'Вот, черт!' — чертыхнулся в очередной раз про себя Дэн, других слов он подобрать просто не мог. Ну и в ситуацию он влип! А главное, он ничего не может вспомнить! Сознание и память застилает непроглядный туман.
И как, скажите ему на милость, снять этот чертов наручник?!
Пошарив глазами по сторонам, Дэниэл заметил маленький ключик на тумбочке слева от себя. Осторожно, чтобы не разбудить спящую блондинку, он подтянулся, перегнулся через нее, перенося вес своего тела на прикованную руку, и свободной рукой взял ключ. Освободив запястье от наручников, он первым делом растер занемевшую руку и восстановил в ней кровообращение. После чего, не обращая внимания на боль, как от тысячи иголок, молодой человек медленно сполз с кровати, настороженно наблюдал за тем, чтобы девушки не проснулись. Но те даже не шелохнулись.
Облегченный вздох вырвался из его груди. Постояв минуту и уняв головокружение, Дэниэл начал озираться по сторонам в поисках одежды. И тут его внимание привлекли полароидные фотографии, которыми щедро был усыпан весь пол. Подняв одну из них, он лихорадочно начал собирать остальные. От того, что он увидел на них, волосы вставали дыбом! На всех них он был запечатлен с этими двумя девицами в таких откровенных позах, что...
Господи! Неужели он реально мог вытворять такое?!
Мало того, в углу комнаты на штативе стояла маленькая кинокамера, объектив которой был направлен на широкую двуспальную кровать!
К горлу подступила тошнота, и ему позарез понадобился глоток свежего воздуха!
Схватив с пола джинсы и быстро натянув их прямо на голое тело, Дэн выскочил за дверь, которая легко открылась от одного только толчка. Кроссовки он держал в руке, и влез в них только на лестничной площадке, а когда стал их надевать, то заметил, что до сих пор сжимает в руках эти злосчастные фотографии. Порвав их на мелкие кусочки, молодой человек выкинул их в пустую коробку возле окна и ринулся вниз.
Очутившись на улице, Дэн, как утопающий, стал лихорадочно втягивать в себя воздух, пытаясь подавить рвущуюся наружу тошноту, но безуспешно. Его вырвало прямо на мостовую, несколько раз и сразу вслед за этим он почувствовал долгожданное облегчение.
Боже, что за гадость он вчера пил?!
Озираясь по сторонам, Дэниэл силился понять, где находится. Мрачные, четырехэтажные здания тесно прилегали друг к другу. По тесной, пустынной, грязной, улице, сплошь покрытой асфальтом, в свете тусклых фонарей ветер гонял обертки и обрывки объявлений, сорванных со стен домов. Из-за темноты невозможно было определить, какая сейчас часть суток — ночь, раннее утро или поздний вечер. Этот район был совершенно ему не знаком.
Несмотря на то, что было начало июня, Дэна начал бить крупный озноб.
Нужно было выбираться на ближайшую большую улицу и ловить машину. Хлопнув себя по карману, он с облегчением понял, что кошелек был на месте, так же как и его содержимое. А вот мобильник и наручные часы, похоже, остались в той квартире.
Холодный воздух немного привел его в чувство, и уже через пару кварталов молодой человек вышел на нужную ему улицу и остановил такси. Назвав адрес, он поинтересовался у водителя, который сейчас час.
— Скоро три, — коротко ответил тот.
— Ночи?
Шофер полуобернулся и с удивлением посмотрел на странного пассажира, но комментировать не стал.
— Конечно. У Вас есть чем заплатить? — резонно поинтересовался он.
Дэниел достал из бумажника вескую купюру, и водитель вновь сосредоточился на дороге.
Дэн прекрасно понимал, как выглядит в глазах этого человека, но если честно, ему было на это глубоко наплевать. Все его мысли были заняты лишь тем, что он скажет Анжеле. Сможет ли он оправдаться перед ней за то, за что оправдаться в принципе невозможно?
Сказать ей всю правду или скрыть факты?
И-и-и... Что это была за камера?
* * *
Входя в квартиру, Дэн старался не шуметь, боясь разбудить девушку. Ведь он так и не придумал, что ей сказать. Тихонько притворив дверь, он прислонился к ней спиной, собираясь с духом. Может быть, у него получится подобрать слова после того, как он примет душ, почистит зубы и приведет себя в порядок?
Но его расчетам не суждено было сбыться. С кухни донеслось позвякивание посуды и сразу вслед за этим мелодия, установленная на сотовый Анжелы. Девушка не спала...
— Да, Стейси? — донеслось до Дэна. — ...Как, как — не знаю! Его еще нет дома.
Дэна пронзило острое чувство вины и... нежность. Любимая о нем тревожилась!
— Нет... — Анжела продолжала свой разговор. — Сижу, курю. Все равно не могу уснуть, слишком волнуюсь. Но с этого дня для меня начнется совсем другая жизнь, теперь я смогу ему сказать, что готова узаконить наши отношения...
Любовь затопила сердце Дэна, и он готов был уже предстать перед Анжелой, но следующие слова остановили его на полпути, окуная в ледяной океан потрясения, так что даже дыхание сперло.
— Думаю, Дэн очнется не раньше полудня, девочки должны были дать ему еще одну дозу после того, как увезли из клуба. Так что у меня будет время подготовиться.
Разум Дэна взбунтовался, отказываясь принимать то, что слышали его уши. Шок, неверие парализовали его тело, и он застыл на месте.
А Анжела тем временем, смеясь, продолжала свою беседу с подругой:
— Как? Они подсыпали ему это в виски — в то, от чего он не смог бы отказаться. Теперь его будет мучить совесть, и он приползет ко мне на брюхе вымаливать прощение. ...Нет, конечно же. Я его не прощу. Ведь для этого и было все задумано. Как все-таки удобно подвернулась эта Мэнди...
'Мэнди? Причем здесь она?' — с удивлением думал Дэн.
По-видимому, этот же вопрос интересовал и Стейси.
— Эта дурочка надеется подобрать Дэна, когда тот будет зализывать раны после расставания со мной. И заметь, чисто по его вине! Она давно уже крутится возле него, но не знает, как подобраться. Правда, не понимаю, зачем. Я тоже рассчитывала, что он быстро пойдет в гору, но на деле вышло иначе. Так что я рада, что, наконец, избавлюсь от него.
Слова Анжелы прожигали сердце Дэна каленым железом, проделывая в нем огромную дыру. Казалось, что оно плавилось и стекало жидкой лавой прямо в желудок, который снова начал сжиматься в спазмах.
— Это она нашла тех двух девиц, которые и провернули все это дело. ...Ну, конечно, не за спасибо. Пришлось свести их кое с кем по старым связям. Теперь у них есть контракт в кармане, а я одним махом убью сразу двух зайцев, — девушка засмеялась тому, что услышала в трубке. — Да, теперь Винс полностью мой. ...Ну и пусть лыс, зато богат. Ты не представляешь, как трудно было прятать его подарки от Дэна! Когда тот поймал меня с часами, я думала, что умру от страха. Видела бы ты его лицо...
Дэн подумал, что с него хватит! Большего он уже вынести не мог. Выйдя к Анжеле, он остановился в дверном проеме и схватился за косяк. Его лицо было мертвенно бледно, а в глазах отражалась мука.
— Почему? — сдавленно произнес он, так как голос отказывался ему повиноваться.
— Я перезвоню, — Анжела оборвала свой разговор со Стейси.
Первый испуг от появления Дэна у нее прошел, и, растягивая время, она закурила сигарету.
— И давно ты здесь? — ее голос звучал ровно и хладнокровно, но по чуть подрагивающим пальцам, Дэниел понял, что спокойствие наигранное.
— Достаточно, — ответил он.
— Вот и хорошо, — заявила девушка, — не придется ничего объяснять.
— Нет, придется! — выдавил из себя Дэн. — За что? Почему так...?
Анжела не торопилась с ответом. Она прошла к чайнику и плеснула себе кипяток в кружку. При этом она не поворачивалась к Дэну спиной, не выпуская его из поля зрения. Дэн же не сводил глаз с нее.
— Почему так? — повторил он свой вопрос.
— Как 'так'?
— Я не могу понять, зачем нужно было разыгрывать весь этот фарс, когда можно было просто сказать 'до свидания'.
— А ты бы ушел?
Дэн на минуту задумался. Конечно, так просто он бы не оставил Анжелу. Он сделал бы все возможное, чтобы удержать ее возле себя. Но не чудовище же он, в конце концов! Если бы она продолжала настаивать, то он бы ее отпустил.
— Думаю, в итоге — да.
— В итоге! — девушка презрительно усмехнулась. — Но мне нужно прямо сейчас, время не терпит. И это — во-первых.
— Во-первых?
Неужели есть еще и 'во-вторых'?
— Да... — Анжела быстро взглянула на него и снова уставилась в кружку. — Прости, Дэн, но ничего личного. Просто важно, чтобы ты изменил мне прилюдно, а не я тебе.
— Важно кому?
— Я не могу рисковать своей репутацией, а ты свою уже и без того изрядно подмочил. Я собираюсь выйти замуж и обеспечить себе безбедное существование. Он не знает о моем прошлом и считает, что я стала твоей жертвой, и что ты удерживаешь меня подле себя силой.
Дэн думал, что уже ничто не может причинить ему больше боли, чем он уже получил, но он ошибался. Она с новой силой скрутила его сердце, и ему на мгновение нечем стало дышать.
— Теперь, когда фотографии и кадры твоего окончательного падения обойдут нужных мне людей, у меня появится законный шанс порвать с тобой и якобы не бояться твоего возмездия. Потому что это уже станет публичным достоянием.
Боже, чудовищность этого плана, выношенного в столь хрупком и изящном создании, ужасала!
Закрыв глаза, Дэниел пытался выйти из состояния шока.
— Господи, — простонал он, — чего же тебе не хватало? Я ведь так любил тебя! Боготворил...!
— Хватит! Надоело твое нытье, — разозлилась вдруг Анжела. — Если бы ты только знал, как действовала на нервы твоя щенячья привязанность! Таскался за мной везде, шага не давал ступить!
— Так зачем же ты вообще жила со мной?
— Сколько тебе? Двадцать пять? А все тот же наивный мальчишка. Нисколько не повзрослел! Дэн, это бизнес, здесь очень важен пиар. Из нас получилась отличная пара. Не знаю, замечаешь ли ты вообще то, что творится вокруг тебя, но наши с тобой отношения были на языке у всех, подогревали постоянный интерес к нам обоим. И теперь пора закончить их на высокой ноте, которая долго еще будет резонировать в наших кругах. Это жизнь!
Какое-то время они оба молчали, погруженные каждый в свои мысли.
— Я считал, что нашел своего ангела, — тихо, скорее сам для себя произнес Дэн, — но под маской ангела скрывался демон. Как же я ошибался...!
— Ангела?! — вспылила Анжела. — Как мне надоело про него слышать! Ты — просто сумасшедший! Выдумал себе какого-то ангела, чтобы избегать реальности. Иди, ищи свой идеал в другом месте! И, смею тебя заверить, ты проживешь долгую и одинокую жизнь, потому что такой женщины на самом деле не существует!
Кольцо на сердце Дэна стянулось еще плотнее, потому что слова Анжелы были отражением его собственных сомнений. Неужели та небесная девушка действительно, просто плод его воображения, который он принимал за действительность?
Дэн поднял глаза на Анжелу в последний раз, и, слегка пошатываясь, вышел. Взяв только ключи от своей машины, он навсегда покинул это место.
Боль разрывала его на части...
Глава 22.
Лера проснулась от острой боли в груди, непонятная тоска так сильно сжимала ее душу, что дышалось с трудом. Схватившись за сердце, она пыталась сдержать его бешеный бег. Ей казалось, что случилось нечто очень страшное, роковое, непопровимое.
Никиты рядом не было. Вскочив на ноги, девушка кинулась в детскую. Часы на стене показывали почти двенадцать часов дня. Странно, что все они так крепко спали! Обычно Настя поднимает ее около девяти утра, а тут тишина. Да и сама она настолько провалилась в небытие, что вообще ничего не помнила, а ведь именно под утро ее сон всегда был особенно чуток — выработанная годами привычка любой матери.
Подлетев к кроватке дочери, Лера избавилась он значительной доли тяжести в груди. Та мирно спала, засунув кулачок под щечку и приоткрыв нежный ротик. Дыхание дочери было ровным и спокойным. Потрогав на всякий случай лобик ребенка, девушка окончательно успокоилась. Нет, Настя, слава богу, была в порядке.
Острота ощущения присутствия беды притупилась, но тревожное чувство не хотело ее отпускать, лежа на сердце ноющей раной. Лера была уверена, что это никоим образом не связано с ней самой. И не с дочкой. Тогда с кем? Похоже, несчастье нависло над очень близким ей человеком, иначе, как еще можно объяснить столь сильный взрыв эмоций с ее стороны?
Оказалось, что Никита спал на диване в гостиной. Видно, он опять вернулся вчера очень поздно и не хотел ее будить. В комнате стоял спертый запах перегара, и Лера поспешила открыть форточку, чтобы проветрить в помещение.
'Может быть, проблемы у мужа?' — думала она, направляясь на кухню. Она обязательно это выяснит, как только тот проснется. Ждать осталось совсем не долго.
А пока закипал чайник на плите, Лера решила позвонить родителям и ненавязчиво выяснить, как обстояли дела там. Главное — не напугать их своими расспросами.
Как оказалось, и там все было в порядке. Их мирный субботний день ничем не отличался от остальных прочих, разве что только тем, что в эти выходные они остались дома и не поехали, как обычно на дачу. Но это было связано с банальным ожиданием водопроводчика, который должен был заменить расколовшуюся раковину в ванной комнате. Так как в будние дни никто не мог отпроситься с работы, всем обитателям коммуналки пришлось скидываться и заказывать платную службу на выходной, а ее родителям выпала доля караулить работника, поскольку они не были обременены детьми, как все остальные проживающие там семьи.
Сняв с души очередной камень. Лера почувствовала себя намного лучше. Вполне возможно, что это была всего лишь игра ее воображения, вызванная ночным кошмаром, которого она не помнила, и более ничего.
В кухне появилась еще заспанная Настена, которая просияла, завидев мать. Лера поцеловала ее и отправила чистить зубы, сдерживая свой порыв пойти за ней вслед и проконтролировать процесс умывания. Она прекрасно знала, что дочь неизбежно встретит ее там в штыки, отстаивая свою самостоятельность. Самой Лере, правда, придется расплачиваться потом за Настину свободу действий мытьем раковины и вытиранием огромной лужи на полу, но счастливая, гордая мордашка дочери стоила того.
Выложив кашу на тарелку, Лера услышала звуки возни, доносящиеся из гостиной. Когда она вошла в комнату, то застала там картину, от которой защемило сердце от нежности.
Никита уже проснулся — или же его сознательно разбудили! — и, нависнув над Настей, щекотал ее маленькое, извивающееся тельце. Девочка заливалась счастливым смехом, пытаясь увернуться от рук отца, а тот рычал в притворном раздражении, изображая рассерженного, разбуженного медведя. Щетиной своего небритого подбородка он провел по оголившемуся животику дочери, чем вызвал у нее еще больший восторг и громкий визг.
Лера наблюдала за идиллией с улыбкой на лице, прислонившись плечом к дверному косяку, и не могла насытиться блаженством. Безмерное счастье ярким светом залило не только ее саму, но и комнату, в которой они все трое находились, щедро разливаясь в пространстве, гоня прочь недавние страхи и сомнения.
