Как и в дежурство других командующих, ничего не происходило. Да и дежурство заключалось в бесцельном шатании по городу; с декуриями связываюсь через оракул, предпочитая поблизости не светиться. Сейчас подпираю спиной нагретую за день стену одной из лавок, окружающих портальную площадь Центральной трибы, и пытаюсь не спать. Денек, как назло, вышел солнечный, поэтому на нос пришлось водрузить темные очки. Тут вам не южный берег, по очкам инстинктивно вампиров вычисляют. А в сочетании с алым шарфом конкретно меня не узнать — сложно.
"Ну и обнаглел же ты", — говорит обычно Рино, весело скаля клыки. Я только и могу плечами пожимать да хмыкать. Наглость — второе счастье? Ну, кому второе, а кому первое и единственное.
Спать охота. И крови. Жажда, не утоленная в полной мере, вернулась куда быстрее и сильнее, чем следовало; я был зол и срывался на всех без малейшего повода. Акс недавно чуть не схлопотал нож в глазницу, когда сострил над чем-то, чего уже и не помню. Повода на него набрасываться реально не было, так что я даже выжал из себя извинения. Не при всех, конечно. Да и то потому лишь, что Акс — мой протеже, будущий воин кадрового резерва. Предпочитаю, чтобы резерв состоял из друзей, а не из врагов.
— Так, так... Восточная... на всякий случай... — помотал головой в попытке отогнать дремоту.
Восточная триба в порядке. Ловкач (долбаный любитель передряг, кошмар на мою голову!) авторитетно заявил, что он неусыпно бдит и смертельно скучает от невозможности надрать задницу какому-нибудь столичному выскочке, даже не умеющему держать меч. Вот ведь... неужели я таким был двадцать лет назад? Наорав на Ловкача для проформы, быстро проверяю остальных, на порядок более разумных. Всё тихо, но тишина теперь кажется какой-то неубедительной.
Не верю, — заявляла интуиция, устроив с паранойей романтические посиделки.
— О, да заткнись уже, — бормочу одними губами, прикидывая, не пора ли лечиться. Предпочитаю слышать не дурацкие голоса, а тишину.
Не-ве-рю.
Ти-ши-ну.
Не переставая хмуриться, я снял очки — солнце клонилось к горизонту, а погода, кажись, планировала испортиться. Окинул площадь внимательным взглядом, отсеивая знакомые лица из разношерстной толпы торговцев и ведьмаков. Как и всегда, многие пройдохи из мелких лавчонок ошивались прямо на площади, чуть ли не вплотную к границе портального круга. Кивнув своим мыслям, направился к широченному молодому гному, прямо на площади толкающему самогон. И вполне успешно толкающему, к слову сказать.
— Здорово, Хейд, — пожимаю короткопалую лопатообразную ручищу.
— И тебе не хворать, — довольно закряхтел Хейд. У гномов к вампирам особая любовь — больше никто столько спирта за милую душу не выжрет. — Чего желаешь?
— Э, ну, мне... так, стоп. Я не за тем, — досадливо вздыхаю, развожу руками. — Слышь, Хейд, ничего странного со связью не заметил? Или у меня плетение рухнуло? — я картинно потряс рукой.
— Я тебе че, маг что ли? — фыркнул гном недовольно. — Ну хотя всякое бывает. Лес окаянный разбушевался, не иначе... — он покачал головой.
— Думаешь? — справедливо сомневаюсь. Местные всё норовили свалить на Лес, раз уж тот воплощение Хаоса. — Ладно, возьмем на заметку. Сам-то как?
В расстройстве гном сплюнул на землю и махнул рукой, принимаясь по привычке ругать Ковен и вспоминать былые деньки. Это у него дежурная тема; в детстве, видать, порядком наслушался от своих дедов. Он и сам, еще не отрастив приличной бороды, повадками напоминал брюзгливого старикана.
— Я-то никак, а дед мой уж больно сокрушался. Ублюдки столичные опять налоги вздернуть решили. А с чего, с чего платить-то?!
— Действительно. — Я аж поперхнулся. Даже не разбираясь толком во всех тонкостях налоговой системы, нетрудно понять, что Ковен обдирает приграничную голь до неприличия. Доходы этак двух третей местного населения не покрывают сумму, набегающую под конец года. Притом — готов поспорить! — дело не столько в жажде наживы, сколько в стремлении угробить всех нас, да побыстрее.
Хорошо всё-таки быть вне закона, — подумалось мне. Я, по крайней мере, не должен платить подушный налог за то, что имел наглость быть зачатым.
— Эх, приятель, да разве ж кого волнует? — вздохнул Хейд. — Был бы над нашей областью тэн порядочный, так хоть бы протест заявил. А так-то...
А так-то всё останется как есть. Хоть мечом, хоть магией, а против всей Империи бороться никому не охота. Даже конченым психам типа меня.
— Наш еще не самый худший, — возразил я, хоть и без особой охоты. — Хоть с убийствами разбирается, какие надо сливать в Инквизицию, а какие нет.
— Ему за это Высший Круг приплачивает! И Гильдия воров. И Гильдия убийц, это самим собой... Нет, ну до чего ж продажный подонок! — заявил гном убежденно, присовокупив к этому одно из забористых ругательств своего приснопамятного деда. — Вот раньше были тэны!..
Началось. Россказни про былые деньки, как же я по вам скучал!
— Друзья, друзья, давайте-ка потише. — Это рядом с нами откуда-то нарисовалась знакомая рожа, хитрая и глазастая. Сынок Болотника собственной персоной. Этот везде успеет. — Тэн Фараго сидит у себя в поместье безвылазно, но настучать-то ему всякий горазд.
— Кому оно здесь надо, Скарпа? Не гони, — пренебрежительно морщусь. С Фидом мы не то чтобы неприятели, но всё же чересчур похожи, чтобы поладить. Да и он — адепт Локи до мозга костей, эти ушлые типы редко кому нравятся. И... да кого я обманываю! Бездна! Этот вертлявый хмырь крутил роман с моей мамашей (что я еще мог пережить) и при каждой встрече вопил "Сынок!" (чего я уже не мог пережить). Естественно, у меня от одного его вида зубы сводит!
— Ну-у, я-то не бедствую, а много кто тут может похвастаться тем же? Уж старина Мевар никогда не погнушается лишней монетой... — Мы с Хейдом синхронно покосились на Мевара — тощий, жуликоватой наружности шаобан, торгует травяными сборами. Тот, будто чувствуя повышенный к себе интерес, подозрительно зыркнул в ответ. — Он точно Фараго стучит, да и не только он. У мелкопошибных аристократишек крайне ранимое самолюбие, знаешь ли. Им невтерпеж думать, что местный сброд поносит их в хвост и гриву.
— И какой толк им знать это наверняка?
— Понятия не имею, Лекс. Да и не хочу знать...
Сцапав бутыль из рук Хейда, Фид поднял ему настроение парой лишних монет, после чего упаковал ценный груз в видавшую виды наплечную сумку и отвел меня в сторону. Воровато оглядевшись, ведьмак почти что зашептал:
— Слышь, друг... не многовато ли тут гвардейцев последние пару дней?
— Склонен с тобой согласиться, — хмуро кивнул я. — Что-то знаешь?
Вид у Фида еще более ушлый, чем обычно. Явно что-то знает.
— Я думал, они пасут некроманта. А тут, слышал, заклинателей подвалило... не из-за них ли связь барахлит?
— Бездна, вот ведь час от часу не легче, — устало провожу ладонью по лицу, попутно отбрасывая назад выбившиеся из хвоста волосы. — Чего им надо-то?
— Решили вам навалять? — пожал плечами Фид. Я только отмахнулся, вроде как не впечатленный полетом ведьмаческой мысли.
— На кой демон?
В мыслях же лихорадочно просчитывал, могут ли все эти непонятки быть связаны между собой. Нет, ну зачем сейчас-то провоцировать стычку между нами и этой пародией на гвардию? Да еще и в Ярнвиде, на нашей территории. Не с руки Эвклиду так позориться перед двухсотлетней годовщиной правления.
— Эвклид? — вытаращил глаза Скарпа. — Он сидит себе в столице, а эти ребята здесь. И ты тоже здесь. Если что-то и случится, то это будет между вами. Эвклид тут ни при чём.
— Ты знаешь больше, чем говоришь! — процедил я с неожиданной уверенностью. Ведьмак уклончиво повел плечами.
— Ничего не знаю и знать не хочу. Спроси кого другого... Рад был повидаться!
Протянутая на прощание рука вложила что-то в мою ладонь. Подозрительным взглядом царапнув удаляющуюся спину Фида, я развернул клочок плотной кремово-светлой бумаги.
"Только не суйся в Западную, шельма", — гласят корявые буквы, узкие и с наклоном влево. И это не Фид написал. Говоря по чести, знаю только одну личность, пишущую записки собственной кровью. И охотно обзывающую меня шельмой. Ничего не понимаю! Но сейчас и не до умозаключений: древнее как Хаос заднее чувство подсказывало, что меня ждут проблемы. А записка толсто намекала, где именно ждут...
Само собой, в Западную я и отправился. Это же я.Глава 25
В Ярнвиде по умолчанию пять аванпостов: по одному на каждую городскую трибу. Плюс одна декурия на патруль; итого две турмы. Со стороны Леса патрулируют оборотни. Дневная стража благоразумно к нам не суется (как и ночная), предпочитая лишний раз всыпать ведьмакам за несанкционированную торговлю магическим барахлом свыше второго уровня. Ну, еще на долю стражи выпадают мелкие банды и всяческое ворье, которого здесь как грязи. А уж когда случалось нечто серьезное — присылают Инквизицию. И вот тогда мы, собственно, начинаем патрулирование. Потому как гвардейские шавки частенько превышают полномочия и начинают судить-рядить всех подряд. "Доминируй, властвуй, унижай", тоже мне. Легионам Хаоса совсем ни к чему расповаживать столичных подонков на своих территориях.
В Западной трибе я нашел совсем не то, что ожидал. И, пожалуй, не знал, как оценить ситуацию. Сейчас я просто стоял на опустевшей портальной площади и снова утирал подбородок, по рассеянности прокусив себе губу еще раз, поверх едва затянувшейся ранки. Куда, спрашивается, делись все торговцы? Хотя это понятно — заныкались по своим лавкам. А почему? Ну, полагаю, мне предстоит это узнать.
— Лекс! Ну наконец-то!
Я от неожиданности вздрогнул. Но обернулся уже с мечом в руке. Полезная штука — магия. Жаль только, что ненадежная.
Появившийся черт знает откуда Блэйд — только этой паскуды мне сейчас не хватало для полного счастья! — направился навстречу с таким видом, будто мы с ним старые друзья. Я оскалил клыки и негромко зарычал. Блэйд поспешно снизил градус жизнерадостности и поднял руки перед собой.
— Спокойно, спокойно. Я тут с благими намерениями, между прочим!
— Твои благие намерения плохо кончаются. Для тебя в частности! — огрызнулся я, разглядывая пятна крови на рукавах его белой рубашки и шейном платке бледно-золотого цвета. Ну что за позерский прикид... даже для Блэйда это как-то слишком. И вообще, неужели этот сосунок с кем-то дрался, что его так залило? Он же бездарь.
— Знаешь, у тебя выбор невелик, — пожал плечами Блэйд. — Тебя сюда не для общения со мной позвали, согласен?
— Позвали? — переспросил я хмуро. — Мне было сказано не соваться сюда ни в коем случае.
Блэйд как-то непривычно округлил глаза. А потом расхохотался. Издевательски так, заливисто, запрокинув голову назад.
— Рес, — только и смог он выговорить. Отсмеявшись, добавил: — И откуда только узнала, что ты всё сделаешь наоборот? Что, кстати, было бы верхом идиотизма, скажи она правду. Или ты абсолютно бессмертен?
Мне не нравится этот снисходительно-высокомерный тон. Будучи типичным образчиком вампирского племени — наглющий малолетний задавака — Блэйд, впрочем, должен бы понимать, с кем лучше не выпендриваться. Со мной — точно нет. Или я выгляжу таким простофилей после очередной шуточки этой... этой...
— Ты знаешь, — вспыхнув, проговорил я медленно, — эта девка начинает меня бесить до трясучки!
Реакция Блэйда снова оказалась странной. Он злобно сузил глаза и в тон мне сказал:
— Она не "девка". Если уж на то пошло, ты от рождения лишен права говорить о ней неуважительно. Это ясно?
— Ясно. — Мне с трудом удалось подавить порыв рубануть мечом по этому типу; прежде следовало кое-что прояснить. — Ясно и то, что Блэйд из тебя, как из меня — пресветлый иерофант.
Самозваный Блэйд расплылся в ухмылке — теперь уже открыто чужеродной, не блэйдовской. Всегда удивлялся, насколько сильно может мимика поменять черты лица.
— Считаешь себя таким умным? Ну-ну. Если бы я захотел, Гро — ты бы не смог отличить меня от этого упыренка при всём желании. — Замечаю, что тембр его голоса поменялся, как и выговор — с резковатого северо-западного на более мягкий северо-восточный. — Но маскарад задуман не для тебя... зато я знаю, где устроят вечеринку в твою честь!
Что ж, резонно пока никого не рубить мечом, и даже дематериализовать оружие. Так я и сделал.
— И где же?
— Обожди-ка. Для наглядности объяснений тебе следует повидаться с твоими бойцами.
И, не успел я слова сказать, он схватил меня за руку и втащил в открывшийся с необычной быстротой портал. Мне кажется, или я не впервые сталкиваюсь с подобной бесцеремонностью?..
* * *
Я по привычке собирала раскиданные по всей гостиной свитки, листки и тетради Дары, думая о том, как там Рик. Именно за Рика я волновалась, а не за Поллукса — была откуда-то железная уверенность в том, что последнего приведут в порядок. А Рик... очень уж он нервничал в преддверии их встречи.
О себе тоже следовало подумать. Мало было загадочности Лекса и Дары, так еще близнецы напустили туману. Я о них, можно сказать, ничего и не знаю. Зато они обо мне — всё, что только можно; чуть ли не до последней мелочи!
" — ...И как тебя не выперли из этой вашей зомби-академии?
— По блату, а то ты сам не понимаешь. Ее бабушка — претор Магистрата; дедушка — известный ученый-архимаг; тетка — куратор имперской школы риторов..."
Все так, угу. И это не единственный разговор, в котором вопросы ко мне были риторическими. Какая-то у нас однобокая дружба получается! С другой стороны, кое-чего близнецы не знали. Кое-чего важного, о чём я не жажду с ними говорить. Это стало отличным стимулом в изучении и укреплении ментальных щитов. Одна часть меня наивно надеялась, что Рик и Рес так ничего до конца и не узнают; другая — вопила о моей наивности и указывала на прописную истину, гласящую, что всё тайное однажды становится-таки явным.
Сложив тетрадки и остальное на низенький столик, огляделась вокруг. М-да, прибраться бы не мешало... пылинки в воздухе уж больно весело роятся. У Лекса в комнате обычно чистота, но за ее порогом он проявляет странное равнодушие. Порой создается впечатление, что мой друг ненавидит этот дом. Ненавидит, но почему-то дорожит им.
С уборки мысли ожидаемо соскочили на големов. Вялый рукотворный слуга Дары обычно вырастал из урны с землей, глиной и торчащими палками; сама заклинательница зовет это хтоническим мусором. Услышав это еще в десять лет, долго не могла сообразить, почему "хтонический". Оказалось, потому что содержимое урны сотворено природой.
Упомянутая урна, как и всегда, в углу стоит, рядом с покосившейся книжной полкой. Подхожу, заинтересованно кошу глазом внутрь. Вдохновленная на подвиги кое-какими успехами по магической части, я попыталась оживить голема: повела рукой над урной и сотворила плетение. Не то чтобы я хорошо помнила, какое там плетение, но...
