Пусть мята напомнит тебе...

— В какой-то степени да. — Ответил он. — Что касается тоски, то думаю, вы не позволите нам грустить.

— Как я могу?! Вот прям сейчас начну вас развлекать! Хотите сказку?

— На это она горазда! — кивал Каноний.

Сказку я поведала ему простую и нелепую. К тому же не смешную, потому что, выслушав меня, мужчинам оставалось только оплакивать маленькую амазонку.

— В общем вот так обстоят дела. — Закончила повествование я.

— То есть, — решил уточнить, все ли он правильно понял, Верон. — Вы хотите повторить подвиг своей бабушки и положить жизнь на алтарь?

— Совершенно точно! Маг знакомый у меня есть. Он как раз на той стороне баррикады. Камни, конечно, не такие, какими пользовался Мойрус, но думаю, сойдут. Кровь моя сгодится... — Размышляла я. — Иная за ней и пришла. Думаю, все, что происходит — банальная женская месть. Бабушку ей не достать, а меня получить она может...

— И вам не страшно? — спросил настоятель.

Я не стала говорить, что у меня сердце каждый раз само останавливается и кровь в жилах леденеет, а разум говорит: "ДУРА! Вернись к любимому, ляг в постель и притворись, что ничего этого не было!". Но откуда-то, я знала: мой поступок — единственное верное решение для нашего мира.

— Вы же не вернетесь! — искренне переживал за меня старшина.

— Кто-то же должен... — ответила ему я.

— Не хотелось бы мне пускать вас одну... — нахмурился Верон. — Наши рыцари здесь, недалеко, на постоялом дворе...

— Отлично. Вы поможете мне в одном деле, я все подготовлю, и если останусь жива, на тот момент, когда вы выберетесь за ограду, чтобы дать бой — встретимся! — подмигнула я. — Ну, а теперь, прошу на вторую часть, моего ярмарочного шоу!

Обещанное настоятелю веселье заключалось почти в цирковом трюке. Механик перенастроил балисту на мой вес, я же морально приготовилась исполнить роль метательного ядра.

— Ориана, что конкретно вы собираетесь делать? — надумал спросить Верон. Они вместе со старшиной, которого, как выяснилось, звали Кодиаком, стояли позади меня и следили за разминкой. Я выгибалась, приседала, делала растяжки, отжималась, подпрыгивала... и пыталась предугадать, какая часть моего несчастного тела пострадает во время приземления. В предвкушении ушибов, внезапно заболело всё тело, суставы выкручивало. Хотелось прислушаться голоса разума и бросить убийственную затею, вернуться к любимому мужчине под бок, спрятаться под одеялом и притвориться вполне счастливой и спокойной. Но нет! Кто-то же должен пожертвовать собой. И сейчас, я прекрасно понимала бабушку, стоявшую у края бездны.

— Я то? — оглянулась на него, перестав нервничать. — Ну, планирую опровергнуть теорию того, что люди не летают. И красивой такой ласточкой пролететь над забором из столпов Линкарана.

У Кодиака отвалилась челюсть. Он всего один раз видел изобретение Канония в действии и осознавал, что приблизиться, как и перебраться через него невозможно. Сразу вспомнил горящее чудище, ступившее на границу. Мнение — "Баба, да ты с ума сошла!" — он выразил подёргиванием левого глаза и отпаданием челюсти.

— Вы ведь знаете легенду о единственном, кто смог взлететь? — уточнил Верон, тонко намекая, что мне стоит оставить затею и заняться рукоделием, более подходящим для женщин.

— Да-да. Зекий сделал себе крылья и взлетел... Попал на остров чудовищ и больше не вернулся. — Вкратце пересказала я, вернувшись к прежнему успокоительному делу — разминке перед боем.

— Вы хотите повторить его подвиг? — совсем не верил в меня настоятель.

— Чудовища вас ждут прямо за той границей, — заговорил Кодиак. — И вы понимаете, что можете не вернуться. Только крыльев у вас нет.

Мужчина явно надеялся, что факт отсутствия у меня механизма, который помог Зекию, образумит ненормальную амазонку.

— Ей не надо, — бодро прокричал Каноний, похлопал ладошкой по огромной плошке, в которую кладут ядро перед броском. Я мигом в неё залезла, прижала к себе данную изобретателем сумку с камнями. Механик встал у рычага, потёр руки. — Я мечтал это сделать с момента нашей первой встречи.

— Не можешь простить нам с Фаей убийство твоего ящура?

— Домашней зверушки? — из чистой праздности пробормотал старшина.

— Почти. Спросите у него, когда я...

Щелчок. Звук вращения деревянных балок. Бросок. Лечу. Лечу. Лечу и кричу.

— Мог предупредить, гад!

В ответ услышала:

— Плохая из неё ласточка получилась, — прокомментировал Каноний и посоветовал. — Ты руками-то, руками маши!

Я и махала. Правда не долго. Потому как гордой птицей летела прямо на врага, грозясь своими бренными мощами разбить армию... То есть разбиться о неподвижных кукол Иной. Кодиак и Верон с ужасом взирали на это и затаили дыхание. Я не видела, но подозревала, что так и было.

— Держу! — подхватил меня порыв воздуха и аккуратно поставил на землю. — Я буду рядом, моя девочка.

— Ой, да ну тебя! — огрызнулась я, наконец, ощутив себя жертвенным агнцем. — Лучше бы шлялся где-нибудь. Тебе надо смотреть на смерть внучки?

Ветер горестно притих, потом злобно засвител, наклонил деревья, чуть не перерос в маленький ураган, но снова утих. Обиделся.

Не поворачиваясь лицом к тем, кто остался позади, я помахала рукой на прощание и медленно пошла вперёд. Чем ближе я подходила к первой линии солдат, тем сильнее стучало сердце, камнем билось об рёбра, а ноги подкашивались и дрожали коленки. Глаза неподвижных воинов были прикованы ко мне.

Шаг. Остановилась. Меня никто не собирался ловить или стрелять. Я более уверенно и быстро двинулась дальше, подсчитывая количество солдат, чтобы не свихнуться от страха. На двести десятом ряду почувствовала, как руки мёрзнут от того, что вся эта компания таращится на меня. И вдруг, я не смогла побороть дикого желания обернуться... Все они шли за мной. Бесшумно, неторопливо, прочь от Сулана, столпов и прочего.

Отчего-то я представила себя крошечной мышью на помойке среди толпы голодных ободранных котов. Пара секунд промедления и меня, наверное, растерзают. И что делать? — Проскользнула мысль, повлекла за собой варианты ответов. — Достать скилт и всем накостылять? Но, боюсь, без Руи шансы выбраться из переделки нулевые. С двумя-тремя справлюсь, остальные меня разорвут.

Нужно бежать и очень быстро!

Я шагнула назад. Воины, продолжая глядеть на меня стеклянными, пустыми глазёнками, тоже двинулись за мной. Ещё один шаг, второй — более быстро. И они повторили движения с той же скоростью. Плохой сон: словно бежишь от охотника, а он в точности угадывает, что ты сделаешь в следующую секунду, словно он — есть ты, то есть твоя чёрная сторона.

— Вей, — с надеждой и мольбой позвала я деда, рассчитывая на его поддержку. В смысле, он бы смог меня перекинуть подальше от вооружённых воинов. Но и этот план рухнул, когда я услышала:

— Мы ждали вас, — в самое ухо прошептал сладким голоском Грейон. Натянутые струны нервов дрогнули и порвались. Я выхватила скилт, замахнулась, чтобы ударить. С вестником я бы уж точно справилась. Однако он легко ушёл от атаки, как листок, скользящий по воздуху. Я снова и снова била лишь по воздуху, ни разу не коснувшись даже одежды мужчины. Взмокла и устала. Пот лился с меня в три ручья. А я никак не могла остановиться и ветряной мельницей крутила посохом вокруг себя, не подпуская солдат, и намереваясь угодить хоть по ногам Грейона. Тем не менее, сколько я ни пыталась вызвать его агрессию, зацепить, ранить — ничего! В итоге он просто выхватил у меня сумку, а я, запыхавшись, согнулась, опираясь на своё оружие. Только и могла, что ругаться на саму себя и беспомощно злиться на Иную, которая дала этому мерзавцу такую силу.

— Подозреваю, здесь камни? — весело размахивая моей вещью и единственной надеждой на спасение, уточнил мужчина.

— Нет, блин, смерть твоя! — огрызнулась я, снова предприняла попытку снести ему голову скилтом.

Грейон цокнул языком, общаясь со мной так, словно я — малое дитя, которое пытается проделать дырку в старом матёром драконе, сожравшем уже штук сто рыцарей. Благополучно миновал очередного удара и кивнул воинам за моей спиной. Штыки, пики, мечи — всё, что было у солдат армии Иной устремилось ко мне.

— Ну, если вы так ждали, как говорите... — убрала скилт я.

— Отлично, — радовался Грейон. — Позвольте проводить вас. Кое-кто хочет познакомиться с вами.

— Дыба? — уточнила имя загадочной персоны я. — С ней я знакомиться не хочу.

Вестник Иной лишь смеялся.

— Не волнуйтесь, вам не причинят вреда... — Успокоил он. — Может совсем чуть-чуть.

— Радужная перспектива. Уже предвкушаю! — бормотала я, нервно поглядывая по сторонам. Выбраться целой из этой ловушки не было ни одного варианта. — Зови Алексу! — попросила ветер я. Мне подумалось, что смерть от знакомого татя будет гораздо легче и скорее, чем неведомая и мучительная гибель от приспешников кровавой богини.

Шагнув на поляну у алтаря, я совсем не удивилась вражескому лагерю. Где ещё армия Иной могла раскинуть полигон? Конечно, оберегая место гибели драгоценной богини, они расставили шатры именно тут. Точнее шатёр был всего один. И меня к нему вели.

Приподняв полотно, Грейон пропустил пленницу вперёд.

— После вас, — решила поиграть в этикет я.

Мужчина безжалостно толкнул меня в спину, и я, едва ли не рухнув лицом вниз, впорхнула в шатёр. Там меня ждал сюрприз. Выглядел он точь-в-точь, как тот заговорщик из Ладониса, который помогал вампирам и принцу Гаюлу устроить переворот. Только вид у него был весьма помятый, и глаза такие, словно их выжечь пытались: кожа вокруг век сморщилась, радужка едва-едва проглядывала сквозь алый цвет белков. Потрёпанную мантию он тоже давно не менял. О том, что от него пахло даже не портянками не первой свежести, а чем-то другим и не хорошим, я вообще молчу.

— Кажется, мы уже встречались, — неловко ступив назад, промямлила я. Почувствовала, как крепко сжимаются на моих локтях пальцы вестника, и поняла: "Всё! Конец славной амазонке, по имени Ориана!" Я мужчина в мантии подошёл ближе. И судя по раскрытому рту, пытался либо поцеловать меня, либо съесть.

— Ой-ой-ой, — мимо воли вырвалось у меня. Стараясь избежать тесного общения с давешним товарищем, я напирала на Грейона, наступая ему на ноги, толкая и отворачиваясь от мужчины в мантии.

— Это всего лишь пару минут не приятно, а потом... — говорил Грейон.

— Вас он тоже целовал? — отказывалась принимать объятия одержимого я.

— Нет. С нами проще. В каждом есть семя и оно развито в определённой мере. В вас оно отсутствует. Так что приходится идти на такие неприятные меры. Хотя, может вам и понравится, моя леди. — Подталкивал меня он.

— Да ни капельки! — вырвалась я, оставив часть своей одежды в его кулаках. Без рукавов было прохладней, не слишком приятно, зато вполне свободно. Только вот мужчины рассердились. То ли их смущали мои обнажённые плечи, то ли раздражала моя прыткость, с которой я лихо прыгала по пространству, надеясь выбраться из ловушки, разорвав плотную ткань шатра. В общем, их не устраивало всё! Одержимый и вестник рассредоточились, зашли с разных сторон, загоняя меня в угол. Отбиваясь от красноглазого скилтом, я изранила его физиономию, сделав ещё страшнее, чем он был до встречи со мной. Из распоротых надрезов струилась багровая липкая жидкость, стекая на шею, одежду, впитываясь и распространяя неприятный запах гнили. Его сие мало тревожило. Он целенаправленно шёл на меня. Ароматы, витающие в воздухе, страх и многое другое привели к тому, что я замешкалась, потеряла былую подвижность и попалась Грейону. Он сбил меня, повалил на землю. Прижал. Его товарищ в мантии взгромоздился на меня сверху, как на коня. Я, словно парнокопытное, брыкалась и бодалась, клацала зубами, плевалась. Да лишь бестолку тратила силы. Вестник насильно разжал мои челюсти и придавил коленями плечи.

— Этого не избежать, моя леди, — подал голос красноглазый душегубец. — Вы станете одной из нас.

Я не согласилась. Хотела сомкнуть зубы на пальцах Грейона и откусить их. Но он больнее тянул за щёки, норовя порвать рот. Помню, не выдержала и закричала, как маленькая девчонка. Уродец неумолимо склонялся.

Последнее, что я увидела перед собой — изуродованное лицо одержимого, его испорченные зубы. Брызжущее кровью лицо, опустилось к моему. Холодные, как у мертвеца губы, сначала прижались к моим, а потом в меня полилось что-то тошнотворное. Жидкость. Кровь? Я чуть не подавилась, силясь выплюнуть мерзость, которой наполняли мой рот в поцелуе. Всё же захлебнулась и пропала...

Чёрное небо. Красное раскалённое солнце. Вокруг пустынно. Никого нет. Лишь я лежу на песке, мучаясь от жары. Ни ветерка, ни дуновения. Ничего нет. Мир искажён. Он чужой, мёртвый.

Мои губы потрескались от обезвоживания. Облизала их, но стало гораздо хуже. Желудок сжался.

Встала. Пошла куда глаза глядят. Брела, ползла, иногда просто лежала, распластавшись посреди песков. Я утопала в них. Я ненавидела их. Снова ползла. Почти чёрная лужа показалась до умопомрачения привлекательной. Согнувшись над ней, я увидела своё отражение. Не помню, чтобы раньше видела себя такой. Или то не я смотрела на себя?

Отражение медленно поднималось из лужи, обретая форму. Красно-чёрная густая жидкость стекала по её телу, открывая светлую кожу, тёмные волосы, заплетённые в косы, белую просторную одежду. И вот она уже ступила на песок собственными ногами.

— Здравствуй мама, — сказала мне.

— Мама? — смешное слово. Сомневаюсь, что слышала его. — Что это значит?

— Мама — женщина, которая даёт жизнь, любит и готова пожертвовать всем, ради своего дитя. — Ответило отражение, присев напротив. — Ты будешь моей мамой? Я хочу, чтобы ты дала мне жизнь.

— Не знаю. — Пожала плечами я, и поняла: — Я ничего не знаю. Ты покажешь как?

Она рассмеялась. Протянула руку.

— Конечно, Ориана. — Улыбнулась она, помогая мне встать. — Пойдём.

— Куда? Что такое "Ориана"?

— Это твоё имя. Не переживай, ты вспомнишь. Позже. — Пообещала она, поддерживая меня под руку. И мы вместе пошли.

— Ориана, — попробовала на вкус "своё" имя я. — А как зовут тебя?

— Сама придумай. Ты же моя мама.

Я остановилась, хотела внимательно рассмотреть её, и имя сорвалось с языка:

— Алания. Тебе нравится?

Она молчала. Я заметила маленькую капельку, оставляющую мокрый след на её щеке. Потянулась, чтобы стереть, а она поймала мою руку, прижав ладонь к прохладной коже.

— Очень, мама.

Глава 22. Лист мяты сквозь прошлое, будущее и время

Открыв глаза, я помнила только одно: я — Ориана — мать, сильная женщина, которая должна оберегать своё дитя. Однако моей Алании не было рядом. Да и окружающее существенно отличалось от того, где я оставила мою девочку. Здесь были люди. Мужчины. По голосам я не могла понять, кто они, знакомы ли мне.

— Почему ты присоединился к ним? Поверил в сказки, мол, дадут всё, чего не пожелаешь? — вопрос, обращённый к товарищу или напарнику, прозвучал из-за тканевой заслонки, отделяющей меня от тревог.

— Насмешил, — пробасил другой мужчина. — Просто смекнул, что лучше уж с ними примириться, чем потерять те крохи, которые есть. Да и подумал, коли они нападать будут, так и мне найдётся, чем поживиться...