Мастер Тор, подойди ко мне и скажи всем, в чём ты согрешил после суда?
Тор поднялся на кафедру подошёл под благословение Патриарха и громко сказал:
Грешен был я во многом. И гордыня порой проникала в сердце моё, когда меня излишне славословили, и гневу я недавно предался, выбросив на улицу трактирную служанку, которая была виновна лишь в том, что поцеловала меня, и похоть меня терзает так, что я никак не мог удовлетворить её до конца, соблазнился я, презрев ложе дарованной мне рабыни, на великолепную Толтиссу. Тут кто-то выкрикнул из толпы:
Мастер, не виноват ты! Эта гнида-рабыня недостойна тебя и не могла бы тебя удовлетворить! А после суда ты заслужил великолепную награду! И трактирную девку ты правильно выкинул!
Толпа одобрительно загудела. Патриарх повелительно вскинул руку, и все замолчали.
Люди часто бывают чересчур снисходительны к понравившимся. И это сбивает с толку самых сильных. Ведь Князь Мира Сего был ближайшим слугой Всевышнего, но низвергся в преисподнюю, именно возгордившись. Так что борись с этим грехом непрестанно и неуклонно. А вот другие твои грехи мы сейчас исследуем и выясним, насколько грешен ты и насколько грешны другие. Но, прежде всего, скажи, сын мой, что ты намерен делать дальше?
Буду честно исполнять обязанности хозяина в семье, доме и в мастерской. Буду выращивать детей. Буду учить мастерству. Буду не жалеть сил, чтобы делать самые лучшие вещи, которые сделать смогу. Буду поднимать своё оружие ради благого дела, и при этом щадить молящих о пощаде. Буду молиться и каяться, поскольку знаю, что хоть буду пытаться удерживаться от грехов, слабость человеческая всё равно меня в них ввергнет.
В принципе Тор назвал основные обязанности мужчины и Мастера, как их с детства выучивали все полноправные граждане, но перечислил их в своём порядке и так искренне и убедительно, что все восхищённо зааплодировали.
Я доволен, сын мой! сказал патриарх. Иди на место своё. В конце я вынесу решение. А пока, грешная дочь моя, Толтисса, иди сюда и тоже покайся!
Слуга подал гетере белое полотнище, она завернулась в него и пошла под благословение патриарха.
Немало у меня грехов. Многие из них столь соблазнительны, что не могу я их рассказывать всей толпе и вынуждена буду каяться в них в келье. Но позавчера, когда я увидела Тора, взыграла во мне гордыня и похоть, и я поклялась себе, что заполучу его в свои объятья надолго и накрепко. Правда, чтобы оправдаться, приговаривала я при этом, что, если я его к себе не залучу, то его использует и испортит какая-то низкая развратница из готовых броситься на любую знаменитость, а тем более, на столь мощного героя. А сегодня есть у меня одно грешное желание, которое выскажу я прилюдно: я намерена породить от семени богатыря, героя и Мастера Тора ещё одного богатыря или ещё одну красавицу, как решит Судьба.
Толпа восхищённо зааплодировала. Раздались клики: Патриарх, пожени их! Совет да любовь!
Да, грешна ты гордыней и похотью. Но мотивы действий твоих в значительной степени облегчают грехи твои. Я очень доволен, грешная дочь моя, которая скоро может стать менее грешной. Иди на место своё. А ты, падшая и кающаяся дочь моя, Ангтун, иди сюда!
Недостойна я даже приближаться к тебе, пресветлый отец! воскликнула рабыня, упав на колени.
Тем временем официалы подали ей грубое серое полотнище, и Ангтун закуталась в него с головы до ног с видимым облегчением. Стоять нагой рядом с Толтиссой было настоящим наказанием: сравнение явно было не в пользу Ангтун, хотя всего за один день груди её налились, а тело немного округлилось и стало более симпатичным. Но ведь кое-кто в толпе кричал: На кол шлюху!
Не бойся, дочь моя! Даже прикосновение твоё не может осквернить меня. Иди и расскажи всем, как глубоко ты пала и как вознаграждают Победители искреннее раскаяние.
Толтиссаспустиласьнаместоисбросилапокрывало.Ангтунподнялась на трибуну, упала на колени и с дрожью в голосе начала:
Втойжизниябыладамой.Виделая,какведутсебядворяневжизни и на приемах, и сама вела себя так же. Мужа я не любила, занималась сплетнями, злословием и время от времени принимала ухаживания эффектных либо щедрых кавалеров. Но и их я не любила тоже. А, увидев в нашем обществе Мастера Тора, сразу прельстилась я им, его мощью, чистотой и богатством, и задумала соблазнить его первой из дам. Я сама утащила его на ложе любви, но поскольку я абсолютно не любила его, получила страшную муку вместо наслаждения. Впрочем, в те времена я была очень холодна и никогда наслаждения от соития не получала. Я первый раз почувствовала, насколько сильно различается настоящий мужчина и те недоноски, что считают себя знатью и кичатся своим положением в обществе. Но по гордыне своей и поскольку я уже была до глубины души порочна, я не поняла знака, который подала мне Судьба, не поняла, с кем она меня столкнула, и стала изощрённо клеветать на своего нынешнего господина. Именно я придумала, что он рвёт рабынь на куски своим великолепным мужским естеством.
Тут Толтисса решительно повернулась к Тору и поцеловала его на глазахувсех.АТор,проинтерпретировавпо-своему:Носинаготугордо, поднял её на руки и тоже поцеловал. Толпа зааплодировала и ещё раз закричала: Император и Императрица любви! А рабыня продолжала:
И многие другие клеветнические слухи расцвечивала я своими выдумками. Ещё более злило меня, что стало мучить желание мужского общества,чегояраньшенеиспытывала,норадостимнеононедоставляло. И ребёнка я не рожала, и не хотела. Ещё бы немного, и пала бы я намного ниже, занявшись сатанинскими извращениями. На самом деле я была самой виновной среди всех, кто возводил поклёпы на Мастера. Но, увидев меня, Мастер вспомнил свою вину передо мной, как он причинил мне боль. Я не считаю, что это была его вина. Это была моя вина и беда, но он винил себя. Он заступился за меня, и справедливый суд отнял у меня все права и приказал мне вечно служить ему в качестве позорной рабыни-наложницы. И имя дали мне подходящее той грязи, которой я была.
Толпа заворожённо слушала. Редко так красноречиво кается грешник, и редко столь интересно слушать эту исповедь. Настроение толпы всё больше склонялось в пользу рабыни.
Но Любвеобильная подсказала мне, что очистить душу можно часто лишь через падение. Я полностью отреклась от предрассудков и пороков того жалкого общества, членом которого я была ранее. Я приняланаказаниевсейдушой,ирешилаисполнятьсвоёслужениесамым лучшим образом, как бы больно и страшно мне ни будет. Но тем самым я открыла свою душу хозяину, возжелала его всем сердцем и всем телом, как единственную свою дорогу к очищению и к спасению, и вместо боли Любвеобильная подарила мне величайшее наслаждение, так что я чуть не умерла от счастья. Если бы господин мой не поклялся, что не желает рабов от своего семени, я бы рожала ему детей с величайшей охотой. Когда у меня вновь пытаются появляться пороки моей прошлой жизни, мой господин своими строгими повелениями и наставлениями помогает мне от них избавиться. Я буду служить ему, как верная собака или лошадь! И я клянусь, что, если он умрёт, я перестану принимать пищу и умру, недостойная рабыня, на его могиле, как верная собака.
Ангтун упала ниц в экстазе покаяния. Патриарх довольно улыбался: они сумели незапланированную ситуацию использовать лучшим образом, чтобы повлиять на нравственность народа и знати. Народ ликовал. Так прошло несколько минут. Дав возможность народу выплеснуть эмоции, Патриарх вновь поднял руку.
Падшая и кающаяся дочь моя Ангтун! Твоё позорное имя останется у тебя на всю жизнь по приговору суда и в назидание всем. Но я вижу, что ты, если вновь не собьёшься с пути служения и покаяния, можешь стать живым примером того, как самая ничтожная душа может очиститься, и как вознаграждается искреннее покаяние. Иди, служи, кайся. Покорно и с радостью принимай все испытания, которые принесет тебе твоё покаянное служение. И, самое главное, больше не греши! Я разрешаю тебе поцеловать свою туфлю и благословляю тебя, кающаяся дочь моя. А клятву твою не принимаю и запрещаю тебе даже думать об этом. Если такое случится, ты обязана преданно служить наследникам Мастера и молиться за лучшую участь для его души.
Приняв благословение и облобызав туфлю, рабыня встала.
Ангтун, иди на место. Тут у нас со светским судом ещё маленькое дело.
Ангтун спустилась. К её разочарованию, опять сразу же сняли полотнище. Но люди смотрели теперь по-другому, и рабыня выбрала верный путь: скромно потупила глаза и стала молиться.
Толтисса тихо усмехнулась:
А ведь в ней погибла великая лицедейка. Впрочем, не совсем погибла. Гляди, как играет на струнах толпы я бы так не смогла.
К трибуне подошли шестеро стражников и секретарь светского городского суда. Он зачитал постановление:
В суд Имперского города Киальса поступило донесение стражников Ука Иммитира и Лисса Арсильтора, сообщивших о дебоше, устроенном Великим Мастером Тором в таверне Императорский дельфин. Он обвиняется в том, что пытался совершить насилие над служанкой Лукриссой Актор и обесчестить её, а затем избил заступившегося за неё слугу из той же таверны Силя Ассатита. Поскольку упомянутый Тор ныне находится под юрисдикцией Имперского Суда и Патриарха, Городской Суд постановил передать данное дело в Имперский Суд.
Грешница Лукрисса, иди сюда, ласково сказал Патриарх.
Служанка из таверны пошла в своем наспех зашитом платье на трибуну. Она выбрала худший способ действий, закричав:
Не виновата я! Он сам меня поцеловал, а потом ещё и выкинул, так как я отбивалась!
Толпа расхохоталась. Раздались выкрики типа: Кто от кого отбивался? Тебя что, обесчестить можно? Патриарх строго сказал:
Ведите себя достойно! Слуга Силь, что ты можешь сказать?
В отличие от служанки, слуга сразу понял, чем дело пахнет. Он слышал: имея дело с Имперским Судом, самое худшее вести себя как в обычном суде, то есть врать и запираться напропалую.
Хотел я этого лоха с периферии на золото развести, признаюсь. Эта шлюха не объяснила мне, с кем связываюсь.
Ты что несёшь, скотина? заорала Лукрисса.
Заткните рот женщине, велел старший официал, и Лукриссе сунули кляп.
Старший стражник Ук, что ты скажешь?
И мы того же хотели, неожиданно для всех признался стражник. Поэтому не стали разбираться, в чём там дело. Эти люди свои, столичные, а кузнец приезжий. Мы своим поверили.
Прекрасно, что ты сказал правду, Ук. А теперь признайся, раньше вы так делали? В том числе и с Силем?
Бывало изредка, неохотно сказал Ук Иммитир.
А ты что скажешь, стражник Лисс?
А что мне добавить? Начальник всё сказал.
Высокий Суд, я приказываю вам срочно расследовать этот мелкий, но показательный, случай, пока я буду произносить проповедь, и представить мне приговор.
Официалы велели всем четырём замешанным в инциденте пройти под трибуну. Тор успел расслышать две реплики, которыми обменялись стражники:
Ты что во всём признался?
Дурак! Имперский Суд это как Судьба: от неё не отвертишься, а за ложь припечатают так, что мало не покажется. Тут свои, столичные, не заступятся.
Патриарх временно сошёл с трибуны, удалившись подкрепить силы, и все тоже несколько расслабились. В толпе засновали продавцы напитков, все обсуждали происшедшее. Ходили разговорчики типа: У него такое мощное тело, что он дрался в битве без брони и ни одной царапины не получил, а врагов перебил целую сотню. А рабыне своей, как та застыдилась нужник выносить, велел он: вылей, мол, всё на себя, да смой ледяной водой весь свой стыд вместе с грязью. И она, слышь, покорилась. А на самом деле эта Ангтун ничего. Мне бы такую наложницу. Эта шлюха трактирная пришла в комнату, где он своим достоинством наставлял рабыню на путь истинный, и стала прямо к ним в постель лезть. Вот он её и выкинул. Выдержать его может лишь та женщина, что его любит. Говорят, что Суд, чтобы проверить, правда ли он уродует рабынь своим членом, подложил к нему в постель всем известную Хулариссу, как самую большую б... среди гетер. Та, поскольку она лишь трахается, а никого не любит, не выдержала и сбежала. Вырождается народ у нас, вот Победители и послали нам богатыря. А эта знать недоношенная решила его оклеветать. И говорят, самый главный на самом деле в этом доносе их старквайский канцлер. А король их, как сюда приехал, сразу ответил, что он не верит обвинениям по поводу Тора. Шло и много других разговорчиков. Тору и Толтиссе поднесли дорогого шоколада, а рабыне простой укрепляющий напиток. Один раз один из судей вышел из-под трибуны, подошёл к Ангтун, о чем-то её спросил, записал ответ и вернулся назад. Музыканты играли духовную музыку.
Наконецперерывкончился.Торжественновышлинатрибунуиерархи, затем появился сам Патриарх. Он, помолившись, начал свою знаменитую впоследствии проповедь.
Духовные дети мои! Мир наш держится мудростью Всевышнего и постоянным попечением Победителей, без которых наш павший под влияниемкознейКнязяМираСегочеловеческийроддавнобыуничтожил весьмирисамсебя.НеустаннотрудитсяКнязь,сеяложьинечеловеческое зло повсюду. Неустанно трудятся Победители, пресекая почти все попытки воинов Сатаны прорваться в наш мир. А наши монастыри и священники всё время работают над тем, как справиться с теми мелкими грехами, на которые не стоит отвлекать внимание Победителей, занятых важнейшими делами. Вы ведь знаете, что, потревожив не по делу Гневного Победителя, можно получить такое наказание, которое во сто раз превосходит ничтожное зло, для борьбы с которым его отвлекли. Потревожив не по делу Доброго, мы не дождёмся от него или неё помощи, когда она действительно необходима. А Надзиратели карают за такое всех потомков провинившихся до пятого колена.
Но порою встречаемся мы с действительно страшным злом, и донос, который поступил из Колинстринны, создавал впечатление, что прорвались сюда ближние слуги Сатаны и создают там гнездо дьявольское, настолько страшные деяния там описывались и настолько в цельную картину они складывались. Но мы не сразу поняли, как хитро поступили слуги Отца Лжи: они замаскировали подлинных носителей богомерзости, представив их как бойцов со страшным злом. Когда мы начали это понимать, мы, рассчитав силы свои и действительную опасность, обратились за помощью к Сутру Воителю, и вчера получили в молитвах своих ответ от него, что разгромлено гнездо диавольское, и похвалу, что позвали его вовремя, чтобы заделать дыру из ада в наш грешный, но стремящийся очиститься, мир. Всё было задумано хитро. Ведь, осудив невинного по облыжному доносу и вознаградив лжецов, наш Имперский Суд сам, скажем прямо, превратился бы в сатанинское прибежище, и страшно подумать, сколько зла он сотворил бы в таком случае. Были в истории страшные дни, когда нечто, созданное с очень благимицелями,превращалосьвстрашноеорудиезла.Поэтомуиунас,иу Единобожников в духовном суде присутствуют священники другой веры. Все мы несовершенны, все ошибаются: и люди, и народы, и монастыри, и церкви. Ошибаются даже Победители, лишь Вседержитель безгрешен, но он слишком высок для нас, более высок даже, чем Император для позорной рабыни-шлюхи.
