Книга 2_Синдром Колдуньи

— Открывай, крокодилье отродье! Покупателей тебе, дуре старой, привела!

Дверь с резким хлопком ударилась о стену, чуть не отбив Варваре ногу. С рябоватой физиономии Брунгильды не сходило скептическое выражение.

— Ну и де они?

— В Караганде! Тьфу ты.

— Эти, что ль?! — продавщица крякнула, принюхалась и сложилась в три погибели. — Ой, и вправду! Бат-тюшки! Проходите, проходите, не стойте в дверях-с! Я вас чаем напою-с...

— Не стоит утруждаться, — Воропаев вошел вслед за ней и поманил меня, — мы только посмотрим.

Керосиновые лампы зажглись ярче, мохнатый черный гризли молодцевато отдал честь.

Помните "Косой переулок", где покупал всякий волшебный скарб Гарри Поттер? Логово Брунгильды напоминало один из таких колдовских магазинчиков. Котлы любых форм и размеров, в наличии и под заказ, стеклянные и хрустальные колбы, алхимическое оборудование. Яды, от пресловутого мышьяка и цикуты до "Поцелуя Смерти"; плащи, мантии и устойчивые к возгоранию балахоны; шкатулки и подсвечники, посуда ручной работы, сервиз китайского фарфора с изображенными на нем драконами.

— Чашечки нейтрализуют любую отраву, — пролебезила Брунгильда, закончив рассыпаться в извинениях и почуяв мой интерес. — Не бьются, не теряются. И цена пустяковая: девяносто семь тысяч-с, за девяносто пять отдам-с.

Я поспешила высвободиться из змеиных объятий колдунья и держалась поближе к Воропаеву. Не пляши над душой противная старуха, не преминула бы всё тут осмотреть и пощупать, а так хотелось поскорее выбраться отсюда и не возвращаться как можно дольше. Еще медведь этот у двери... Брр!

— Шкатулку Малахитовую продали?

— Неделю назад забрали-с, — огорчилась Брунгильда, — из Академии, ректору на двухсотый юбилей. За бесценок-с, плуты, выторговали, Грамоту показали. Как не продать-с? Представляете, хотели и наш папоротник цветущий забрать-с, а он, горемыка, засох! Ох, горе-горе, убыток-то какой!

— Жаль. А лунные камни почем?

— Зависит от веса и огранки. Они у нас как семечки-с расходятся, чуть ли не по сотне рубликов-с штука. Есть измельченные, порошком-с и крошкой.

"Зачем тебе лунные камни?" — удивилась я.

Ящик с сероватыми кусками породы, пыльными и неказистыми на вид, был наполовину пуст. Обычные камни, хоть простым зрением гляди, хоть магическим. Пускай их на луне наковыряли, но какая практическая польза?

"Дома расскажу. Ты лучше на ограненные погляди"

На черный жемчуг похожи, только каждая "жемчужина" размером со среднее яблоко. И стоят они как бриллианты императорской короны!

— Взвесьте нам тогда грамм триста лунной крошки и четыре необработанных камня.

— Сей момент-с, — старуха заскрипела ржавыми весами. — Успокой-траву брать будете-с?

— Нет, благодарю.

— Как знаете-с. Вы обычно по два кило брали-с, — противно хихикнула Брунгильда. — У нас нынче скидка на осиновые колья и пули с серебреными наконечниками-с. Не интересуетесь?

Артемий отрицательно покачал головой, качая за цепочку тусклый серебряный медальон.

— Взгляни, Вер, похож на бестужевский?

— Есть немного.

— Восемнадцатый век-с, — пояснила продавщица, упаковывая камни. — Серебро с примесями, работа неизвестного мастера-с. В магическом плане он бесполезен, глупая игрушка.

— И почем?

— Дарю-с. Своим бездельем мне всю ауру портит!

"Бесплатный сыр в мышеловке, э?"

От щедрого подарка отказались, хватит с нас и лунных камней. Ведьма разочарованно нахохлилась (навар желаемый не соответствовал действительному), но до дверей проводила.

Зато у добродушной Варвары Ромуальдовны отоварились всласть: купили сборов за бесценок, дубовой коры для Никанорыча, черники и три кило лесных орехов. Обошлось нам всё это даже дешевле камней. Ромуальдовна, знавшая Воропаева не один год, поинтересовалась делами общих знакомых и вручила мне расписную шкатулку.

"Бери, Варвара кого попало не одаривает. В таких шкатулках раньше травы хранили, чтобы не отсырели. Полезная в хозяйстве вещь"

— Ну и как тебе барахолка?

Мы брели по направлению к набережной, подыскивая место, откуда можно безбоязненно телепортировать. Арчибальд, тише воды ниже травы в магической лавочке, открыл крышку корзинки и тихонько урчал.

Я неопределенно пошевелила пальцами и выудила из пестрого вороха характеристик наиболее удачную:

— Мрачновато.

— Я так и думал. Посещение логова Брунгильды не входило в наш план, ничего стоящего там всё равно нет. Разве что иногда можно откопать что-нибудь по-настоящему интересное...

— А цветок папоротника и вправду исполняет желания?

— На Ивана Купалу, — подтвердил Артемий, — но не все, только мелкие. Игра не стоит свеч, Вер. Рискнула бы ради музыкального слуха всю ночь от русалок отбиваться? Зеленые, как лягушки, рыбой закусят, тиной для маскировки обвесятся и ждут. Петь для тебя не будут, а вот на дно утащат, как пить дать. Так русалочьи ряды и пополняются.

В борьбе мечты и реальности ставьте на реальность — не прогадаете.

Глава четырнадцатая

Призраки прошлого

Мы все стремимся сделать так, чтобы наше настоящее как можно дольше пребывало в неведении о прошлом, а прошлое — непременно узнало о настоящем.

NN.

Нежное прикосновение к волосам, челка отведена со лба. Сквозь сон чувствую, как меня гладят по щеке, подбородку, обводят скулы, контур губ, но глаза не открываю — спугну.

— Я знаю, что ты не спишь, — голос низкий, тягучий и невероятно соблазнительный. — Доброе утро.

Я удерживаю его руку у щеки. Глаза по-прежнему закрыты.

— Еще минутка, и будет доброе утро...

— Надо было чихнуть на совесть и завести будильник, — в игру вступает другая рука, повторяя маршрут первой, и спускается ниже. — Просыпайся, красавица моя летаргическая.

Отточенным за время отпуска движением вернула простыню на законное место и нехотя села. Воропаев устроился рядом, полностью одетый. Куда это он?.. Ах да, сегодня же воскресенье.

— Доброе утро, — я запустила пальцы в спутанную шевелюру, попыталась пригладить творящееся на голове безобразие.

— Не хотел будить, но сама попросила.

И это верно. Сонный взгляд уперся в парящий над кроватью поднос. Завтрак в постель?!

— Завтрак в постель, — мое удивление его позабавило, — не отступать же от традиции.

Опираясь на высокие подушки, я поманила поднос. Приборов на одну персону, только чашки две: кофе и чай. Судя по расцветке, позаимствованы из закромов Маргариты.

— Спасибо большое, — с удовольствием глотнула ароматного чая. — А ты разве не будешь?

— На меня не оглядывайся. Кофе выпью, а всё остальное — тебе.

Омлет, тосты с апельсиновым вареньем (я такие лишь в кино видела), моя любимая пастила... Вкусновато, но многовато. В одиночку не справлюсь.

— Ты на машине или?..

— Возьму машину.

— Когда вернешься?

— Ближе к вечеру, — Артемий нерешительно взглянул на меня. — Если хочешь, поедем вместе.

— Нет, — прозвучало чересчур резко, поэтому я поспешила исправить оплошность: — Буду совсем не к месту, только день вам испорчу.

— Чушь собачья!

— Не скажи. Разве я предусмотрена в культурной программе?

— Как знаешь, — сдался он. — Не обиделась?

На что, глупый? Мы еще вчера обо всем договорились, и недовольства я не выказала. Ревность? Откуда ей взяться? Ревновать можно к бабам, но никак не к детям. По части баб у нас всё в порядке, причин для паники нет. Эту мысль и передала Воропаеву.

Он хмыкнул, возвращая на поднос пустую чашку. Удивлен, но удивлен приятно.

"За что мне такой подарок? За какие заслуги? И не отнимут ли его в один прекрасный день? Так не бывает. Слишком хорошо, чтобы быть правдой"

Осмысление данного факта мучит меня больше четырех месяцев. За что? Почему мне? Не заслужила... Ох, нельзя думать о белом медведе, иначе следом выплывут тюлени комплексов. Поставила "заслонку" на нежелательные думы. Теперь он увидит лишь то, что сочту нужным показать. Сеансы психотерапии проходят бурно, ни к чему они сейчас.

— Омлет обалденный! Ничего вкуснее не ела, — и это чистая правда. — По-моему, подарок здесь вовсе не я. На свете вообще есть что-нибудь, чего ты не умеешь делать?

Попыталась поймать мысли... и наткнулась на "заслонку", аналогичную собственной, только уровнем повыше. Интересно, интересно!

* * *

Проводив Воропаева, я привела себя в порядок и взялась за дела. Искушение понежиться в ванной велико, но делу время — потехе час. Питаться воздухом мы пока не научились, а готовая провизия кончилась, да и Арчи надо накормить.

В домашнем халате, с двумя девчачьими косичками и без грамма декоративной косметики, я совершенно выпадала из гармонии здешнего интерьера. Этакое инородное тело. Наудачу заглянула в морозильную камеру. Мясо, мясо... То, что доктор прописал! Суп можно сварить практически из ничего, а на ужин сделаем мясо "По-царски". Где-то здесь я вроде видела грецкие орехи... Специи и красное вино на месте, основные ингредиенты — тоже, осталось только припомнить: что, как и в каком порядке идет. Самое сложное — это свернуть мясную громадину в рулет и закрепить. Ну, где наша не пропадала?

Начищенные до блеска поверхности, к которым и прикоснуться-то страшно, вскоре перестали быть чуждыми. Неряхой на кухне я никогда не была, стерильность не пострадает.

Голые ноги быстро замерзли, пришлось отыскать в сумке тапочки. Смешок вышел немного нервным. Босая, на кухне... не хватает последней, так сказать, ключевой составляющей. Хотя чисто гипотетически всё возможно: мер безопасности мы не предпринимали. Кровь горячей волной ударила в голову. Об этом я как-то не думала. Вернее, думала, представляла, желала, только... в будущем. При мысли, что я, возможно, беременна, едва не выронила бутыль с вином. Это было бы пределом мечтаний — родить ребенка. Нашего ребенка. Но...

"Он сказал, что ему всё равно, кем родится малыш, — напомнила я себе, — что любого будет любить. Глупо сомневаться. Да, не ведьма, да, вероятность не в нашу пользу. И что с того? Что с того?! Дворня, садик, школа — всё это потом. Примут, обязательно примут, ведь мы знаем, что к чему. Лишь бы здоровым родился... Дурацкие мысли, дурацкие! Всё будет хорошо: и родим, и воспитаем так, что никто даже не догадается о... Боже!"

Выходит, это мне не всё равно, раз я так долго и упорно делю шкуру неубитого медведя?!

Заправила суп, с горем пополам завернула и закрепила мясо, сунула в духовку, шлепнула по морде попытавшегося стянуть лишний кусок Арчибальда, взялась за уборку — на автомате. Вычистила и вытерла всё, к чему прикасалась; не решилась воспользоваться новомодной посудомойкой и вымыла посуду по старинке. Лилось с меня в три ручья: медитации у плиты и пируэты с тряпкой свежести не добавляют. Идем купаться... и топить "белых медведей".

Не успели мы с Арчи подняться на второй этаж, как снаружи донеслись выстрелы. Сначала далекие, но потом всё ближе, ближе. Непрерывная череда громких хлопков играючи преодолела стеклопакеты. Погоня? Бандиты? Террористы? Позабыв, что на этот случай советовали телевизор и учебник ОБЖ, я подбежала к ближайшему окну.

К счастью, двор пустовал. Если и лезут, то не к нам. Дорога отсюда просматривалась плохо — забор высоковат, — однако какое-то движение я уловила. Что это вообще такое?

Трескотню неожиданно разнообразил отчаянный, миновавший звуковые барьеры вопль: "АААААА!!!" и визг. Щенок скулил и путался под ногами. Времени на раздумье катастрофически не хватило; я сначала сделала, потом подумала. Накинув на себя все щиты, кроме терморегулирующих, выскочила во двор, а затем — за калитку. Блондинка, она и есть! Впрочем, интуиция сохраняла поистине воропаевское спокойствие. Насчет выстрелов она сомневалась.

По дороге на бешеной скорости носился черный мотоцикл. Туда-сюда-обратно, туда-сюда-обратно. Именно его глушитель (вернее, отсутствие оного) я приняла за выстрелы. Человек в седле выглядел расплывчатым пятном.

— АААААА!!!

На кочках его трясло, и получалось "А-А-А-А-А!! Ы-Ы-Ы-Ы-Ы!!" Стоявший грохот мог поднять и мертвого. Тормоза, что ли, заклинило? И, судя по рваным рывкам мотоцикла, управлению тоже кирдык. Память услужливо подсказала заклинание. От синяков не спасет, но посадку смягчит, на такой-то скорости, а останавливать на ходу коней — хоть живых, хоть железных, — нам сам Некрасов велел.

Мотоцикл резко (не удалось снизить скорость, как я не старалась) встал, его незадачливый пассажир практически удержался, но действие законов физики буквально вырвало его из седла.

— АААА! БУХ!

Кинулась к пострадавшему. Байкер при ближайшем рассмотрении превратился в байкершу, жутко встрепанную, трясущуюся, но знакомую на вид... Маргарита Георгиевна?!

— Быыылиин! — завыла жена олигарха. — Твою ж!.. Что стоишь, дура?! Помоги! — крикнула она застывшей соляным столпом мне. — Да быстрее, нехай твою налево! — дальше следовала непереводимая игра слов.

— Успокойтесь. Где-нибудь болит? — по логике вещей не должно, но раз скулит...

— Нет, блин, чешется! — огрызнулась она. — Ногу вывернула, лоходром! Не видно?! Да не трогай ты! Сходи в том дом, позови хозяев! Толку с тебя...

Нет, я понимаю, что у человека шок и всё такое... Лодыжку ушибла, а вопит, точно оторвало. — Добрый день, Маргарита Георгиевна! — жизнерадостно сказала я, не спеша исполнять барскую волю.

Мадам умолкла и во все глаза уставилась на меня, на открытую настежь калитку "того дома", снова на меня. Заморгала.

— Ёпть! — поделилась она.

— Полностью вас поддерживаю. Будьте добры, вашу ногу.

Протянула. Молча. Глядит, а в голове колесики крутятся.

— Так ты Вера?

— Вера, Вера, — я ощупала пострадавшую конечность. Вздохнув, залечила небольшую трещинку. Чтобы выразить благодарность Артемию, заставившему затвердить как алфавит все изучаемые заклинания и не переходившему к новому, пока старое не будет отскакивать от зубов, не хватит всей моей оставшейся жизни. — Давайте помогу встать.

Попутно выяснилось, что ушиблена еще и поясница. Неприятно, но не смертельно. Маргарита висла на мне, мешая идти, ее трясло и качало. Дотащив женщину до гостиной, осторожно уложила на диван. На всякий случай проверила на наличие внутреннего кровотечения. Цела и невредима, ничего не угрожает.

— "Кавасаки" хана, — задумчиво протянула сестра Воропаева. — Ну и хрен с ним! Ох...

Она с заметным удовольствием скинула черную кожаную куртку, перчатки и тяжелые ботинки, пошевелила пальцами ног. Поясница продолжала болеть, однако исцелить отбитое место мадам не разрешила.

— Останется в назидание, — поморщилась она. — Вот ведь хрень! Вчера всё проверила — в порядке. Тормоза полетели, а за ними и руль. Котик меня прибьет.

Тряхнув пышной светло-каштановой гривой — со времен последней встречи Маргарита успела осветлить волосы, — она вытянула ногу и вздохнула. Ясно, гнев Котика переживем, а вот "Кавасаки" искренне жаль. Светлая ему память.

Я принесла чай и вазочку с конфетами. Рита дрожащими пальцами вцепилась в свою чашку.