— И куда нарядился, красавчик? — раздался ехидный смешок со скамьи.
— Думаю прогуляться, — спокойно ответил вампир, пробуждение женщины он почувствовал уже минуту назад. — Одолжу, ты не против?
— Тогда и шляпу бери, что уж церемониться, — вздохнула женщина.
— Хорошо, — Лаиентр взял широкополую шляпу. — Отдыхай. Сегодня вряд ли у тебя получится использовать магию. И я не собираюсь никому докладывать, что ты поселилась здесь, — продолжил он, резко разворачиваясь и отбивая летящую к нему кочергу.
— Ну, попробовать-то можно было, — виновато улыбнулась женщина, разводя руками.
Адмирал громко хлопнул дверью.
После его ухода женщина еще долго смотрела на дверь, повисшую на одной петле. Воспоминания от выхода из дома до момента, когда она пришла в себя, отсутствовали напрочь. Но бывшую подопытную такие вывихи реальности уже не смущали.
* * *
Глава Ордена единых был в бешенстве. Сегодня был особый день, точнее вечер. По согласованному расписанию, прилагаемому к брачному контракту, у Исидора эр Каунер с 9 до 11.00 после полудня, значилось исполнение супружеского долга. От графика Исидор предпочитал не отклоняться, ибо зловредная жена его — несравненная Стейисия эр Каунер могла выставить неустойку, а то и стрясти проценты с моральным ущербом заодно. Про душевные терзанья самого Исидора в случае огласки говорить не приходится. Дьяволово юридическое образование, девушка получила с подачи ее родителей еще до замужества, а вот склочный характер — с рождения. Ко всему прочему к ней прилагалось огромное приданое, что и пленило в свое время Исидора. Однако, помимо характера, с точки зрения супруга, у Стейисии был существенный недостаток — а именно ее полнота, что не привлекало эр Каунера в женщинах никогда.
Вдобавок эта женщина обладала слабым, но специфичным магическим даром. По этой причине, несчастному в личной жизни главе не удавалось упечь свою жену в какой-нибудь монастырь как еретичку. Сила магического дара не требовала ежегодного обследования, а отсутствие коммерческой выгоды от использования — лицензирования деятельности.
Так, что выпив специальной настойки, для морального (и не только) тонуса, Исидор 10 минут назад поспешил в опочивальню. Там в розовых шелках с обильными рюшами ожидала его вторая половина.
Это же вот надо было ему послушать отца и дать в день знакомства невесте то чертово приворотное зелье. Искусил же бес. Зелье было проверенным и эффект от него ожидался в виде любви невесты и обоготворения ею жениха. Покорность и самопожертвование к списку чаяний прилагались. Никто не учел способности невесты-самородка. Собственная магия жертвы исказила результат: вместо обожания и покорности страдалец-Исидор получил стревозность, расчетливость, презрение и доморощенного тирана в юбке в придачу. Но три раза в месяц, а весной и осенью — четыре, супругу тоскливыми вечерами охватывало нестерпимое желание использовать мужа по назначению. Именно это побочное действие, выясненное еще до помолвки, вкупе с отсутствием антидота, и привело к свадьбе.
Исидор вздохнул и направился к кровати. Именно тут его настигла адская боль: какой-то идиот весьма варварски и грубо производил какие-то магические манипуляции, не считаясь с волей, ощущениями и занятиями подопытного. Глава ордена едва собрался и выставил зеркальный щит, не особо рассчитывая на то, что он отразит такую магию. Уж больно необычной она была. Чем именно необычной он выяснил, когда его немного отпустило и боль стала терпимо-ноющей, сосредоточившись в области висков и мелкими очагами по телу. Пахнуло энергией смерти.
* * *
Когда мы подъехали к тем самым валунам, где я оставила свое тело, издалека увидела огромного черно-белого кошака. Сердце екнуло и пропустило удар. Я выскочила из седла, как пробка. И под короткий взвизг Рианы кинулась, планируя в качестве места приземления использовать шею остолбеневшего Клесса. Практически в полете заметила как он отпрянул и, кажется, собрался сигануть прочь. Чудом сгруппировавшись, едва коснувшись земли, я скорректировала траекторию и поймала беглеца.
— Врешь, не уйдешь, — мырлыкнула я ему уже больше в шубу.
Кот застыл памятником самому себе.
— Ну что? Как добрался? — спросила я, поднимая на него глаза.
Котик решил играть роль немого животного. Или даже глухонемого.
— Ба-а-а-рсик! — немилосердно рявкнула я ему в ухо и дернула за один из левых усов.
— Мар-р-го? — раскатисто опешил Клесс.
Дальше последовали бурные обнимашки. Хотя со стороны, возможно, это выглядело как борьба хрупкой женщины и дикого зверя.
На такие мысли меня натолкнул пролетевший булыжник, от которого меня спас Клесс, завалив на бок. Риана схватила еще один и прицеливалась.
— Брысь, кошатина! — вопила во весь голос девушка.
— Риана, назад, — рассмеялась я, — это свои.
Девушка немного успокоилась.
— И как это понимать?!!! — прорычал Клесс. — Уйми свою буйную подружку.
— Оборотень!!!!!! — взвизгнула Риана.
— Дура, — фыркнул кот.
— Так, всем спокойно. Ты тут меня не видел? — перешла к сути я.
— Не уверен, но в нише из валунов лежит какая-то облезлая лисица, весьма крупных размеров. Судя по всему, полудохлая, — порадовал напарник.
Я, вытянув шею до хруста, осторожно заглянула в указанное место. Опознать в груде облезлого меха свою хвостатую тушку было тяжеловато. Но я осмелела и подошла ближе. Лиса выглядела плачевно, но еще дышала. Никаких событий при приближении меня к законному телу не произошло.
— И как тебя угораздило? — прошептал за спиной Клесс.
— Долгая история. Но если вкратце, то по прибытию сюда меня вот эта старушенция, — я обличительно ткнула себе в грудь, — выкинула меня из моего тела и заселила в свое. Есть основания полагать, что местами мы поменялись.
— Ну, конечно на фоне двадцатишестилетней девицы возможно и сорокалетняя женщина -старушенция, но это же не самый ужасный вариант, — решил подбодрить каттис.
— Сорокалетняя?!! Ха-ха. Мне 63! — гавкнула я. — И это только время жизни баронессы тут. А так, я думаю этой вампирше не одна сотня.
— Кхем, — подавился Клесс, — А хорошо сохранилась.
— Несомненно, — оскалилась я, — Только молодеть это тело начало после моего заселения. А вот моему телу, как ты видишь, от Эйны эр Чейз совсем плохо. Вдобавок я умудрилась спасти "живца" от местной инквизиции, подосланного баронессе. Она использовала четверых девушек в качестве батареек в обряде.
— Ну тогда, жди сейчас, — каттиса окутало сияние и через некоторое время на месте гигантского кошака предстал Клесс в человеческой форме, прикрывая причинное место свалившимся с него мешком.
— Отлично, надеюсь, у тебя есть что одеть или ты собираешься совращать таким трудом спасенную инквизиторшу? — хмыкнула я.
— Я подумаю, — вернул ухмылку каттис, потягиваясь.
— А это что за шарфик? — ткнула я на полоску ткани, обернутую вокруг шеи. — Или ошейник?
— Не узнала? — расхохотался Клесс. — Доскол в магоизоляте.
— Да ты молодец. Боишься фонить будет? — озвучила догадку я.
— Да и болтает он много, — улыбнулся котище.
Тут я заметила, что на месте моего прикосновения к "шарфику" ткань затлела, оголяя золотистый металл.
В следующую секунду уши заложило от высокого звука, похожего больше на свист. Я медленно осела на землю, зажимая уши. Облезлая лиса на полу тоже начала извиваться и скулить, открыла глаза и уставилась на меня.
Клесс удивленно разглядывал нас обеих, а потом, судя по выражению лица, начал активно разговаривать с Досколом. Вскоре свист прекратился.
— Диссонанс, однако, — выдала эта кошачья морда, нацепив профессорскую мину.
— Уфф, пояснишь? — пропыхтела я, оглядывая отключившуюся лису.
— Доскол начал общаться, когда повредился магоизолят — но так как ты и твое тело были в разных местах — пообщаться с тобой у него не получилось. Все что ты, наверное, уловила — это противный высокий звук.
— Не только я, баронессе тоже досталось. Ну что теперь? Грузим мою тушку и отчаливаем?
— Всплеск от Доскола был наверняка заметный, поэтому чем быстрее, тем лучше. Через некоторое время сюда может заявиться местный патруль инквизиции, — сказал Клесс более менее одевшись и упаковывая лису в нечто, похожее на мешок.
— Ты что ее так потащишь? — вскрикнула я, идя за ним к выходу. — Все мышцы затекут, да и сбежать мож...
Я буквально подавилась своими словами, поскольку за валунами нас уже ждали, среди прочих стояла Риана.
Особенно в "делегации" притягивали к себе взгляд четверо мрачноватых дядек. Мне почему-то подумалось, что это и есть представители местной магической братии.
Впереди всех возвышался двухметровый подтянутый мужик. Облик его был внушителен, если бы не странная плешь на голове с обгоревшими кудрявящимися волосами вокруг очага возгорания (пришедшегося, к слову, на макушку). Его стальные глаза метали молнии, но вот плешь все портила. Я как всегда "к месту" хихикнула, да так, что задавленный смешок под конец скатился в приглушенный хрюк.
— Взять их, — рявкнул подпаленный мачо.
В дальнейшем времяпрепровождении мое хрюканье стало самым приятным моментом. Ибо через пять секунд мы покоились в весьма скрюченном положении на дне тесной клетки.
Этот день у Исидора эр Каунер был немного удачнее предыдущего, вечером которого зловредная жена его спалила к чертям собачьим весь предмет гордости мужа — волосяной покров головы. Спалила качественно — магическим огнем. Так что диагностика ожогов обещала в лучшем случае пару лет экономии на мыльно-рыльных принадлежностях.
* * *
Лаиентр Шеос к концу вторых суток пребывания на Плеоне уже исключил из списка два объекта, условно соотнесенных с Марго. Следующим местом осмотра стал сравнительно крупный город — Тизор. За проход по столь распространенному средневековому обычаю полагалась мзда. Вампир решил не искушать судьбу, используя магию, и расстался со своими кровными, честно отобранными у шайки голодранцев, привлекших сиятельное внимание попыткой грабежа.
День был в разгаре и на центральной площади вовсю шла торговля. Нескончаемый людской поток и гомон. Но какие-то звуки немного выпадали из общей картины. Лан прислушался.
— Что за странные столярные работы посреди города? — спросил он у ближайшей торговки, покупая пирожок.
— Дык, знамо чего, работы — хихикнула дородная тетка. — Вампиров будут вешать, а потом жечь!
Тут коварный мучной продукт решил, что хорошего понемногу и встал поперек горла. Вампир откашлялся.
— Что, болезный, подавился? — "прониклась" соседняя торговка. — А нечего было у Марты ее заветренные сухари покупать! Идем ко мне. Уж я угощу.
Дальше между женщинами началась перепалка.
Вампир поморщился — выплескиваемая торговками энергия была словно уксус для него. Посему он спешно стал продвигаться в гущу толпы.
Посреди площади и впрямь возвышался эшафот. Совсем недалеко стояли два столба, обложенных хворостом.
— Они что собираются трупы крепить стоя? — пробормотал Лаиентр.
— А это, чтобы всем было видно, что пакость сия сгорела дотла. А то намедни жгли тут одного плашмя, после повешенья, — так сбежал подлец, — пояснил рядом стоящий старик со сварливым выражением лица, принявший реплику вампира за вопрос, адресованный ему.
— Мгм. Понятно, — кивнул Лан, — И что много поймали?
— Двоих: бабу и парня. Но вешать-жечь — это только после суда — ответил человек.
* * *
Не слишком комфортно нас доставили на новое место жительства. Да-да именно жительства, поскольку из разговоров инквизиции я поняла, что жить нам в тюрьме не долго, но зато до логического финала — казни. Разместили в разных звукоизолированных камерах. Лису тоже прихватили. Не надо думать, что мы сдались без боя — у меня был синяк на пол-лица. Клессу досталось куда больше, но и инквизиторам от него перепало существенно. Мне удалось качественно вывести из строя двоих и, кажется, наложить какую-то пакость на третьего: волосы, под знатные завывания хозяина, лезли с него всю дорогу. Магически (я надеюсь, что это способность этого тела, а не галлюцинации от сотрясения мозга) это выглядело, будто над поверхностью тела человека ползают здоровенные черные пиявки. И по мере их передвижения растут, в то время как сама жертва лишается покоя вместе с волосяным покровом. На совести Клесса было шесть бойцов, которых худо-бедно перевязали и погрузили на самодельную телегу. Маги (а их оказалось двое, а не четверо, как мне привиделось в начале) подлатали раненных ровно настолько, чтобы те смогли пережить транспортировку до ближайшего населенного пункта. Экономили силы для поимки нас, в случае побега. И не зря. Сбежать мы пытались дважды. За второй раз каттис обзавелся переломами обеих ног — при этом один из магов — рыжая скотина, что-то нахимичил и процесс заживления остановился. Меня же тупо спеленали каким-то заклинанием, поэтому и досталось меньше: Клесс в процессе побега умудрился давать какой-то магический отпор. Так что рыжий обзавелся странной почесухой и начал шепелявить. Как я поняла из реплики его напарника, этому еще повезло, что каттис напутал с векторами силы.
Теперь я сижу в весьма герметичной камере с небольшими щелями над потолком, через которые поступает воздух. Стенами служит зеркальная небьющаяся поверхность. Свет также поступает сверху, но необычный — рассеянный и не образующий теней.
Из зеркальной глади стен на меня взирает всклокоченная битая, но существенно помолодевшая физиономия баронессы. Руки закованы в подобие колодки — без участия головы, два куска металла с вырезами под запястья и замком. От самой пластины к пальцам тянулись тонкие цепочки с металлическими напальчниками. Каждый из них фиксировался двумя острыми штырями, пробивавшими палец с двух сторон. Концы штырей были запаяны с помощью магии. Так что вытащить палец механически, не потеряв большую его часть, было невозможно. Со слов главного инквизитора, сие чудное устройство не дает возможности использовать мою магию. Еще бы знать какая она там моя-то. На пальцы мне наложили какое-то замораживающее заклинание: боли я почти не чувствовала, да и кровь особо не текла. Но, чтобы я не обольщалась, мне пояснили: это все для того, чтобы я не представилась раньше срока.
На ногах я обзавелась обычными кандалами с цепью, конец которой был закреплен в углу к огромной металлической петле, вмурованной в пол. Звенья цепи были испещрены неизвестными символами.
Связи с Клессом и Досколом не было никакой.
Кормить меня, видимо никто не собирался, хотя прошло достаточно много времени. Особого голода я почему-то не испытывала.
В который раз я встала с узкой лежанки и прошлась вдоль стен. По ту сторону за мной следовали отражения.
В какой-то момент я поняла: что-то не так. Будто краем глаза выхватила движение. Уставилась в стенку как баран — ничего. Посмотрела в пол и снова, словно кто-то забегает за спину, когда я поднимаю глаза. Или тут дело просто в глазах.
Эх, ладно, где наша не пропадала.
Подошла к одной из стен и, поплевав на небольшой кусок ткани от рубашки, прилепила его к зеркальной поверхности. Встала близко, так, чтобы хорошо видеть этот кусок, но при этом обзор отражения в поверхности был достаточно широким. Уставилась на несчастный лоскут с остервенением.
