" Айбак, которому совершенно не с кем было советоваться, спешно отдал необдуманный приказ: Открыть главные ворота и пустить на наступающих боевых слонов! Подать мою колесницу! Я поведу в бой конников!

...Пока в крепости происходила суматоха, кшатрии успели замкнуть кольцо. Часть из них выстроилась плотным строем перед главными воротами. Обороняющиеся открыли их, выпустили на атакующих пару десятков слонов и сотню конников, но их всех тут же перебили выстрелами из орудий. Месиво из огромных туш заблокировало проход обратно в крепость, конникам некуда было отступать и им пришлось вступить в неравный бой. Их быстро потеснили к стенам крепости. В их числе был и Айбак на колеснице, запряженной парой коней. Он было рванулся в небольшую брешь, но его кони пали, сраженные стрелами. В момент падения они перевернули колесницу, и она придавила ноги Айбака. Жуткая боль пронзила тело вражеского военачальника. Потеряв сознание, он очнулся только тогда, когда его высвободили и, перекинув, словно мешок с натуральными удобрениями, через круп коня, доставили к Мукешу, бросив к его ногам, как раненую собаку. Повелитель подошел к пленнику, нагнулся, заглянул ему в лицо, искаженное гримасой боли одновременно с ненавистью, и спросил: