Зерно Ненависти

А затем маг внезапно понял, что это абсолютно бессмысленно — что изменится, останься он сейчас? Насколько еще хватит их обоих? Ему, умершему однажды, уже никогда не стать живым. А ей — никогда не принять того, что он — восставший из мертвых. У них просто не было будущего.

Джувенел, прихватив наплечную сумку, спустился по лестнице и подошел к двери. Замер, пытаясь подобрать слова, но только лишь разозлился.

— Куда ты пойдешь? — неуверенно спросила дагуэра за спиной.

— К Шелане, — бросил Джувенел. — Если ты помнишь, я все еще ее должник.

С силой захлопнув за собой дверь, вышел. Он уходил из дома, который считал родным, от девушки, которую считал любимой. И понимал, что это конец.

21

Все присутствующие в Ратовайне стояли с удрученными лицами. Эва рассказала командору Бреану о том, что увидела в паутине Хелея.

— Я немедленно отправлюсь к советнику императора, — заявил командор Керенас. — Будьте все здесь — думаю, в ближайшее время вы мне понадобитесь. Не знаю, что Совет Острова может придумать в такой ситуации... Боюсь, мы зря уничтожили ключ от шкатулки с Шеадараном.

— Я тоже сначала подумала об этом, — произнесла Эва, — и поделилась сомнениями с Цеарой. Проблема оказалось в том, что талани, создавая с помощью Первородных шкатулку, окружили ее охранным заклинанием, убивающим любого, в ком нет древней магии. Такая ловушка была придумана на тот случай, если бы шкатулку вознамерились украсть. Охранное заклинание нанесло бы увечья Древнему, не подпустив его близко к шкатулке. Но обычному человеку вообще невозможно выдержать воздействие такой сильной магии — он просто умрет.

— То есть ловушка будет срабатывать каждый раз, когда кто-то будет пытаться отпереть шкатулку? — уточнил Бреан.

— Нет. Заклинание разовое — как только ловушка сработает и магия высвободится, шкатулку уже можно будет открыть. Но разве смерть одного человека — это не достаточное препятствие? — недоуменно отозвалась девушка.

Командор задумался над сказанным Тенью.

— В любом случае, решение о предотвращении угрозы такого масштаба будет выносить Совет, но я передам им твои слова. Мне пора.

Махнув кивнув на прощанье головой, Бреан стремительно направился к выходу из Ратовайн.

— Хелея, мне снова нужна твоя помощь, — повернувшись к подруге, сказала Эва.

— Какая? — удивилась ясновидица. Ее глаза, к большому облегчению Тени, вернули свою первозданность, как только Ферайс покинула тело Хелеи.

Удостоверившись, что все керенас увлечены обсуждением последних событий, и ее никто не услышит, Тень принялась объяснять:

— Я не знаю, сумеем ли мы помешать Дехаорму исполнить задуманное. И не знаю, насколько страшны будут последствия, если это нам не удастся. Но, пока у меня есть время, я должна сделать все, чтобы встретиться с Энтони.

— Ты хочешь, чтобы я нашла твоего брата? — тихо спросила Хелея.

— Вряд ли это возможно, — печально улыбнулась Эва. — Но попробуй. Возможно, ты найдешь дагуэру, с которой мы видели его тогда.

Ясновидица с готовностью кивнула и начала создавать узор из серебряных нитей. Стоящие неподалеку Керенас с интересом следили за ее манипуляциями — вряд ли хоть кто-то из них видел дар элкари в действии. Как обычно, некоторое время Хелея просто смотрела на паутину, наблюдая что-то, невидимое для остальных. Когда она подняла взгляд на нетерпеливо ожидающую подругу, на ее лице было написано удивление.

— Не томи! — нервно сжав пальцы, произнесла Тень. — Что ты увидела?

— Эва, помнишь, в самый первый раз, когда ты попросила меня найти твоего брата, я сказала, что вижу его в твоих мыслях и воспоминаниях, но не вижу его среди живых?

— Помню, — нахмурилась девушка. — Но это вполне объяснимо — раз он был некрисом, у него было другое тело.

— Да, но я не об этом. Сейчас я вижу его почти таким же, каким помнишь его ты. Энтони изменился, но это он.

— Как? Как такое возможно? — дыхание Эвы перехватило.

— Не знаю, но это еще не все. Он сейчас находится у Шеланы.

— У этой колдуньи? Все, теперь я точно ничего не понимаю, — ответила Тень. Резко развернувшись, она бросилась к кованой двери крепости.

— Ты куда? — удивленно крикнула Хелея.

— Как куда? К Шелане, естественно!

— Но... ваш командор... — окончательно растерялась ясновидица.

Обернувшись, Эва посмотрела ей прямо в глаза.

— Я успею, — твердо сказала Тень. — Но я не упущу возможности наконец увидеть брата и понять, что же все-таки с ним произошло. Ты со мной?

22

Изуродованный и изувеченный Тахон не подавал никаких признаков жизни. Выйдя из пыточной комнаты, Рейнара склонилась над его куклой и для верности пронзила ее иглой прямо в сердце. Оставалось последнее.

Девушка спустилась в подземелье, где находились тюрьмы. Убив двух надсмотрщиков с помощью кукол, найдру беспрепятственно добралась до клеток и начала их отпирать. Многих поначалу явно смутил цвет волос Реи, но ее действия говорили сами за себя. Выпущенные на волю узники бросались благодарить свою спасительницу, а она шла все дальше и дальше, пока не опустела последняя клетка.

— Уходите отсюда, — приказала Рейнара, — и как можно быстрее — пока путь наверх свободен.

— А ты? — спросил ее незнакомый галгред, дернув за рукав.

— Мне еще нужно сделать кое-что, — уклончиво ответила она.

Глядя, как подземелье пустеет, найдру думала о том, что даже после смерти Тахона нападения на галгредов не закончатся. Это означало только одно — ей нужно было уничтожить как можно больше противников, а, лучше всего, и саму крепость. Вот только она была каменной, а значит, пожар причинил бы ей мало вреда.

Рейнара лихорадочно размышляла, как ей поступить дальше, как вдруг услышала шаги. Молниеносно выхватив из-за пазухи куколку, девушка замерла. К ней приближался Кермаг.

Они застыли напротив друг друга, долгое время не произнося ни слова. Первым тишину нарушил росах.

— Что ты творишь, Рея? — тихо спросил он.

— Я вершу правосудие, — вскинув подбородок, твердо произнесла найдру.

Кермаг медленно покачал головой.

— Это не правосудие, это обычная глупая месть. Ты стала чудовищем, Рея. Ты убиваешь невиновных...

— Невиновных? — вскричала галгреда. — Ты называешь невиновными тех, кто держал в клетках моих соклановцев, мучил их и убивал!

— Мучал и убивал только лишь Тахон, и тебе это хорошо известно. Остальные... они лишь исполняли королевский приказ. У всех тех, кого ты убила сегодня, есть семья, и они...

— Только не надо пытаться меня разжалобить! — процедила Рейнара. — Нас, галгредов, вам не было жаль, так почему я должна вас жалеть?

— Пожалей хотя бы саму себя, — тихо отозвался Кермаг. — Что будет с тобой, когда придет понимание, что ты стала извергом, безжалостной убийцей?

Найдру молчала, пронзая росаха взглядом.

— Уходи, Кермаг, я не хочу причинять тебе боль. Ты... помог мне отсюда сбежать, и я это ценю, но... не надо мне мешать.

— Что ты хочешь сделать? — устало спросил росах.

— Убить всех, кто находится в крепости, — спокойно откликнулась Рейнара, — кроме тебя.

— Не надо, — воин сделал шаг, но найдру предупреждающе выставила ладонь. — Прошу тебя, остановись! Ты уже убила Тахона, отомстив тем самым за своих родителей!

— Этого мало, — жестко ответила Рея.

Кинув на росаха холодный взгляд, девушка добавила:

— Я запру тебя в подземелье, чтобы ты не смог мне помешать.

Галгреда демонстративно приблизила серебряную иглу к куколке с испачканным кровью лицом. Она готова была пустить в ход магию найдру, если Кермаг бросится на нее. Но близкий друг ее отца стоял, опустив голову, словно сдавшись. Не выпуская из рук магические атрибуты, Рейнара пошла вперед.

Когда она проходила мимо росаха, он внезапно в два прыжка преодолел разделявшее их расстояние. Девушка почувствовала острую боль в боку, а затем ее будто обожгло огнем. Кермаг выбил из ее рук куколку и, держа наготове кинжал, произнес:

— Рея, ты не оставила мне выбора. Рана неглубокая — если ты сейчас покинешь крепость, то вскоре доберешься до Траорма, где тебе смогут помочь.

Не слушая его, найдру приложила руку к пульсирующему боку.

— Ты меня ранил... — изумленно прошептала она.

— Я же сказал — у меня не было выбора! — вскричал Кермаг. — Да пойми же ты — я не хочу, чтобы кто-то еще погиб от твоей руки.

Его слова звучали для Реи очень глухо, словно сквозь толстый слой ваты. Девушка чувствовала, как в ее душе стремительно закипала ярость. Она верила ему, а он ее предал! Он такой же, как Тахон. Все они не достойны жизни.

Эта ярость была странной — Рейнара ощущала ее в своей крови, в каждой клеточке тела. Ярость наполняла его до предела, застилая глаза найдру черной пеленой. Отняв руку от бока, галгреда ошеломленно вперилась в нее взглядом — она была черной от крови.

Посмотрев в глаза Кермагу, девушка увидела в его глазах шок. А потом из них потекли струйки такой же черной, как у Реи, крови. Схватившись за прутья клетки, росах из последних сил прохрипел:

— Остановись, — и тут же упал навзничь.

Но найдру не могла ничего сделать, даже если бы захотела. А она и не хотела. Дальнейшее воспринималось Рейнарой очень смутно. Она помнила, как при ее взгляде на любого росаха у того из глаз начинала течь кровь. Помнила, как они падали, оставляя на каменном полу темные разводы. Помнила, как убила всех. До единого.

И когда с глаз Реи спала заслонившая мир пелена, а ее кровь приобрела привычный оттенок, девушка сползла по стене крепости на пол. И горько заплакала, осознав, что натворила.

23

Дверь подругам открыла Шелана. Красавица вопросительно изогнула бровь.

— Что-то случилось? — осведомилась она.

— Энтони... Я хотела сказать — Джувенел здесь? — чувствуя, как от волнения холодеют руки, спросила Эва.

Если колдунья и удивилась, то на ее лице это никак не отразилось.

— Джувенел, — чуть громче произнесла она вглубь дома, а затем открыла девушкам дверь шире.

Эва вошла, чувствуя, как улетучиваются последние остатки спокойствия. Сердце колотилось как ненормальное. Как-то отстраненно Тень подумала, что даже перед первой битвой с Древним она не волновалась настолько сильно.

Когда Энтони-Джувенел появился в зале, Эва поняла, что вряд ли сможет выдавить из себя хоть слово. Хелея была права — он действительно изменился, и сильно. Волосы посеребрились — они были не седыми, а именно серебряными. Все его тело, доступное взгляду, покрывали руны такого же цвета.

Тени катастрофически не хватало воздуха. Она стояла, не сводя глаз с изменившегося и возмужавшего брата. И не могла произнести ни слова. Они так бы и стояли в неловком молчании, если бы он не нарушил тишину.

— Ты, должно быть, моя сестра?

Голос его звучал тихо, почти неуверенно. Эва задохнулась от удивления.

— Ты... знал обо мне?

— Узнал совсем недавно.

Снова воцарилась тишина, нарушаемая лишь шелестом платья Шеланы, прохаживающейся по дому.

— Эва, — произнес ее брат, заставив Тень вздрогнуть от звуков собственного имени. — Эва, наша мама рассказала мне о тебе. Но я... Прости, я совсем вас не помню — моя память однажды была стерта.

— Но... чтобы не произошло в твоей жизни, теперь же ты знаешь о нас? Энтони, мы с отцом — твоя семья!

— Прошу тебя, не зови меня Энтони. Это имя для меня... чужое.

— Но оно твое, — прошептала Тень.

— Возможно, было когда-то. Пойми, последние семь лет я думал, что меня зовут Джувенел, думал, что у меня погиб отец, и больше никого не осталось. И если с тем, что последнее — ложно, я могу смириться, то отказаться от собственного имени... прости, я не могу. Это словно заставить себя стать кем-то другим.

— Ладно, — тихо произнесла Тень, сдаваясь.

Если она хочет сблизиться с братом, ей придется привыкнуть к его серебряным волосам, татуировкам, покрывающим все тело, и к тому, что отныне его зовут Джувенел.

— Эва, мне нужно время, — мягко произнес брат. — Ты можешь меня осуждать, но перед тем, как воссоединиться с семьей, я хочу решить свои проблемы. Не хочу встречаться с отцом в таком... состоянии. Хоть я и стал рунным магом, но помочь себе я пока не в силах.

Эва непонимающе посмотрела на брата. Последняя его фраза поразила ее.

— Ты стал магом? Энтони, прости, Джувенел, отец будет рад тебе, как бы ты ни изменился. Он, как и я... мы так тебя ждали! Все, что оставалось у нас — это надежда, что однажды ты снова вернешься домой.

— И я вернусь, — заверил сестру маг. — Но не сейчас. Эва, ты многого не знаешь. Я лич, а не живой человек. Это... сложно.

Тень невольно отступила назад, шокированная его словами.

— Так ты... мертв? — в конец запуталась она.

— Я и не жив, и не мертв. Я лич. Восставший из мертвых, — горько произнес Джувенел.

— Как и те Древние... — прошептала Тень.

Брат явно не понял ее слов. Внимательно посмотрев на нее, он мягко произнес:

— Эва, обещаю — я что-нибудь придумаю.

— Может, тебе стоит обратиться к анариям? Я слышала рассказы о них, возможно... — девушка осеклась, увидев странное выражение, появившееся на лице брата. — Я что-то не то сказала?

— Ты знаешь, где находятся целители? — медленно, словно бы не веря, произнес Джувенел. — Хочешь сказать, что они действительно существуют?

— Конечно, — удивленно отозвалась Эва. — Командору Бреану приходилось однажды обращаться к ним... Неважно. Я знаю лишь, что анарии, как и элкари, не живут единым кланом и предпочитают уединение. Но, я уверена — Хелея сможет сказать местонахождение одного из них.

Реакция брата была неожиданной. Обернувшись к колдунье, с интересом взирающей на разыгравшуюся перед ней сцену, он процедил:

— Почему ты мне врала? Мой отец... то есть Руфорд, всю жизнь искал целителей, но так и не нашел. Ты знала об этом, но за все время, что я помогал тебе, ты не проронила про анариев ни слова правды, сказав лишь, что их не существует!

— Во-первых, не помогал, а отрабатывал долг, — холодно поправила его Шелана. — А во-вторых, я знала, что ты станешь одержим идеей излечиться с помощью анариев. Вот только это напрасная трата времени — ты не болен, а мертв. Они тебе не помогут.

— Но я должен хотя бы попытаться! — вскричал Джувенел.

— Они тебе не помогут! — повысила голос колдунья, в ее глазах засверкал опасный огонь.

— Я слышал, что анарии, благодаря магии жизни, текущей в их крови, могут возвращать к жизни даже мертвых, — уверенно заявил рунный маг, сбавив тон.

— Это вранье, — отрезала Шелана, — просто досужие сплетни.

Некоторое время Джувенел просто смотрел на нее, не произнося ни слова. Затем все же сказал непоколебимым тоном:

— Знаешь, Шелана, делай что хочешь — проклинай или натравливай на меня Хадо, но анариев я найду.

Колдунья никак не отреагировала, продолжая хладнокровно смотреть на Энтони. Повернувшись к Хелее, он произнес:

— Ты действительно можешь сказать мне, где находится один из целителей?

Ясновидица неуверенно посмотрела сначала на Шелану, затем на Эву. Подруга бросила на нее красноречивый взгляд, и элкари вздохнула.