Слава. Наследник

— Гена, я не хочу, чтобы ты уходил. Не хочу. И мне кажется, я могу сделать так, что ты останешься жить.

— Хмм...немного зная тебя, я бы не сказал, что ты склонен к безответственным заявлениям. Тогда стоит предположить, что это именно так и есть, как ты говоришь. Тогда расскажи, как ты видишь этот процесс — спасение моего дряхлого тела?

— Я не собираюсь спасать твоё тело. Я собираюсь спасти твою личность, переместив в новое тело.

— Вот как? Неужели ты умеешь это делать? Я горжусь тобой, потомок. Но разреши мне подумать, хорошо? Я слишком стар, чтобы предпринимать необдуманные шаги.

— Хорошо. Думай. Но только не очень долго. Надо решить, какое тело тебе подобрать.

— Тело? С телом проблем нет. Эта станция может изготовить любое тело. ЛЮБОЕ. А вот перемещать сознание без потерь для пациента мы так и не научились. Вы превзошли нас. У вас все умеют так делать?

— Нет — усмехнулся Слава — только я. Больше никого кто бы мог так делать — не знаю. Я мутант. Производное биолаборатории. Случайный продукт генной инженерии.

— Значит мне повезло. Мне всегда везло — спокойно сказал Гена, и усмехнулся — и тебе повезло. Стать наследником цивилизации — это ли не честь? Ты просто не представляешь, что такое эта станция! Ты можешь изготовить тысячи созданий, таких, какие тебе хочется изготовить, наделить их разумом, или не наделять разумом, придать им какие-то свойства, облик, умения — и заселить прежде безлюдную планету. Ты — бог! Ты можешь уничтожить планету, и наоборот — сделать её живой! К примеру — если планета пуста, не имеет атмосферы, ты можешь вывести существ, которым не нужна атмосфера, и которые, поедая кору планеты выделяют кислород. И через сто лет запустить туда живых существ, населить животными, растениями, всем, что нужно планете. И для этого нужно только ПОЖЕЛАТЬ! Разве не интересно?

— Интересно. Только почему этот интерес пропал у вас? Почему ваша раса утратила интерес к жизни? Почему вы бросили осеменять вселенную?

— Когда ты осеменишь планет столько, что уже забываешь где был, и что делал — становится скучно. Всё когда-то приедается, даже роль Создателя. Боги тоже устают жить. Когда-нибудь ты меня поймёшь. Хочется бросить всё и начать жить снова. Например — таким, как ты. Человеком — с твоей точки зрения.

— Ну что же, давай сделаем тебе такое же тело, как у меня! Свойства, присущие моему телу, передать вряд ли получится — слишком уж уникально оно по своим параметрам, но внешне оно будет точно таким же. А потом можно и модифицировать — при желании, конечно. Может твоя станция сделать такое тело?

— Моя станция? Это твоя станция. Мне это больше не интересно. Теперь ты бог, демиург, Создатель. И это — твоё дело. А я хочу просто жить. И не думать о судьбах множества цивилизаций. Простым человеком. Но я не откажу тебе в совете, нет! Конечно — я всегда помогу тебе, если моя помощь будет тебе нужна. Но ты и без меня прекрасно обойдёшься, уверен. Станция полностью автоматическая. Ты сейчас это увидишь. Я тебе всё покажу и расскажу. Мозг станции выполняет то, что ты ему скажешь. Передать управление мозгом могу только я. Последний дежурный демиург станции Сар-оанг.

Путешествие на гравиплатформе закончилось в огромном, совершенно круглом зале, в котором не было ничего, кроме стен янтарно-жёлтого цвета, испускающих рассеянный свет, как будто огромная Луна висела над головами пришельцев. Пол сделан из такого же материала, а потолок терялся в вышине и не был виден снизу, как Слава ни напрягал глаза. Он почувствовал себя в этой громадине таким маленьким, таким ничтожным, что даже поёжился от пробежавших по коже мурашек.

— Что, пробирает? — усмехнулся Гена — меня тоже вначале так пробирало. Но потом привык.

— А что это? Где мы находимся? И где этот суперкомпьютер, о котором мы говорили?

— А это он и есть. Мозг станции-демиурга.

— Где? Где он, мозг? — не понял Слава и оглянулся вокруг.

— Мы стоим в нём — снова усмехнулся Гена — всё, что ты видишь — это мозг! Величайшее произведение нашей расы. Он вокруг, он под нами, он везде — Мозг. Это он управляет всеми процессами, он создаёт то, что ты хочешь. Но не надо переоценивать его — это всего лишь инструмент. У него нет интуиции, он не может понять некоторых вещей. Ему не дано. Но при этом — это могущественный, величайший разум во вселенной. Парадокс? Никакого парадокса. Нет ничего сложнее, чем человек.

— Ген, а ты не задумывался над вопросом — вот вы создали множество рас во вселенной, да. Но кто создал ВАС?

— Этот вопрос неразрешим. Мы не смогли на него ответить — после недолгого молчания сознался последний из Предтеч — ладно, мы ещё успеем обсудить проблемы создания миров. Нужно вначале зарегистрировать тебя, как демиурга, иначе...в любой момент я отброшу щупальца, и останешься ты на станции один, без сопровождения, и как чужеродный элемент, будешь немедленно уничтожен.

— Ого! Нет уж, давай ближе к делу! — забеспокоился Слава и ему показалось, будто чьи-то глаза, не добрые, и не злые, всматриваются в его душу, просвечивая её, как ренггеном — скажи, он нас слышит?

— Слышит. Он слышит и видит всё, но реагирует только на прямой вопрос, или же на какие-то действия, противоречащие его установкам. Если бы ты попытался сейчас нанести вред его структурам — выстрелил бы в стену, или попытался ударить предметом, способным нанести вред — тут же поплатился бы жизнью.

— Активируй, Ген! Мне не терпится ощутить себя демиургом! Как это, быть богом?

— Узнаешь. Поначалу очень интересно, тебя распирает чувство своего всемогущества, а потом...потом привыкаешь, как к рутине. Но никогда тебя не оставляет чувство своей нужности. До тех пор, пока...не оставляет. И тогда...тогда ты превращаешься в старого человека с отваливающимися щупальцами. Всё, хватит болтовни! Рекрут-демиург, слушай команду последнего оператора станции Сар-оанг! Расслабься, не волнуйся...сейчас будет удар по сознанию...спокойно! Тихо! Тихо, Слава! Это я, Гена! Стой! О вселенная! Как ты силён! Никогда не думал, что в таком тщедушном теле могут таиться такие силы! Ох! Ты меня убьёшь! Успокойся!

Слава бился в захвате щупалец Гены. У него изо рта пошла пена, и по его телу пробегали судороги. Он рвал щупальца Гены голыми руками, отрывая от них целые куски, а удары кулаков дробили костяные пластины 'монстра', проламывая их, как картонные коробки. Это продолжалось секунд десять, но хватило на то, чтобы Предтече был нанесён вред, сравнимый с тем, как если бы человека изорвал волк. Если бы волна судорог продлилась дольше, Слава, вероятно, мог бы изуродовать инопланетянина так, что тот бы умер на месте.

Открыв глаза, Слава посмотрел на свои руки, избитые, покрытые своей и чужой кровью, на ошмётки плоти Гены, разбросанные вокруг, на раны, покрывшие 'монстра' с той стороны, где он удерживал Славу и с ужасом спросил:

— Что это было? Это Я сделал? Ген, прости, я ничего не помню! Я не хотел причинять тебе вред, клянусь!

— Ты не виноват. Это я болван. Не предупредил. Процесс активации, соединения с мегамозгом не проходит просто так, бесследно. Я считал, что смогу тебя удержать, и ты не причинишь вреда себе и окружающим. Я счёл тебя слабым настолько, что я смогу тебя блокировать, как ребёнка. Спасибо тебе — хоть не убил. Хотя...ещё минута, и мне пришёл бы конец. И это голыми руками! Без оружия! Слава, я восхищён тобой. Ты действительно уникален. Ладно, снова к делу: теперь ты подключен на мегамозг станции. Пока ты этого не ощущаешь, но это так. Ты можешь с ним разговаривать, давать указания. Всё, что угодно. Только будь осторожен — информации столько, что ты можешь в ней захлебнуться. Мозг человека, если он не подготовлен, не выдержит такого потока. Ты должен ограничивать себя, и контролировать свои мысли. Если ты хочешь что-то сделать — сосредоточься на этой, и именно этой команде, или проблеме. Ничего стороннего, ничего отвлекающего. Иначе мегамозг подаст тебе информацию, которую ты подсознательно хотел узнать, и ты захлебнёшься в её потоке. Всё, хватит, давай-ка пробовать. Представь что-то, что ты бы хотел увидеть.

— Подожди. Ген, я не сильно тебя повредил? Скажи — а почему станция не может восстановить твоё тело?

— Может. Не восстановить, а закрепить его так, чтобы оно медленнее разрушалось. Я могу протянуть вместо недель — годы. В разлагающемся теле, составленном из трупов съеденных мной разумных существ. Гигантском, непомерно раздувшемся, неспособном нормально передвигаться. Как ты думаешь, мне это надо?

— Мда...я как-то не рассматривал проблему с этой стороны. А новое тело? В новое тело — пойдёшь? Ты подумал?

— Хмм..да. Пойду. Мне стало интересно — что получилось из наших усилий. Прожить жизнь в новом теле, новую, непохожую на прежнюю жизнь, при этом помня о прежней — это интересно. Как только ты разберёшься с командованием станцией — займись подходящим телом. Только поторопись — мы с тобой всё разговариваем, а тывсё никак не пробуешь соединиться с мегамозгом. Я чувствую, что ты чего-то боишься. Чего? Расскажи мне о своих страхах. Я помогу тебе.

— Боюсь? Наверное — да. Боюсь раствориться в этой махине, стать её придатком. Эти десять секунд, что я пытался соединиться с мегамозгом...кое-что я помню. Кое-что. Я стал всем, и стал ничем. Меня просто не стало. Я не могу этого передать, но Славы там не было. Был гигантский разум, который впитал меня без остатка, а потом выплюнул, как будто попробовав на вкус. Вот что я ощутил.

— Контроль. И только контроль! Я же тебе сказал — контролируй свои мысли! Осознавай себя, не девай себя поглотить! Пробуй! Времени очень мало. Пробуй. Если хочешь, чтобы я жил...

— Запрещённый приём — проворчал Слава и закрыв глаза, сказал:

— Ну что, привет тебе, мегамозг. Покажи, как ты следишь за живыми существами на планете... — он не успел закончить.

Мир распахнулся, будто кто-то сдёрнул с громадного трёхмерного экрана чёрное, непроницаемое покрывало. Слава видел всё, знал всё! Множество глаз передавали информацию в свой мозг, и не знали, что тут же она отправляется в мегамозг планеты, так сказать транзитом. Почти все существа, которые летали, бегали, ползали по этой планете обладали псионическими способнстями. Они не могли осознать происходящего, но исправно передавали информацию своему хозяину. А в остальном — они жили так, как хотели. Ели, пили, воевали, размножались и умирали, удобряя планету...нет, не планету — станцию — своими телами.

Теперь он знал, как 'Хозяин' умудряется узнать о том, что происходит в мире.

Затем Слава поднялся на боевые платформы, прикрывавшие планету от агрессии из космоса, платформы, служившие первым рядом защиты. Против кого? Против шалящих детишек, которым нельзя давать в руки такое оружие, как станция Предтеч.

Платформы были старыми, древними, как и все машины планеты. Их броневые плиты были похожи на танковую броню, попавшую в перекрёстный огонь противотанковых пушек. Вмятины, местами прорехи — мелкие, крупные — всякие. То ли это были следы метеоров, прилетевших из космоса, то ли следы попыток уничтожить платформы одним из захваченных кораблей.

Слава задумался — стоит ли снимать запрет на подъём кораблей? Стоит ли позволять разумным существам пользоваться полной свободой? И тут же сказал себе — нет. Пусть остаётся так, как оно есть сейчас. За исключением...Шаргиона. Всё, что вылетает из него, он сам, те, кто является экипажем живого корабля не должны следовать общим правилам.

Слава усмехнулся — 'Все животные равны, но некоторые — равнее!' Там было и будет всегда. Впрочем — ограничения свобод существуют до поры, до времени. Пока он до конца не разберётся со станцией. А он разберётся. Но пока — первое, что нужно сделать — это заполучить тело для Гены. И он подал команду Мегамозгу.

Через несколько секунд ощутил укол в ногу, и увидел, как небольшой зверёк, напоминавший нечто среднее между черепахой и слизнем (он был полупрозрачен и не имел ног), улепётывает от него в сторону выхода из Мегамозга.

Следом за ним появились десятки похожих существ — они собирали кусочки плоти Гены, очищали, 'вылизывали' пол. Биороботы-уборщики отдраили территорию, кучка роботов поменьше заползла на Славу, застывшего, как статуя и вычистила одежду. Он только довольно усмехался, краем глаза наблюдая за их действиями. Тот, уколовший его 'черепашонок', был посланцем биолабораторий — в автокалавах уже подготавливалось место для нового тела, которое нужно было вырастить из клеток, взятых у Славы.

Куча биороботов напала и на Гену — они заползли на него, как толпа жуков-падальщиков, и стали приводить в порядок, заливая раны и язвы заживляющим гелем, тут же впитывающимся в тело и зарубцовывающим повреждения. Они запустили в него тонкие, почти невидимые тяжи, заливая в организм укрепляющие вещества и поддерживая повреждённые органы. Гена лежал, полуприкрыв огромные глаза, и молчал. Потом спросил:

— Ну как ты? Немного освоился? Я ведь полностью отсоединился от мозга станции. Теперь только ты здесь хозяин. Спасибо, что полечил, только этого лечения надолго не хватит.

— И не надо надолго. Тело будет готово через сутки. Ты получишь такое тело, как у меня. Только без модификаций. Обычное тело человека. Захочешь — мы потом тебя модифицируем. А не захочешь — будешь жить как человек, и умрёшь, как человек. Ты сможешь иметь детей, сможешь делать всё, что делает человек.

— Тебе придётся учить меня — проворчал Гена — и даже ходить-то на двух ногах не умею. А что касается размножения — вообще-то наши женщины откладывают...откладывали яйца. Не представляю себе — как это делается по-другому. Интересно.

— Вот видишь — интересно! А ты заладил — устал, неинтересно, бла-бла-бла... Жить интересно! Столько всего впереди! Будем жить, Гена!

— Будем, Слава — усмехнулся последний из Предтеч и закрыл глаза. Гель убрал боль, и ему стало спокойно и хорошо. Теперь он не один. А впереди интересная жизнь. Интересно будет посмотреть на результаты своей работы...

Глава 11.

— Бунт! В рабских загонах бунт! — в рубку корабля вбежал наёмник, хмурый и сосредоточенный — Антуг просит вас обеих прибыть к загону для взрослых.

Сильмара подняла глаза на Наташу, и мрачно сказала:

— Ожидала этого. Я тебе ещё три дня назад сказала: такое скопление людей разных рас в закрытом пространстве приведёт к неприятностям. Говорила? А ты?

— А что я, что я — раздражённо парировала Наташа — будем пытаться убедить! Твои методы слишком жестоки. Чем мы тогда отличаемся от рабовладельцев, если будем избивать этих людей? Я сама была рабыней, знаю, что это такое! А ты ни секунды не была, как ты можешь знать, что они чувствуют? Тебе лишь бы морду набить кому-нибудь!

— Я не знаю, что чувствует рабыня. Но я знаю, что почувствуешь ты, когда они начнут драться между собой, и набросятся на охрану! Я не готова терять своих людей из-за того, что мы не смогли как следует наладить дисциплину! Пошли к ним, будем разбираться на месте.

Лицо Сильмары было хмурым, она старалась не смотреть на Наташу. Слова начальницы и подруги неожиданно сильно её задели, ударив в больное место. Рабыней она не была, да, но хлебнуть в своей жизни помоев ей пришлось по самое горло. Потому упрёки Наташи на её взгляд были несправедливы.