О пещерах этих она услышала еще в детстве, от мамы, но они никогда ее особо не интересовали. Зачем иметь больше, чем у тебя есть, если и своих сил вполне достаточно?
Девушка зажгла над собой серебристый шарик, освещающий ночной путь, и передернулась, когда свет вдруг стал слепить ей глаза. Замешкавшись, она сложила пальцы вместе и заставила миниатюрную звездочку убавить яркость.
Она задумалась, нахмурив брови. В последнее время с ней творилось что-то странное: она перестала нуждаться в постоянном присутствии рядом костей (минус полового созревания), да и на восстановление сил времени теперь требовалось гораздо, гораздо меньше. Что это? Просто взросление, или нечто вдруг начало на нее влиять?
В конечном счете устав от постоянных раздумий, она тряхнула головой и просто стала вглядываться в полутьму зимней ночи, оставив все сложные вопросы на потом.
* * *
— Так, приехали, — пробормотала она, останавливая Искорку. — Ну, вот и все, можешь пока отдохнуть пару минут, красавица.
Девушка слезла с седла и привязала кобылу к ветке старого темного дерева. Она склонилась над землей и тихо пропела несколько строчек заклинания, выставив перед собой руки и направив их ладонями вниз, и через несколько мгновений перед ней появилась большая прозрачная миска из чистого льда, доверху наполненная талой водой. Прохрипев, кобылка склонила голову и жадно начала ее хлебать, чавкая губами.
— Прости, ничего другого наколдовать не могу.
И это было правдой. Вода и лед появились из снега, а зимой здесь редко найдешь подходящую для корма траву.
— Ну, пожелай мне удачи, — она похлопала лошадь по крупу и направилась вперед, высоко поднимая ноги, чтобы не увязнуть в низких сугробах.
Метров через двадцать-тридцать, когда луна уже окончательно взяла верх над небом, а звезды безмолвно взирали на нее сквозь облака, девушка убрала мешавшую ей еловую ветку рукой и огляделась.
Прямо перед ней, присыпанная малой порцией снега, виднелась большая круглая дыра в каменистом холме, снизу забитая продолговатой галькой. Дыра была диаметром с обычную дверь и со стороны выглядела как намалеванный черной краской на стене овал, слегка сероватый от пыли, но она-то знала, что внешность обманчива. Порой гномы любили подшучивать подобным способом над людьми: они подделывали свои ходы и хохотали, наблюдая, как люди безрезультатно пытаются пробиться внутрь. Однако первых на земле уже не осталось — спасибо всем известной личности, — так что и шутить некому. Мастерство же гномов надолго пережило их всех: у Троквинских пещер вход никогда не является выходом, так что составлять карту, оставлять метки или тащить за собой нить просто бесполезно, надо лишь довериться или сердцу, или носу (где вони меньше — туда и иди).
Она вытащила из-за пазухи треугольный и слегка кривоватый клинок с металлической рукоятью, обтянутой нешироким черным шнуром, и перекинула его в правую руку, по привычке проверяя балансировку. Затем она оторвала от ближайшего дерева самую прочную и сухую ветку, обмотала ее конец тряпкой и хорошенько закрепила: факел, в отличие от заклинаний, сил не отнимает, и это огромный плюс.
Проверив на себе прочность щитов, девушка сплюнула и уверенно двинулась внутрь.
— Ну, сейчас глянем, что тут за оборотень.
Единожды вспыхнув во тьме, факел больше не потухал. Мягкие и теплые язычки пламени бросали играющие блики на прохладные камни, покрытые слоем прозрачной влаги. Капли, слетавшие с концов длинных конусообразных сталактитов, гулко стучали по дну пещеры, и это здесь был единственный громкий звук, но и он со временем стал раздражать и давить на мозги, заставляя злиться и суетиться.
Покрепче перехватив рукоять ножа, она беззвучно ступала по камням, успешно скрывая эхо своего движения простенькой магией третьего разряда.
Внешне пещера ничем не отличалась от обычной: растущие сверху сталактиты и нижние сталагмиты образовывали у входа нечто вроде страшной зубастой пасти; на полу виднелись зеркальные лужи, в которых играли блики факела. Стены же, закругленные и скользкие, с каждым шагом то расходились, так что в туннеле могло поместиться человек пять, то опять сужались, и одна она едва двигалась вперед боком, от чего свет факела заглушал видимость.
Продолжалось это всего от силы минут девять-десять, но ей показалось, будто прошла целая вечность. Спина зудела от натуги, шея болела, а ноги, обутые в, казалось бы, удобные сапоги уже успели сбиться в кровь. Все тело ныло, кости готовы были рассыпаться от холода и сырости, а туннель все не кончался. Наконец, она вышла к развилке и остановилась, прикрыв глаза.
Глубоко вдохнув воздух, она нащупала в воздухе слабый волчий — вовсе не оборотничий — дух и уверенно свернула направо, следя за шероховатым полом, покрытым острыми твердыми кочками, лишь бы не пропустить следов.
Внешне оборотни мало чем отличались от обычных волков, разве что способностью менять ипостаси, как перчатки, кроме, естественно, полнолуния. Они не ходили на двух лапах, грызли людей только по острой необходимости, а серебра боялись только в виде мечей или ножей — того, чем можно легко убить или ранить. Даже семьи у оборотней тоже были, преимущественно, оборотничие. Не раз история выдвигала вперед героев войн и сражений, среди которых имелись и врожденные, и приобретенные (опасен только укус именно в полнолуние) оборотни, но, как и ведьмам, житья им все равно не давали. Другое дело — волколаки, те вообще не гнушались любой пищей, начиная обыкновенной травой и заканчивая сочной человечиной. И на задних лапах волколаки тоже ходили, но нечасто, скорее из необходимости. Так же редко они выпивали из жертвы одну лишь кровь, оставляя труп более-менее целым.
И вот сейчас. Оборотень или волколак? Первый не может скрывать свой запах, поэтому сразу же отпадает, а второй... Рыжий парень сказал ей, что видел здесь какую-то бабу, но женщин-волколаков не бывает и быть не может. Почему? А шут их знает!
Задумавшись, девушка едва не пропустила вспышки движения на очередной развилке в третьем туннеле справа. Нечто большое, размером с теленка, бесшумно проскользнуло между наростами кристаллов и скрылось в тени.
Она остановилась и вытянула руку с факелом перед собой, наблюдая за вспышками огня, отражавшимися в гранях темно-синих кристаллов. Словив нужное отражение, она тихо прошептала заклинание и сконцентрировалась, оглядывая в прозрачной поверхности очертания того блока пещер, но существо не пожелало показаться.
— Что ж, значит, я иду за тобой, — заключила она и приготовила нож.
Сердце билось размеренно, почти не впадая в панику, а дыхание не прерывалось. Девушка шла спокойно, слегка спотыкаясь на нижних наростах и призывая себя и дальше находиться в полном покое. Одна ошибка может стоить ей жизни.
Конечно, подобная работенка уже пришлась ей по нраву и стала чем-то обычным, однако все же нельзя расслабляться: никто не знает, какая тварь может поджидать тебя за углом, натачивая свои острые когти, чтобы вонзить их в живую плоть.
Выйдя на открытую территорию, в центре которой внезапно возникло широкое, но неглубокое подземное озерцо, она заставила язычок пламени отсоединиться от факела и подлететь к потолку. Тот немедля выполнил приказ и разгорелся, освещая новый отсек гномских пещер.
Она огляделась. Судя по наскальным рисункам, украшавшим и потолки, и стены, здесь у гномов и была стоянка, где они складывали новые партии оружия на заказ. Небрежно выцарапанные тесаком, рисунки больше напоминали каракули малолетнего ребенка, но через раз в них угадывались руны Первого языка и наброски карт земель на поверхности.
Подойдя к ближайшей стене, девушка осторожно протянула руку вперед и провела пальцами по холодному камню, нащупывая щербатые извилистые края. Судя по всему, эта руна "Гранд", означавшая путь или цель. Но цель к чему?
Не успела она и подумать об этом, как в противоположном конце пещеры, на другом конце озера кто-то громко клацнул клыками.
Резко обернувшись, она замерла. В полутьме, докуда едва доходил свет огня, вспыхнули два красных глаза, пристально следя за каждым ее движением.
Она сглотнула, стиснула зубы.
Вдох-выдох, вдох-выдох...
Едва успев нашарить сознание существа на ментальной карте — бесполезная штука, — та вновь доказала свою ущербность, развалившись в уме на первой же мысленно посланной волне.
Существо низко зарычало, так что даже стены тихо задрожали, а вода в озерце покрылась разводами. Девушка от неожиданности сделала шаг назад, но вовремя взяла себя в руки.
"Нельзя показывать им свой страх, — говорила она себе. — Они его чуют, но показывать нельзя!"
Пара алых как кровь глаз шелохнулись — зверь стал ближе, но рычать перестал, только безмолвно наблюдал за ее поведением.
Девушка стиснула пальцы на рукоятке клинка и попробовала обездвижить его магией, но неожиданно натолкнулась на что-то призрачное, невидимое даже ведьминскому глазу. Неужели он тоже может использовать простейшую магию? Тогда что, черт возьми, это такое?
"Нет, надо потребовать с этого Дориева двойную плату!"
Еще бы! С оборотнем она разделалась бы еще на подходе, с вампиром пришлось бы повозиться, но его легко поймать на парализующие чары, эта же тварь не поддавалась манипуляциям, да еще и давала магический отпор!
Собравшись с мыслями, она в уме сплела матрицу заклятия и медленно вывела руку вперед, сложив пальцы лодочкой, указывая на хищника.
Она на одном дыхании прокричала несколько слов Первого языка и зажмурилась, ожидая яркой вспышки, но не дождалась.
Эхо ее голоса гулко разнеслось по стенам пещеры, однако ожидаемого результата так и не последовало.
Тварь громко чихнула.
Ведьма недоуменно воззрилась на свою руку, на кончиках пальцев которой потухли белые огоньки, так и не успев разгореться. Да что это такое?!
Красные фонарики медленно, но уверенно двинулись в ее сторону, неумолимо приближаясь. Когтистые лапы царапали по дну озерца, в воздухе запахло мокрой шерстью, а девушка не сдвинулась с места.
— Ладно, — сдалась она, показывая волку зажатый в кулаке нож. Тот опасливо приостановился. — Видишь? Все, его больше нет, — девушка нагнулась, не отпуская факела, и с металлическим скрежетом поставила клинок на каменный пол. — Идет?
Тварь довольно заворчала. Да неужто она и человеческую речь понимает? Даже оборотни, и те слушают лишь внутренний голос да первобытные инстинкты.
Она судорожно перебирала в уме все похожие образы, пытаясь найти средство для победы, но подобных существ ей еще не встречалось. Значит, будем импровизировать.
Сглотнув образовавшуюся слюну, девушка в голове стала прокручивать нити нового заклятья. Со стороны всем могло показаться, что ее вот-вот стошнит, но магия всегда требует платы. Перед глазами замелькали цветастые картинки, она стремительно и — надеюсь — правильно стала накручивать на мысленные шестеренки прозрачные ленты магии, будто бы плетя канву и делая на ней замысловатые узоры. По ее лицу побежали капли пота, жилка на лбу вздулась и стала пульсировать в такт взбесившемуся сердцу, а в низу живота сильно затянуло и треснуло так, словно лопнула струна. Девушка резко выпрямилась и выкрикнула Слово, приготовившись к землетрясению.
По идее это заклинание должно было поднять врага в воздух, сплющить его скалами и для верности забить его легкие водой, однако такого не случилось. Воздух задрожал, зашипел, гул стремительно усиливался, а потом...
Волк чихнул во второй раз и мотнул массивной головой, словно стряхивая муху.
Она застыла с раскрытым ртом не в силах вымолвить ни слова. Невозможно! Даже самая умная тварь не смогла бы противостоять такому заклинанию!
Тем временем разозленный волк, закатывая губы и показывая ей острые желтоватые клыки размером с половину ее пальца, подошел к ней вплотную. Большой седой зверь размером с доброго теленка глядел на нее исподлобья, тихо рыча, и чего-то ждал, будто не решаясь нападать.
К ее удивлению, вблизи его глаза не светились кровью, да и вообще казались ей... безопасными. Волк поджал уши, огрызнулся. Нечто вдруг заставило ее вытянуть руку перед собой и осторожно положить ладонь на лоб грозному зверю.
Она зажмурилась, приготовившись к резкой боли, но ее не последовало. Волк, навострив уши, наклонил голову вбок и тихо заскулил, бросая тоскливые взгляды на туннель позади. Фыркнув, он сбросил ее руку и отошел назад шага на два-три, зазывая ее за собой.
— Хочешь мне что-то показать? — не веря в происходящее, спросила она.
Волк осмысленно кивнул и повернулся к ней спиной, семеня в сторону туннеля. Вздохнув, она недоверчиво сделала шаг вперед и задумалась. Какого черта она творит? Это на все сто ловушка, в конце которой ее точно ожидает смерть, но разве у нее есть выбор? Смог бы волк убить ее здесь, убил бы.
Вздохнув, она двинулась следом.
* * *
— Ай, чтоб тебя! — вскрикнула она, ударившись лбом о незаметный кристаллический нарост, который вдруг треснул и с размаху свалился ей на большой палец.
Волк тихо фыркнул, мотнув мордой, будто бы смеясь над ее неловкостью. Девушка скривила губы, но предпочла промолчать и двинулась дальше, прокручивая в голове сценарии побега. Есть ли у нее шанс выиграть? Нет, если уж она хочет выполнить свое задание и получить деньги, то надо дойти до конца. Стопроцентно этим волком кто-то управляет, но кто? Кто сможет отразить заклинание средней руки могущественной — а за последние пять лет скитаний и самозащиты она, несомненно, стала таковой — ведьмы?
Девушка украдкой коснулась пальцами маленького браслета на руке с человеческими костями, вбирая из них силу. Кости — великолепный ведьминский инструмент. Когда умирает человек, связанный с магией, его сила остается жить на земле в первозданном источнике, а кости являются ключом к нему. Чем сильнее жертва, тем больше магии ты можешь получить от его костей, важно только сдерживаться. Если ты возьмешь лишь часть, то она восстановится за неделю или две, но если сразу поглотишь все, то тебя либо сожжет изнутри, либо кость просто расплавится, унося с собой весь свой опыт и бесценный запас чар.
Пока на ее руке висели только четыре кости: две фаланги больших пальцев пары ведьм, которые хотели ее убить, частица берцовой кости торва — твари, владеющей базовыми знаниями и огромной чародейской мощью, — и край ребра... Тома.
Коснувшись последней кости, она стиснула зубы и глубоко вдохнула, стараясь не лишиться рассудка от хлынувшего в нее могущества. Теперь-то она понимала, почему тот старался лишний раз не задействовать чары: от десятой части кружилась голова, от девятой — подкашивались ноги, а пятая заставляла все внутри пылать и обугливаться, сжигая заживо.
Испытывала ли она стыд? Да, все-таки она осквернила труп любимого человека втайне от Джерарда — тот бы ее точно не понял, — но выбора не было. Она осталась одна, ей нужна была защита и хотя бы напоминание. В конце концов, не оставлять же все этой стерве Штригге! Она-то, наверное, каждый день пользовалась костями его безымянного пальца.
