Записки темного мага. Ведунья.

— Скажи, Сирин, это ты убил брата? — В его голосе не было скорби по умершему. Слышалась лишь нотка сожаления, что он не смог заглушить ненависть его брата ко мне.

Ненависть была не случайна. Лет сто пятьдесят назад, я в отряде с еще некоторыми рыцарями убил его возлюбленную, которая стала банши. Нечисть убила троих рыцарей, а его брат, стоял и смотрел, как умирают люди. Он смирился с ее сутью, пусть от нее и осталась лишь оболочка. Сражаться с ней пришлось мне. Бой был страшен, как для меня, так и для нее. Мало, что осталось от прежней улыбающейся девушки, я знал ее еще при жизни, смеющаяся, живая, добрая, а то, что от нее осталось — это оболочка, которую заняла нежить. Сражаясь против нее, полегло много народу, в живых остался лишь я, но каким я вернулся в орден, лучше бы вообще остался с останками умершей девушки, лежавшими под солнцем, ждущими своего первого солнечного луча. Меня собирали по частям, а в лазарете я пролежал четыре месяца без сознания и еще три под лекарствами, соблюдая постельный режим. И вот теперь я стоял напротив оборотня и смотрел ему в глаза, как и когда-то его брату без капли сожаления:

— Я, — не стал отрицать содеянного поступка, — но он сам об этом просил своим поведением. И злость его в этом подстрекала. Так что ко мне никаких претензий у тебе не должно быть. Сам знаешь, какие у нас с ним были отношения, после смерти Ларии.

— Ненавидели друг друга, — он попал в точку. Терпеть друг друга не могли.

— И ты удивляешься, почему он погиб? — Приподняв бровь, спросил я, вспоминая нашу битву с его братом, беспечность которого стоила тому жизни. Всегда говорил, что оборотни слишком эмоциональны, нужно держать злость в себе, — мы сражались честно, пострадали оба, — показав шрам на щеке от клинка оборотня, добавил: — его клинки оказались слабее моего меча, поэтому я и вогнал клинок в его легкое, оставляя умирать. Он поступил бы так же, не задумываясь.

— Не сомневаюсь, — фыркнул Тамиран, — но я хотел поговорить с тобой не об этом, — отмахнулся он, будто не произошло ничего. Выражение лица тут же сменилось, его взгляд стал лукавым и похотливым, а улыбка, обнажавшая оскал, обещала жертве веселье. И я понял, о чем он хочет поговорить. Знала бы Ари его мысли и видела бы сейчас его лицо, точно бы прокляла. Да так, чтобы о потомстве не задумывался еще лет сто, — уступи девочку, хочу попробовать ее. Что тебе стоит? Она же человек, сильная, красивая, но человек. Недолговечна, — людей он считал за вещи, некоторые красивые и дорогостоящие, но вещи. Суть от названия и стоимость не меняется.

— Слышала бы твои слова Ари...— с легкой издевкой и задумчивостью сказал я, на что оборотень у меня спросил:

— И чтобы она сделала? — Удивленно приподнял бровь волк, и чуть было не выронил меч из рук.

— Предложи ей это сам, увидишь реакцию, — предложил ему проверить. А сам представил картину, которая ждет оборотня, если тот только намекнет на близость, не завидую ему. Но показывать свою осведомленность относительно реакции девушки не стану, а оставлю развлечение и возможность преподать урок зарвавшемуся оборотню на Арии, она давно мечется и не знает, куда себя деть от беспокойства, вот на нем и разрядиться, чтобы приехать в гильдию спокойной и уравновешенной. Он прекратил наш с ним разговор и направился в трактир, дабы испытать на себе всю злость моей девушки.

Там за столом сидела погрустневшая эльфийка. Опущена голова, руки вяло подпирают подбородок, а из глаз катятся слезы, которые увидел лишь я один. Почувствовав меня и стража, девушка встрепенулась, а личико стало чистым без намека на грусть. Подсев с ней рядом не стал расспрашивать, что случилось, захочет сама скажет. Но долго молчание не продлилось. Тамиран с хитрым и коварным взглядом похотливого кота кинул в сторону Ари мимолетный вопрос, подсаживаясь ближе, беря ту за руку:

— А не хотели ли вы покинуть компанию этого вампира и обратить свое внимание на меня? — На такой вопрос у эльфийки лишь дернулась рука, но оборотню не знавшему Ари, невдомек, что будет с ним дальше. Она мстительна и любую грубость относительно себя не простит не кому.

Опустив бокал с горячим чаем, она встала с места, сняла капюшон с головы, и рукой с длинными коготками провела над лицом, снимая заклинание, снова став самой собой. Не только у оборотня поползла челюсть вниз. Все стоявшие рядом замерли в ожидании скандала. Но его не последовало. Анарибэт на то и "тень", что делает все тихо и практически без шума. Послышался лишь легкий хлопок, а туман, окутал оборотня. Он сам тут же изменился в лице. Глаза его округлились, руки затряслись, он сталь ощупывать себя, убеждаясь в действенности заклинания и убедившись в его присутствие с рыком, кинулся на Ари. Я хотел помочь, но получил взгляд, говоривший, что она справиться сама. В этом я не капли не сомневался. От необдуманного захвата девушка увернулась, и сев снова за стол парировала новый выпад словами:

— Еще раз попытаешься мне навредить, то о продлении рода можешь забыть навсегда, пойдешь в монастырь и станешь послушником, а если будешь хорошим мальчиком, — акцентировала она на слове "мальчиком", что оборотень сжал с силой кулаки, до хруста костяшек и рыка злости, — то может быть я тебя прощу, — заклинание сработало как протрезвляющее. Он резко встал, откланялся и ушел от нашего столика, а мы с Ари, прыснули смехом, — ты знал о его предложении, ведь так? — Поинтересовалась у меня девушка, вытирая слезы от смеха, я же сквозь слезы представил картину, как заядлый бабник и ухажер, который и юбки не пропустит, будет служить в храме смирения, от этого смех продолжился с новой силой. Просмеявшись я ответил:

— Он на улице об этом говорил, просил тебя уступить, вот я предложил ему самому тебе об этом сказать. Зная, как ты к этому отнесешься, решил дать тебе повод выплеснуть на ком-то нервные предпосылки гнева. Разрядиться.

— Спасибо, помогло, — поблагодарила она меня и снова засмеялась.

Анарибэт

В путь мы отправились с рассветом, решив немного поспать, ведь привалов больше не будет, поэтому отвлекаться на мелочи мы не будем. В дороге я всегда любила размеренность и гладкость. Никогда не понимала тех, кто ждал приключений и опасностей. Все эти рассказы и подвиги героев и рыцарей, которые травили многие постояльцы трактиров, не вызывали доверия. Мол, он весь такой в латах и при мече одолел дракона или справился с опасной нежитью, все это пустое наведенное для большей его надобности и необходимости, при том самому себе. Внимание и бесплатная еда, вот что светит тому, кто прославляет себя на весь мир. За маской рыцарства скрывается фальшь и гниль. Все что угодно ставлю на кон, что при виде настоящей и опасной нежити первым побежит именно этот рыцарь. Настоящие рыцари без страха и упрека не показывают и не выставляют свои подвиги на всеобщее обозрения. Со мной бок о бок ехал один из таких рыцарей. От Сирина я ни разу не слышала о его подвигах и делах ордена. Кстати!

— Рин, а я тут подумала, а я ведь от тебя ни разу не слышала рассказов о твоем прошлом, расскажи, — попросила я вампира. Он немного смутился, но, собравшись с мыслями, спросил:

— О чем именно тебе рассказать?

— Расскажи, где ты был две с лишним недели, пока я вела вместо тебя группу?

— От Сторины? — Я лишь кивнула, — Сначала я встретил своего злейшего врага, брата Тамирана, — на этих словах оба улыбнулись, еще бы, этому оборотню как минимум пол года ходить с проклятьем, — мы с ним схлестнулись в жестоком, но коротком бою. Сначала я рассек ему спину, потом он мне проткнул одной саблей бедро, а второй оставил этот шрам, — показывая на белую полоску на щеке, сказал вампир, — после того, как я ушел в темп, пробил ему левое легкое и оставил умирать. В чем не раскаиваюсь до сих пор. Он сделал бы тоже самое.

— А какие у вас с Тамираном отношения?

— Нейтральные. Он не нападает на меня, я на него.

— Что же было после поединка?

— Я, ковыляя на пораненную ногу, отправился в орден. Столкнулся с местным авторитетом, но, не подавшись на провокацию, пошел дальше по намеченному пути. Услышал о себе много лестного, но обнажать меч не торопился. Поединок без разрешения главного карается смертью. Поэтому я ждал разрешения. Получил, но поздно. Старик уже был на задании, я же после того как оправился от ранения поехал к родителям. И вот..., — договорить вампиру не дал вышедший на дорогу рыцарь. Сияя доспехами и наградами, он преградил нам дорогу и даже не задумался о последствиях, скрестив руки на груди, позвал вампира, как зовет на бой храбрый воин дракона, похитившего принцессу:

— Я пришел вручить тебе билет на тот свет, Сирин э Риш, прими мой вызов, подписанный главным рыцарем нашего ордена! — Плащ рыцаря развивался от порывов ветра, как и пепельные волосы Сирина, не связанные в хвост. Настроение у Рина скатилось ниже отметки ноль, удлинились когти и клыки, поалели глаза, и аура завыла и заклубилась темно-фиолетовым свечением. Решив немого отвлечь вампира, постаравшись остудить его пыл, спросила:

— Это тот самый рыцарь? — Рин лишь хмуро кивнул, слез с коня и плавными как у кошки шагами, направился в сторону противника, встав напротив воина, смотря ему в глаза, ища ответы на свои вопросы, спросил, так, что его голос холодный и неприветливый не сулил оппоненту ничего хорошего, лишь неприятности:

— Что вам нужно, Винтар Смелый, неужели мы не разобрались в прошлую нашу встречу? — Он держал себя в руках и старался не напасть на него первым, но это было проблематично, с таким-то соперником и его напором и отношением к самому вампиру.

— Нет, кровопийца, пока не воткну в твое сердце кол, не успокоюсь, — вытащив из сапога серебряный кол с резной и отполированной ручкой, приготовился нанести удар. Скорости у него не было, но сила, с которой он мчался на врага, поражала. Сколько же этому мужчине лет, что он может наравне сражаться с вампиром? Но на этот вопрос ответит только Рин, разумеется, после дуэли.

Битва захватывала и впечатляла. Я редко видела поединки рыцарей. Тени сражаются не так. Мы открыто не действуем, но и не нападаем со спины. Жертва нас видит, но сказать, кто это был, уже не может. Оружие теней обрывает даже нити жизни, с помощью которых некромант привязывает душу к мертвому телу.

Спустя минут десять старик в доспехах начал уставать, а вот вампир напротив, больше распалялся. Только долго это не продлилось. В спину Рина полетел стилет. Ему сейчас было не до этого, поэтому помощников "смелого" рыцаря пришлось взять на себя. Банда, нанятая рыцарем, сжала нас в кольцо. Пока те двое сражались, я отбивала атаки наемников. Светиться не хотелось, но, судя по всему, придется раскрыться и преобразиться в мантию теней.

— Рин, я разберусь с этими, только потом не ругайся, каким именно методом я это провернула, — обратилась я к уклоняющемуся от ударов Сирину, на что получила недовольный взгляд и резкий ответ.

— Как скажешь, милая, — и снова понесся в бой с мечами на перевес. Я же смотря краем глаза за его битвой, отметила, что он не хочет убивать рыцаря. И понятно почему. Как когда-то мне говорил сам вампир, что их осталось очень мало. Именно поэтому, он и сдерживается.

Но я не он, сдерживаться не в моих правилах. Мантия капитана теней легла на мои плечи. Темный бархат, с серебряной вышивкой украшал левую часть груди, герб теней не спутать ни с кем другим. Поэтому, как только бандиты завидели с кем, они дерутся, дали деру и только слышны были проклятия в адрес Винтара Смелого. Он стоял и смотрел, как матерые воины, пусть и опустившиеся на нижние ступени социума, убегают от девчонки вроде меня.

— Трусы, с простой девкой справиться не смогли, — полетели в сторону убегающих потоки оскорблений. На эти слова, я даже ухом не повела, лишь сменила привычный за время странствий образ ведуньи на настоящий эльфийский. Но увы и это не помогло ему понять всю серьезность ситуации в которой он оказался, — эльфийские уши не делают тебя всесильной, — но его беспечную тираду оборвал Рин, резко сказав:

— Приглядись внимательнее к гербу на ее мантии и поймешь, что ты ей в подметки не годишься, что же говорить о пособниках, у которых честный человек и не подумал бы просить помощи в дуэли, — постыдил рыцаря вампир, на что получил еще более жестокий и неприветливый взгляд.

— Никогда не нуждался в твоих подсказках, кровопийца, — и с новой силой кинулся на Рина.

Он, понимая, что делает, уходит от выпада старого рыцаря и вот уже стоя напротив него, вгоняет меч в сердце, смотря глаза в глаза, алые глаза полные боли и разочарования в серые полные ненависти и презрения. Тело, упавшее на землю с клинком Рина в сердце, мы решили сжечь, а меч Винтара Смелого отдать ордену, ведь он сражался за правое дело, пусть в душе и был расистом. Рин, завернул единственное напоминание о старом войне в уцелевший плащ рыцаря и с унынием, что орден потерял еще одного своего брата, взобрался в седло. Не проронив ни слова, мы ехали по тракту, а садящееся солнце указывало путь в орден "Серебряной звезды".

Добравшись до ордена, с рассветом, нас встретил пост охраны. Узнав Сирина один из стражей, шепотом просил подняться в кабинет главного брата ордена. Тихие улочки, но какие-то мрачные и неприветливые, ничем не отличались обустройством от других городом. Только из-за того, что проживающих людей здесь не много, и кажется, что улицы совсем пустые и безжизненные. В некоторых окнах не смотря на раннее время суток, уже горели огни, жизнь в ордене начиналась с рассветом. Сирин, показав, где можно остановиться и поесть, ушел в сторону главного корпуса, там, где сидело начальство. Слезая с коня, поймала на себе заинтересованный взгляд, обернувшись, встретилась с мальчишкой, лет пятнадцать от силы, он неотрывно смотрел в мою сторону до тех пор, пока не спохватилась его мать. Женщина в свободном платье, перевязанным шнурком на талии, полусапожках из шкуры животного и полушубком без рукавов, подбежала к ребенку и тихо сказала:

— Неприлично так настырно разглядывать тетю, она может обидеться, — но я, услышав это, поправила женщину и сказала:

— Можете не переживать, я не обижусь, — и тут спохватилась, уши спрятаны, а вот слух никуда не денешь. Тетка испугалась и потащила мальчугана за руку, подальше от меня. Я лишь обреченно вздохнула, расседлала недовольного Сумрака и наткнулась на стоявшего в дверях рыцаря. Метра два ростом, в латах, с мечом на перевес, словно спал с ним, плюнул на землю и, бормоча под нос, пошел прочь:

— Ходят тут всякие, землю пачкают, — и ушел, скрывшись за углом. На мое плечо легла тяжелая рука, и одобряющий, поддерживающий голос сказал:

— Не сердись на него. Он не ладит с э Ришем, разделяет позицию Винтара, поэтому досталось и тебе. Таких людей как он здесь мало, но есть, поэтому держись поближе к вампиру. Или ко мне, защищу, если что, — заигрывая, подбодрил меня рыцарь, но как только капюшон от порыва ветра и снега слетел с моей головы, выставляя острые уши напоказ, реабилитировался, — извини, не знал, — и тут же слинял. Я же накинув на голову капюшон, вошла в трактир. Не смотря на холод за дверью, в помещении было тепло, подсев к стойке, ждала трактирщика. Но никто не торопился подходить, на что я даже не удивилась. Рина не любят многие, поэтому и мне ждать дружелюбия не от кого. Просидев в ожидании минут пятнадцать, все-таки привлекла внимание хозяина и он, подойдя ко мне, спросил: