"Убить героя!" - 2012 г

— Я видел ее высочество в замке маркиза де Варг, — сказал я медленно, удерживая глазами меч крестоносца, что медленно опускался. После моих слов лезвие вновь взлетело, я поспешно добавил: — Я попал в беду, и маркиз мне пытался помочь! Но, узнав о том, что принцесса удерживается насильно, я тут же воспылал благородными позывами... в смысле, порывами, и попытался ее вернуть домой!

Меч крестоносца вновь стал опускаться, но голос прозвучал уже спокойнее, хоть и все так же подозрительно:

— Что же тебе помешало, еретик?

Я подумал, ответил честно:

— Вы, благородный сэр...

Костер пылал так жарко, что я отодвинулся. Угли выстреливают в небо снопы багровых искр, они неторопливо тают. В небесных сумерках отражается пламя, мелькают торопливые тени, не то летучие мыши, не то вороны.

Я отвернулся от огня, заметил тени на поле брани, кожи коснулся морозный ветер. Я торопливо, хватит на сегодня насилия, вернул глаза к огню.

Рыцари короля Дагобара и защитники замка Лэндшир сновали по полю битвы, торопливо мародерствовали. Я с дрожью отметил женщин и детей, что на равных с мужчинами сдирают с мертвецов сапоги, оружие и доспехи, срезают кошельки. Пару раз мелькали коричневые рясы священников, что над павшими читали очистительные молитвы, брызгали святой водой. Если доспехи не распадались прахом — позволяли забирать. А крестьяне и рады, тут же стаскивают с мертвецов не только броню, но и рубахи, штаны, а то и нижнюю сорочку.

Часто горят костры дозорных, бдительно охраняющих лагерь победителей, пока грабят проигравших. Ведь трупы в замок не потащишь, да и не нужно, разденут прямо здесь. Кое-где из наступающей ночи слышалось рычание и скулеж, в темноту с ругательствами летели горящие палки. Это отгоняют зверье, что уже настроилось на пир.

Я оглянулся на взрыв хохота и ругательств, неподалеку, вокруг большого костра пирует толпа воинов. На огне печется мясо, в тусклом свете видны глиняные кружки, льется вино. Воины важно пересказывают, щедро привирая, свои и чужие подвиги, один другого удивительнее. Я краем уха услышал о могучем рыцаре, который завалил самого Тарнагарума. На нас с сэром Гунтером посмотрели с уважением, но подойти не решились.

Я пододвинулся к костру, жар такой, что от доспехов идет горячий пар, а волосы сразу начинают трещать. Поспешно снял с углей кусок мяса, нанизанный на чью-то шпагу. Мясо горячее, но я почти с рычанием вцепился в него зубами. За долгую битву вымотался так, что желудок уже возле горла, налету подхватывает пищу.

— ...Я даже не думал, что так близко от Киаты... — прошептал крестоносец потеряно. Мужественное лицо его красиво подсвечивают снизу угли, в голубых глазах пляшут искры, а морщины и шрамы кажутся глубже. — Зрел, что дева на седле, но...

— Это уж точно, не думал, — сказал я мстительно, вспоминая могучий удар сэра Гунтера, который выбросил меня из седла. — Я едва богу душу не отдал!

Крестоносец скользнул по мне подозрительным взглядом, мол, еще не ясно, богу бы отдал или дьяволу. Но, читалось в его глазах, Святая Церковь разберется, отделит зерна от плевел.

Я почувствовал холод при воспоминании о катакомбах Лэндшира. Наверное, это отразилось на моем лице, подозрение в глазах крестоносца стало глубже. Он вернулся к костру, потащил ломоть мяса, в его словах сквозила горечь:

— С Киатой всегда было много хлопот... я знал, что произойдет что-нибудь подобное. Она всегда завидовала мужчинам, хотела, чтобы женщины шли в бой бок о бок с ними. Не сидели в замках дурами, пусть и красивыми дурами, не ждали своего часа... вот я и подумал, что это она устроила похищение. Вполне в ее духе... искал, конечно, на каждом тракте дозорных предупредил. Но тут, как назло, тревожные слухи поползли с границ, не до того стало...

— Женщиной быть тоже нелегко, — возразил я.— С мужчин только кажется, что спрашивают больше. Женщина должна быть не только красавицей, но и умницей. Иной выбирает себе не по красоте, а по уму, способную поддержать разговор... война женщины не менее сложна мужской. Женщины создают уют в доме, воспитывают наследников, борются с Тьмой красотой и чистотой душ, залечивают наши раны. И придают сил, иначе, ради кого бы мы маялись дурью... в смысле, совершали подвиги? Мы слишком ленивы, сидели бы в берлогах, а не на драконов охотились...

Сэр Гунтер впервые посмотрел на меня с уважением, в его глазах заблестело. Голос дрогнул:

— Как вы правильно говорите, сэр Арнольв. Я то же самое пытался сказать Киате, но не получалось. А у вас каждое слово попадает... в цель. Правильно, как нужно.

Я смутился, отмахнулся:

— Книжки нужно читать.

Сэр Гунтер ахнул, глаза расширились:

— Но ведь это... от лукавого! Пастор всегда говорил, что все иное кроме Писания — греховно!

Я пожал плечами. Да, сейчас их священники говорят именно так. Сжигают книги, свитки, берестяные дощечки. Все, что досталось им при захвате земель от язычников. Доказывают, что религия Христа сильна, независима и единственно правильна, что в силах побить наследие чужих богов. А для тупого быдла именно такая демонстрация силы и нужна, мол, если мы уничтожаем капища язычников, значит наш бог сильней. Умение же думать, переоценивать, смотреть на мир с разных углов — ересь. Это потом уже церковники будут в спешке и жадности охотится за книгами, портить зрение, под светом свечей вглядываясь в потемневшие от времени страницы.

"Эх, — мысленно вздохнул я. — Мне бы сейчас автомат или, хотя бы, пистолет! Вот бы туго пришлось местным "знаменитым" воинам..."

У меня внутри все встрепенулось! А что если, правда, создать пистолет?! Или, на худой конец, хотя бы порох. А там и до пластиковой бомбы недалеко... наверное...

Так, что из химии я помню? Из чего состоит порох, можно даже дымный? Или какой был первым: черный, серый?.. Не помню... так из чего он состоит? Селитра? Магний? Угольная пыль?..

Я завял... да уж, хорош, ничего не скажешь. К своему стыду я не то, что не знаю, из чего состоит порох, даже не понимаю загадочных "селитр" и "магниев" и с чем их едят. В смысле, где их искать... так что для создания пороха еще рано... а хотелось бы!

— Но, — прошептал крестоносец, — зачем маркизу де Варгу похищать Киату? Выкуп? Или...

— Нет, — поморщился я, заметив испуг в глазах воина. — Дело не в самой принцессе, а в вас.

— Во мне?!

— Эта армия, — я обвел рукой поле, — не единственная. Как стало известно, скоро на ваше королевство ринется целое полчище. А вы — могучий воин, истинный полководец. И можете доставить маркизу много проблем. А, когда его нож находится у горла принцессы, вы связанны по рукам и ногам... возможно, де Варг планировал еще и потребовать что-нибудь от вас, например, — предательство короля...

— Но ведь... это подло!

Я лишь пожал плечами. Наивный он, как дитя, ей богу! С хрустом потянулся, каждый суставчик болит, мышцы ломит от непривычной нагрузки. Под рубахой невыносимо зудит, будто по коже ползают муравьи. И как они здесь живут?! Вон, рыцарь сидит себе, на роже пятна грязи, чужой крови, а ему хоть бы хны...

Сэр Гунтер посмотрел куда-то за мою спину, уронил глухо:

— Рассвет скоро уже...

Я обернулся, ничего не заметил, вокруг поздняя ночь. Даже гуляки устали пробивать винные бочки, спят там же, где пировали.

— Нужно поспать, — сказал я устало. — Завтра... нет, уже сегодня предстоит тяжелый день...

АВЕНТЮРА XVIII

Знакомый лес вокруг замка Варг произвел странное удручающее впечатление. Казалось, что не осталось в нем ни единого знакомого места, тропки, придорожного кустика. Все чужое, страшное, темно-зеленого, почти черного цвета, будто на деревья обрушился грязевой ливень. Из глубины леса воняет болотом, гнилью и жабами. Душные запахи застарелой воды накатывают одновременно с могильной сыростью.

Я ехал в помятых доспехах черных рыцарей, оставив старый доспех с амулетом черта на поле боя. Не стоит вызывать у маркиза лишних подозрений. Но двуручный меч Тарнагарума, "змей", покоился за моей спиной, на специальной перевязи. Такую ценность я бросить просто не мог...

Конь подо мной фыркал, испугано косил глазами в чащу, жалобно ржал. Из чащи то и дело доносятся странные звуки, хлюпающие шаги, словно кто-то тяжелый двигается сквозь болото. Я пару раз успел заметить мелькнувшие фигуры, с ужасными наростами на спинах и с рогами. Дважды совсем рядом раздавался заливистый женский смех, мелькало обнаженное тело, нереальное белое во тьме леса.

— Сатанинские силы собираются! — с ненавистью выплюнул сэр Гунтер, набожно осеняя себя крестом и краснея до ушей, при виде налитых соком женских тел. — Чуют людские грехи...

Я обернулся на квакающий рык из чащи, вспомнил слова черта, что он будет рядом. Не слишком-то утешающие слова, от черта одни несчастья, да и душу они по поверьям украсть хотят, но мне было так спокойней. Ох, чувствую, когда отброшу тапочки, придется мне отвечать за многое...

— Сэр Гунтер, это нам на помощь... — неуверенно сказал я. На самом деле хрен его знает, что там за твари. Может и самого съедят.

Крестоносец смерил меня уничижительным взглядом, скривил рот, с отвращением спросил:

— Нам на помощь? Помощь от дьявола принимает только глупец или трус!

Я замялся, демон противоречия взъярился во мне, хотя сам не люблю подачек и спасителей. Я сказал упрямо:

— Каждый разумный человек воспользуется шансом ослабить противника. И эта помощь, не больше чем военный союз!

Сэр Гунтер сказал с еще большим отвращением:

— Наверное, монахи правильно говорили, что книги несут грех... это ведь ты в них прочел? Потому, что каждый честный человек никогда не станет побеждать с помощью хитрости! Это недостойно мужчины.

Я разозлился, чувствуя, что я прав, но в словах тупого средневекового вояки есть что-то мне недоступное. То, что мои современники давно утратили, привыкши сбиваться в стаи и загрызать сильнейшего. Ведь, в моем мире побеждает не сильнейший, а хитрейший, тот, вокруг которого собралась толпа таких же...

— До военной мудрости тебе еще расти и расти! — ядовито сказал я, умышленно опуская уважительное "сэр".

Крестоносец вскинулся, ладонь до хруста суставов сжала эфес меча:

— После победы я убью тебя в честно поединке! И потом, когда твою голову заберут монахи, я распоряжусь написать на могильном камне: "Хитрость — удел трусов и слабаков!".

Я с лязгом захлопнул рот, уже намереваясь язвительно ответить, как умеет любой мой современник. Остро, с ядом и подковыркой. Но потом подумал с сожалением, что крестоносец прав. Для него нет иной жизни, нет иных ценностей. Здесь действительно выживает сильнейших, а маги и прочие колдуны — нечисть и слабаки. И плевать всем, что эти мудрейшие люди двигают их тощий мирок к будущему... здесь есть идеалы, а против идеалов, как говориться, нет приема...

— И все же, стратегия, тоже воинская хитрость, — загадочно уронил я, чтобы оставить за собой последнее слово.

— Внимание, стратег, — с презрением сказал сэр Гунтер, — замок Варг!

Нас заметили.

Над зубчатой стеной показались головы в рогатых шлемах, — одни черные рыцари. Я обеспокоено заерзал, не понравилось отсутствие гоблинов. Черные, того и гляди, могут нашпиговать стрелами. А мы перед воротами как раз удобная мишень для тренировки. Прямо как бегущий заяц в тире!

На замковых стенах оживленно забегали, у меня спина покрылась мурашками, сейчас начнется. Но, вопреки самым худшим опасения, ворота дрогнули, и со крипом стали разеваться.

— Вот тебе первая воинская хитрость и стратегия, — скрывая бравадой страх, прошептал я. — Заставь врага поверить, что ты свой.

Сэр Гунтер не ответил, весь как скала, кажется, что и ядро катапульты не сшибет с коня. Я с радостью подумал, что крестоносец тоже боится! И сразу стало легче, хорошо, когда ты не один такой...

Ворота гулко ударили в землю, подняв облако пыли. Я бросил взгляд на крестоносца, и тронул повод. Над головой жирной чернотой промелькнул закопченный факелами потолок, а за спинами раздался тяжелый скрип. От неожиданности я резко обернулся, едва не сверзился с седла. Замковые ворота поднимались, вдобавок, с клацаньем из щели в потолке упала решетка, отрезав пути к отступлению.

"Все, обратной дороги нет, — промелькнуло в моей голове, но другой голос трезво заметил: — Как будто раньше она была? Расслабься, и получай удовольствие..."

Мы въехали во двор, мой конь тревожно всхрапнул, жалобно заржал.

На стенах, в тайных нишах и углублениях, везде черные рыцари. В нас направлены десятки арбалетов и луков, на стене я заметил еще и копейщиков, все смотрят прицельно, готовы убить по одному слову. От напряжения воздух дрожит, сейчас зазвенит!

По позвоночнику прошла волна онемения, под ложечкой неприятно засосало. Я медленно поднял руку, постарался твердо сказать:

— Меня зовут Арнольв! Я гость его светлости маркиза де Варга!

Ответом была напряженная тишина. Ни команды "бросить орудие, мордой в пол", ни приглашений на пир — ни единого шороха. Все чего-то ждали... и дождались...

Из полутьмы галереи донесся сильный, но, в то же время, мелодичный голос:

— Я узнал вас, Андрей Викторович, хотя доспехи на вас явно с чужого плеча...

У меня мороз прошелся по коже, сердце тревожно заколотилось, а рациональный голос внутри завизжал: "Дурак! Нафига ты сюда приперся?!"

— Алан, здравствуйте! Я рад, что, наконец, добрался сюда... — стараясь, чтобы голос был радостным, сказал я. — Вы не представляете, что мне пришлось пережить!

Маркиз не вышел во двор, но я заметил знакомый силуэт во мраке галереи.

— Где вы были, Андрей Викторович? И кто это с вами, неужели сам сэр Гунтер Святобой, барон Лэндширский?

Я поежился под взглядами черных рыцарей, больное воображение уже рисует двух нашпигованных стрелами дураков, сунувшихся в змеиное гнездо.

— Но... — замялся я, обвел взглядом ряды черных рыцарей. — Не лучше бы поговорить в более спокойной обстановке?

Голос маркиза резанул морозом:

— Предоставьте это решать мне. Итак, что происходит?

Я знаком показал крестоносцу спешится, вылез из седла сам. Плечи и спину буквально обмораживало дыханием смерти на острие стрел. В висках кузнечным молотом стучала кровь. Я осторожно обернулся к крестоносцу, протянул руку:

— Сэр Гунтер, дайте меч.

— Ты что, с ума сошел?! — ахнул рыцарь, не то от возмущения, не то от ярости.

Я сделал шаг вперед, тихо прошипел:

— Доверьтесь мне, я знаю, о чем говорю... да отдай же мне меч, болван!..

Рыцарь задохнулся от моей наглости, а я, не дожидаясь взрыва ярости, поспешно рванул его меч из ножен. Отошел торопливо, не дай бог, потасовку начнет, нас тогда в ежей превратят. Только вместо иголок, будут торчать стрелы и копья...

Я обернулся, швырнул меч крестоносца, тот прозвенел на камнях замкового двора и замер у ног маркиза.

— Я привез вам врага, Алан! Того, по чьей вине захлебнулось сражение за принцессу. Вручаю его жизнь, точнее, его скорую смерть в ваши руки!..