Но сон так и не кончился; резкий толчок от торможения оповестил девушку о прибытии на место, и она с сожалением покинула теплый автомобиль. Вкрадчиво хрустнул снег под ногами, и легкий ветер обдал её щеки ледяным дыханием. С силой хлопнув дверцей и проследив, как машина медленно отъезжает в сторону стоянки, Артурия неторопливо оглянулась. Здесь, в сердце человеческого улья, многочисленные фонари заливали светом ночное небо, и от того оно отяжелело, окрасилось в неестественный рыже-розовый цвет, а звезды и вовсе не могли соперничать с электричеством. Впрочем, отель ловко подменял испорченную природную иллюминацию искусственной. Конечно, обвитые белыми и синими огоньками деревья не могли сравниться с настоящим небосводом, но кто об этом вспомнит, если всю свою жизнь горожане проводят под бесцветным куполом мегаполиса? Вздохнув, так как такая ночь нагнетала в душе лишь чувство одиночества, Артурия направилась к автоматическим дверям здания.
Внутреннее убранство отеля полностью соответствовало как приближающемуся празднику, так и громкой славе гостиницы. Огромная, увешанная золотыми и серебряными шарами ёлка в вестибюле, выставленные на полках-витринах крупные шишки, припорошенные искусственным снегом, замысловатые ёлочные венцы и бесчисленная мишура сразу погружали посетителя в атмосферу чудес и волшебства. Увы, Артурия не могла разделить эти трепетные чувства с остальными гостями отеля: украшения и доносящиеся отовсюду поздравления 'с наступающим' вновь разбередили её душевную боль, и та с новой силой сжала её сердце. Девушку тянуло вернуться в темный салон машины, чтобы опять, ни о чем не думая, вглядываться в бесконечную зимнюю ночь. Но прежде чем позволить себе погрузиться в забытьё, надо было завершить то, ради чего она сюда приехала. Не привыкшая ходить вокруг да около, Артурия решительно направилась к регистрационной стойке. За ней сидела симпатичная рыжеволосая девушка и что-то споро печатала на компьютере.
— Извините, я приехала отменить заказ номера семьсот двадцать пять.
— Одну секундочку, — кивнула администратор Артурии, хватая зазвеневший телефон и что-то коротко отвечая в трубку. — Да, я вас слушаю, — обратилась она наконец к девушке, не отрываясь от своей основной работы.
— Я по поводу номера семьсот двадцать пять... — начала было снова Артурия, но администратор, будучи, по-видимому, обо всём уже осведомлена, энергично кивнула:
— Ах, так, это вы? — и, окинув девушку быстрым взглядом, подозвала одного из служащих. — Отведи молодого человека в семьсот двадцать пятый.
— Нет, вы не поняли: я хочу отказаться от бронирования, — запротестовала было Артурия. К тому, что с низким хвостом и в черном пиджаке с брюками её часто принимают за юношу, она уже привыкла.
Однако рыжеволосая девушка осталась невозмутима и только ещё приветливей заулыбалась:
— Да-да, там вам всё объяснят.
Ничего уже не понимая, Артурия отправилась за работником. Что было поделать? Куда её вели, туда и приходилось идти.
Неспешный лифт оповестил достижение седьмого этажа незатейливой мелодией, и Артурия очутилась в извилистом, увитом светящейся гирляндой коридоре. Доведя девушку до двери с табличкой '725', служащий постучал и вежливо приоткрыл ей дверь. На какое-то мгновение у Артурии промелькнула надежда что, может быть, отец всё-таки успел прилететь и просто решил ей устроить сюрприз. Однако она быстро отмела нелепую мысль в сторону: чудеса встречаются только в сказках, но не в реальной жизни. И, тем не менее, в номере кто-то был. Менеджер? Управляющий отеля? Пожав плечами, Артурия шагнула вперед. И первое, что она увидела, переступив порог комнаты — это проницательный багряный взгляд Гильгамеша, стоящего около окна. Всё разом стало на свои места.
— С Новым Годом, моя королева, — весь вид парня свидетельствовал о том, что он ждал появления девушки.
— Я так понимаю, отказ отменить мою бронь по телефону — твоих рук дело? — вместо приветствия сухо констатировала Артурия.
— А ты, однако, быстро соображаешь, — нисколько не смущаясь, признал Гильгамеш. Казалось, он был чем-то взбудоражен, и в его позе, на первый взгляд вольготной, сквозило лихорадочное оживление.
'Черт! Он действительно это подстроил ', — досадливо подумала про себя Артурия. А ведь можно было догадаться, что звонок был поддельным. Ей ведь с самого начала показалось странным требование лично приехать в Гранд отель. Но она была так расстроена звонком отца и настолько поглощена своими эмоциями, что даже и не вспомнила о Гильгамеше. И вот ведь нахал: стоит, будто ничего не произошло, и ни капельки ему не стыдно. Вот почему, почему, когда она только позволила себе немножко поверить в него и допустила мысль, что с ним можно общаться, как и с любым другим человеком, он опять ведет себя вот... так?
— А сложно было не ударяться в экстравагантность и позвать меня по-нормальному? — устало заметила Артурия, чтобы как-то оживить затягивающееся молчание.
— А ты как будто пришла бы? — удивился Гильгамеш. — Впрочем, если пообещаешь впредь быть послушной, я, конечно, больше не буду прибегать к таким крайностям.
Артурия невольно запнулась, размышляя над заданным вопросом. А на самом деле, пришла ли бы она? После поездки на море её отношение к парню, конечно, сменилось с негативного на нейтральное, но с чего бы ей бежать к нему по первому зову? А сегодня, когда настроение опустилось ниже плинтуса и не то, что разговаривать — видеть никого не хотелось, Гильгамеша с его Новым Годом она бы точно отправила куда подальше. Нет, как ни крути, просто так Артурия бы к нему не поехала. Однако разве это основание, чтобы по первой прихоти затаскивать к себе людей? Что за потребительское отношение к чужой личной жизни?
— Я тебе ничем не обязана и обещать ничего не собираюсь, — отрезала Артурия, твердо глядя в лицо парню. — И если это всё, что ты хотел мне сказать, то благодарю за поздравления и я пошла, — да, здесь так безрадостно и пусто, а она мечтает поскорее очутиться в убаюкивающем безмолвии ночи.
— Нет, так просто я тебя не отпущу, — властным тоном объявил Гильгамеш.
Девушка услышала позади себя шорох, а затем за её спиной что-то щелкнуло: Энкиду, откуда-то неслышно подкравшись к двери, закрыл её на замок. Артурия было бросилась отнять ключ, но юноша ловким движением перебросил его другу.
— Нет, ну это уже слишком! — возмутилась девушка. Ей так хотелось, чтобы её сейчас оставили в покое. Настроения общаться с кем-то не было напрочь, и парни, эгоистично поступающие по-своему, начинали злить. А ещё больше Артурия злилась на собственную опрометчивость.
— Хватит упрямиться, моя королева, — мягко, но с нотками превосходства сказал Гильгамеш. — Я всего лишь хочу провести с тобой Новый Год. Или ты стесняешься сказать мне 'да'?
— Я сейчас водителю своему позвоню, — угрожающе положила руку на карман пальто Артурия.
— Твой водитель уже далеко.
— Что? — Артурия мысленно чертыхнулась. У Гильгамеша, по-видимому, план был продуман до самых мелочей.
— Как только ты подошла к регистрационной стойке, твоему водителю была отправлена записка, подделанная под твой почерк, в которой говорилось, что ты встретила друзей и он может отправляться обратно, — объяснил Гильгамеш, с удовольствием наблюдая за обескураженным лицом девушки. Наконец-то она будет в его власти! Ему наскучили однообразные лицейские будни, где он перекидывается с Артурией лишь статичными фразами, а прошедшие два дня каникул, в течение которых он даже голоса её не слышал, обернулись настоящей мукой. Но теперь-то у него будет достаточно времени, чтобы пообщаться со своей возлюбленной.
— Ты хоть в курсе, что я за это на тебя в суд подать могу? — настороженно спросила Артурия. Она не переставала поражаться, на что был способен пойти Гильгамеш ради исполнения своих прихотей.
— Максимум, что ты высудишь с меня за подделку документов — это штраф. И если тебе так принципиальны деньги, я могу их перевести на твой счет хоть сию минуту, — равнодушно отмахнулся Гильгамеш. — Ах, да: даже не думай тайком звонить или отправлять смс дворецкому, иначе мне придется конфисковать твой мобильный телефон. Не заставляй меня идти на крайние меры, — и на его губах проблеснула хищная улыбка.
— Что мне надо сделать, чтобы ты меня отпустил? — обреченно вздохнула Артурия.
— О, ничего особенного, — победоносно усмехнулся парень. — Тебе надо всего лишь выиграть.
— Во что?
— Во что угодно, — рука Гильгамеша указала на гору коробок с настольными играми, возвышавшихся на выдвинутом на середину комнаты столе. — Начнем с шахмат. Эн, не хочешь сыграть?
Вернуться в оглавление
Глава 20 — Новогоднее веселье
Черная зимняя ночь распласталась над городом. Свежевыпавший снег, устилающий дороги и крыши домов, холодно искрился, отражая сияние голубой луны. В этом царстве мороза и темноты залитый светом номер отеля выглядел особенно уютно, даря ощущение защищенности и покоя. Стрелки часов бесшумно бежали вперед, отсчитывая последние часы старого года, в то время как трое молодых людей склонились над шахматной доской, не замечая хода времени.
'Слон на F-4, конь его защищает... Если удастся построить комбинацию, у меня будет преимущество над противником', — Артурия сосредоточенно продумывала свои шаги, украдкой поглядывая на хмурящего лоб Энкиду. — 'А если он поставит вон ту пешку на E-5?'. Сохраняя внешнюю невозмутимость, чтобы никоим образом не дать парню намека на слабое место в своей защите, девушка внимательно следила за его действиями, одновременно продумывая обходные пути, если вдруг опасная пешка всё-таки будет передвинута.
Поначалу Артурия села за игру нехотя, сцепив зубы, от всего сердца желая оказаться посреди необитаемого острова, где её не достал бы никакой Гильгамеш. И эта несобранность незамедлительно дала о себе знать: в начале игры Артурия самым глупым образом лишилась одной из пешек, а чуть позже Энкиду забрал у неё и коня. Потери больно ударили по самолюбию девушки, пробуждая в ней желание бороться, а также напомнили, что, если ей и вправду хотелось поскорее покинуть отель, она должна была вдумываться в то, что делает. Не многие об этом знали, но Артурия, на самом деле, была весьма азартным человеком и, принимая участие в игре или соревновании, очень быстро входила в раж. Прорабатывая свою стратегию, пытаясь разгадать тайные намерения Энкиду за простыми передвижениями фигур, Артурия всё глубже и глубже погружалась в расчерченный мир шахматной доски. И постепенно, ход за ходом, она увлеклась.
Попался, попался! Ещё один неосторожный шаг со стороны Энкиду, и она выполнит свою задумку. Артурия бережно передвинула ферзя на одну клетку назад. Юноша, задумчиво проследив за её выбором, накрыл рукой свою крайнюю пешку. Сердце девушки волнительно сжалось: именно эта фигура была последним препятствием на её пути. Ну же, сдвинь её! Но юноша медлил. Он словно почуял неладное, и его пальцы нерешительно замерли на полированной белизне мрамора. В эту мучительную минуту ожидания Гильгамеш, до этого вольготно прогуливающийся по комнате взад-вперед, подошел к их столу и, окинув доску насмешливым взглядом, указал другу:
— Белый слон.
Энкиду, встрепенувшись, ещё раз вгляделся в расположение фигур и, оставив пешку, быстро отвёл своего коня назад.
— Так нечестно! Ты подсказал ему! — возмутилась Артурия. Разочарованию от неудавшегося плана не было предела.
— Мы с Эном — всё равно, что единое целое, так что мне можно, — властно постановил Гильгамеш. — И потом, в этой комнате правила устанавливаю я.
Ничего не ответив, девушка бросила парню полный ярости взгляд и продолжила игру. Задуманная ею комбинация должна была пошатнуть силы Энкиду после того, как она допустила несколько опрометчивых шагов в начале партии. У девушки даже теплилась надежда, что при должном умении она сможет поставить юношу в невыгодное положение. Но теперь её шансы на победу резко уменьшились. Противник по-прежнему располагал бОльшим количеством фигур (а следовательно — и большей гибкостью), а осуществление новой комбинации требовало времени. К тому же, Энкиду теперь станет гораздо бдительней. Тем не менее, как бы тяжело ни было, сдаваться не было в правилах Артурии, и она, отметя эмоции в сторону, снова погрузилась в игру. Пожалуй, рокировка лишней не будет...
...— Увы, моя Королева, шах и мат, — победоносно объявил Гильгамеш.
— Благодаря тебе, — ядовито заметила девушка: досада от проигранной партии так и клокотала в её душе. Пожалуй, парень впервые задел самолюбие Артурии.
Да, в итоге она проиграла. Не с треском, конечно, так как боролась она с отчаянностью утопающего, но вмешательство Гильгамеша лишило девушку удачной возможности сравнять силы с Энкиду. Впрочем, партия всё равно вышла увлекательной. Откинувшись в кресле и обозревая картину своего поражения, Артурия прокручивала в голове ход игры, размышляя, как бы ещё можно было поступить в том или ином случае. Она была утомлена от двух часов напряженных размышлений, но возбуждение по-прежнему охватывало её, подогреваемое неудовлетворенным желанием победить.
— Во что теперь будем играть? — подал голос Энкиду. — Давайте во что-нибудь коллективное, чтобы всем вместе.
— Тогда в уно, — взял Гильгамеш плотную стопку карт из нагромождения игр. Артурия потерла виски, чтобы взбодриться: уж сейчас-то она обязана взять реванш.
Сели в кружок. Пока Гильгамеш с заговорщицким видом тасовал карты, Артурия позволила себе окинуть взглядом номер, который ещё недавно принадлежал ей. Всё произошло так быстро — и встреча с парнями, и партия в шахматы, что девушка даже не успела как следует осмотреться.
В принципе, обстановка мало чем отличалась от той, что должна была ожидать её с отцом: рядом с балконом, сейчас загороженным плотной шторой, стояла ёлка, на манер той, что украшала холл отеля. Те же елочные венцы, мишура и гирлянды. И настоящий, потрескивающий камин, в отсветах которого поблескивали отставленные в сторону шахматы. Эти шахматы, надо признать, были настоящим произведением искусства: изящно высеченные из мрамора и инкрустированные черным и белым жемчугом. Таким набором можно было даже просто украшать свой дом, и Артурия гадала, не был ли комплект сделан на заказ. А за овальным столом, за которым сейчас бы Утер открывал бутылку шампанского, сидели они с парнями, и Гильгамеш раздавал карты. Странно, но мысль об отце не вызвала у Артурии на этот раз тоскливого отклика. Всё, что произошло до встречи с Властителями Лицея, в её сознании было словно подернуто дымкой и, казалось, уже не имело прежнего значения. Удивленная такой переменой, девушка попыталась было разобраться в собственных ощущениях, но тут началась игра.
— Даме — первый ход, — изрек Гильгамеш, налегая на первое слово.
— Какие мы великодушные, — раскрывая свой 'веер' и оценивая выпавшие карты, фыркнула Артурия. Она всё ещё злилась на парня за подсказку, и ей хотелось как-нибудь ему насолить. — Что ж, тогда не обессудь, -с наслаждением отмечая, как вытягивается самодовольное лицо Гильгамеша, девушка выложила перечеркнутый круг, означающий, что блондин должен пропустить ход. — Энкиду, твоя очередь.
