Общий текст

— Что насчёт других кандидатов?

— А ничего. Они не прошли отбор.

'Главное чтобы вы, господа инопланетчики, их в расход не пускали.'

Облокотившись об борт я задумался о странностях жизни. Не о жизни вообще, а конкретно вялотекущей со мной. Как не крути, а предложение выглядело достаточно заманчиво, чтобы рассматривать его всерьёз. В любом случае, обязательно потребуется выведать всё, не забывая, что возможный контракт придётся заключать с 'адвокатом дьявола'.

— Чего молчишь?

— Да так, вот думаю. Жил-жил не тужил, да бабка нагадала.

— Какая бабка?

— Присказка, это. Ты это... Того... Хотя бы рассказал, в каких условиях мне, возможно, придётся работать.

'Интересно, а в чем именно будет заключаться моя работа?'

— В каких условиях? Хм. Обязательно. И начну я свой рассказ, пожалуй, с моего последнего мира.

Олег говорил, а я слушал. Об сложных тридцати семи годах проведённых в мире Зитор и его бесконечных войн на истребление. Об огромных познаниях которые ему удалось приобрести во множестве опасных 'командировок'. О фантастических мирах, что он видел, встреченных расах и их проповедуемых странных обычаях. Олег завяз в своём повествовании, а я в ломке моих стереотипов и крушении незыблемого мировоззрения. За разговором не заметил наступления ночи. Слабого зеленоватого света ночников хватало, но и не мешало видеть блестящие поплавки на глади воды. С удивлением заметил, что снова с энтузиазмом рыбачу. Настроение витало где-то высоко в облаках. Я уже не относился к происходящему с пессимизмом. Даже совсем наоборот. Мне хотелось этого. Какой-то подростковый порыв. Нет. Какая-то уверенность, перемешанная с азартом. А когда Олег рассказал о моем новом мире, и о том, что я гарантированно буду уметь манипулировать магической энергией, я окончательно принял решение. Ну как можно отказаться, когда вас насильно вынуждают поменять разваливающуюся однокомнатную хрущевку на новый особняк на берегу швейцарского озера? Само собой разумеется, я слегка не то ляпнул, но общий смысл понятен.

Вкратце о моём новом доме. Это две планеты связанные переходами, позволяющими перемещаться между ними.

Лентали — малая планета. Ее пронизывает поток энергии, вызывая резонанс с ядром и создавая сильный энергетический фон. Этой энергией можно управлять, чем некоторые сознательные и не совсем таковые элементы с успехом занимаются. Два больших континента, которые постоянно воюют друг с другом. Хотя это и не является проблемой, в научно-техническом плане развитие почти на полном нуле, впрочем, прогрессирующая наука о магии, и накопленные знания помогают в решении многих задач. Ну не совсем в привычном для меня по книжкам понятии, магии. По разъяснениям Олега, махать волшебной палочкой и творить лихие чудеса у меня не получиться. Лентали, в смысловом значении означает — живая земля.

Дентали — большая планета. Мёртвая земля, в противовес Лентали. Местные по незнанию считают эти земли обратной стороной Лентали. Из-за слабого энергетического фона, магия практически не используются. Правда в техногенном плане на порядок выше. По земным меркам, уровень конца девятнадцатого века. Обе планеты населяют одни расы, и между ними ведётся оживлённая торговля.

Покуда я сидел и в предвкушении приключений причмокивал губами, Олег ушёл в каюту, а когда вернулся, протянул мне что-то завёрнутое в грубую материю.

— Что это?

— Твоё 'Зерно Сущности'.

Вот и наступил волнительный момент знакомства со с... Но посмотрев на него я понял, что столь знаменательное событие уже состоялось за две недели до этой беседы.

Тогда мы с Олегом сидели на берегу реки, моросил мелкий дождик, а рыба почему-то отказывалась клевать. Размером с очень большую жемчужину, тускло светящуюся изнутри словно дешёвая китайская игрушка, каких везде пучок за доллар. Исключая момент, когда оно оказалось в моей руке. Его свечение слегка усилилось и тонкий голубой туман окутал мою ладонь. Я с подозрением дёрнул рукой, а Олег с явным удовлетворением забрав его обратно, спрятал в кармане. После чего предложил ехать домой по причине неудачной рыбалки. Хотя его настроение, было видно, неоспоримо улучшилось. И вот сейчас получается оно моё.

— И что мне с ним делать? Надеюсь, его не во внутрь применяют? — скептически разглядывая его поинтересовался я.

Он завернул зерно в материю, словно конфету в фантик, добившись, чтобы концы были равной длины и завязав на узел. И получившееся 'колье' попросил повесить на шею. Когда зерно оказалось под рубашкой, я почувствовал лёгкий укол в кожу и ощущение сжатости в груди. Олег уверил, что это нормально, и я скоро к этому привыкну.

— Когда я отправляюсь? — Сам того не заметив, я уже стал планировать своё дальнейшее расписание.

— Окно перехода может быть открыто в конце сентября. Если что-то не получится, придётся тогда ждать ещё почти два года, что очень не желательно. У тебя есть две недели, на урегулирование своих личных проблем. Не позднее двадцать пятого числа ты должен вернуться обратно.

— Так на кой ляд, ты меня сюда приволок? Мог бы и в Штатах всё рассказать, мне бы тогда и таскаться туда-сюда не пришлось.

— Ну что же ты за человек-то такой?! Всё тебе не так. На рыбалку я тебя позвал, на рыбалку. По мне так тебя вообще никуда отпускать нельзя. Но ты же сейчас выть и причитать начнёшь.

На этом и закончился наш разговор. Олег развернул катер и спустя некоторое время мы причалили к пирсу. Нас ждали. Олег по своим делам задержался на берегу, а меня гостеприимно проводили до дома, где уже ожидала приготовленная комната. В связи с навалившимся на меня диким потоком шокирующей информации я не обращал внимания ни на дом, ни на по деловому снующих вокруг людей. Приняв душ, с комфортом устроился на уютной кровати, где под грузом новых впечатлений мгновенно уснул.

На следующее утро, проснувшись поздно, я спустился вниз, где меня плотно накормили. Обговорив с Олегом оставшиеся мелочи и получив новую порцию рекомендаций, сидя в тени деревьев, затянувшись сигаретой, попытался построить хоть какой-нибудь план действий на ближайшие две недели. Отправка запланирована на конец месяца, так что по времени я вполне успевал всё сделать. Да если толком разобраться, то и делать-то мне ничего не придётся. Так, только пару важных дел решить, и тогда, по существу, меня ничто не сдерживает на этой грешной планете. Из личных вещей с собой ничего забрать не получиться. А жаль. Одним только списком своих пожеланий я легко смог бы ввести Олега в небольшую депрессию.

Под эскортом меня довезли до Монреаля, где я арендовал машину. На вопрос клерка, о сроке аренды, немного подумав, изменил свои планы, решив уложиться в неделю. Подписав бумаги и забрав ключи, вышел на улицу. Перед тем как пойти искать свою машину, тепло попрощался с Олегом, клятвенно пообещав не влезать ни в какие неприятности.

Выбравшись на фривэй не спеша поехал домой. Хм.. Я снимал часть дома. Две комнаты, кухня и часть гаража. Мне хватало. Но это не мой дом, так что как такового его у меня и нет. Почему-то настроение стало резко ухудшаться. Вчерашнего восторга я уже не понимал. С сомнением задумавшись о своём, возможно скоропалительном, согласии на эту, скорее всего, опасную авантюру, я всерьёз стал подумывать о причинах для вежливого отказа.

Так, ни куда не торопясь, через четыре дня я оказался в пригороде Атланты, в дешёвом номере мотеля, где по неосторожности остановился на ночь. Не раздевшись, брезгуя испачкаться, я лежал на постели, и сжимая в руке зерно, прокручивал рассказ Олега.

— На одной планете, которая покрыта непроходимыми джунглями, растут два гигантских древа. Настолько огромных, что облака обтекают их. Одно стоит на одном конце планеты, другое — на другом. Их называют Отцом и Матерью. Где-то раз в пятьдесят циклов наступает сезон ураганов. Сила ураганов настолько велика, что природа ещё несколько циклов залечивает раны. В самый разгар такого сезона от Отца отделяются споры, которые разлетаются по всей планете. Это и есть 'Зерна Сущности'. Спустя несколько циклов на Матери расцветают исполинские цветы. Какое отношение имеют друг к другу Отец с Матерью и что на самом деле происходит на планете никто так и не знает. 'Зерна Сущности' в свою очередь представляют из себя непостижимую загадку. Они действуют как паразиты. Но, почему-то, паразитируют избирательно. Когда происходит ассимиляция с разумным, последний приобретает поистине огромные возможности. Настолько огромные, что ещё никто не смог полностью раскрыть весь возможный потенциал.

— Можно стать богом?

— Нет, конечно, но факт, что зерна являются одним из величайших чудес Дархеве о чем-то, да говорит.

— Спасибо за подарочек, — саркастично заметил я. — Только вот ты знаешь, сомнения меня гложут. Как-бы это ваше величайшее чудо не оказалось банальным троянским конём, и этот паразит, решив воспользоваться моим телом, того... тютю... со временем незаметно уничтожит мою личность?

— Живой пример у тебя перед глазами, — тыкая себя пальцем в грудь, Олег решил успокоить мою параною. — Но хочу предупредить. Каждому зерно даёт что-то свое. Что получишь ты, никто не знает.

— Чего-то я не понимаю. Настолько могущественные цивилизации не смогли разобраться с тайнами всего-то одной планеты?

— Слишком лакомый кусочек для многих. Вследствие чего по специальному указу планета закрыта для всех.

— Закрыта, так закрыта. Бог с ней. Послушай, вот ты выбрал меня. Из твоих слов получается, что и мне придётся кого-то выбирать?

— Нет, Стас. Не переживай. Скорее всего, не придётся. У тебя это будет первый круг. Твоё задание заключается в другом, просто уютно устроиться и жить. Неплохо, да?

— Хорошо, если так. К слову, что за первый круг такой?

— Не обращай внимания. Что-то вроде официальной формулировки. Каждый пройденный мир — круг. Сейчас я на третьем. У тебя будет первый. Тебе бы о себе сначала научиться заботиться. Прости, ничего личного.

— Третий? — Я присвистнул. — Погоди. И в каждом ты жил не по паре лет. Плюс-минус. Получается...

— Да, в каждом мире я пробыл достаточно долго. И это не считая многочисленных посещений других миров, где если разобраться, в совокупности я провёл не меньше времени.

— Гхе... хорошо сохранился. Ну, по виду, тебе лет тридцать. А по существу?

— Возраст? Я и сам не помню. И по существу, как ты говоришь, сказать точно не получиться. По крайней мере, на земное летоисчисление перевести не удастся. Ну если приблизительно, то по земным меркам я прожил с несколько десятков человеческих жизней. Можно сказать, что устал жить.

— Устал? — я ухмыльнулся. — Да многие за такой бонус готовы свою душу дьяволу заложить, а он видели-те устал. Ну да ладно. Тебе виднее. Личный вопрос можно?

— Валяй.

— Несмотря на свою древность, мужик ты представительный и видный, спору нет, но за всё время нашего знакомства ни словом не обмолвился о семье.

— В нашей профессии...

— В нашей?

— Да, да. Привыкай. В нашей профессии не получается иметь полноценную семью. Когда я был молодым у меня было две жены, — он сгорбился разглядывая свои руки, было замолк на минуту, а потом продолжил — Первую я совсем не помню, хотя моя память идеальна. Со второй я познакомился уже после того как стал переселенцем. Это как проклятие. Нельзя видеть, как твои любимые стареют и умирают когда тебе ещё жить-да-жить. Ни тебе, ни им. Больше такого испытать не хочу. Но не пойми меня превратно, это не значит, что я совсем не интересуюсь женщинами. Ещё как интересуюсь. Ты же сам видел.

— Я именно про семью спрашивал. Сам знаешь, больная для меня тема.

— Да я так и понял. Не стоит она тебя. Не переживай, забудешь. Кто-то другой, со временем, подвернётся. Но правило жёстко. Максимум несколько лет, и резкий разрыв. Иначе нельзя. Ты главное на ус мотай.

— Понял. Люди говорят — время лечит.

— Не лечит. Стирает. И не только воспоминания, а целые цивилизации... А ты знаешь? Наверное я тебе всё-таки солгал, что не помню свою первую жену. Красавицей она была. Нас ведь с малолетства готовили к свадьбе. А мы взаимно ненавидели всех за это. А ещё больше, я её, а она меня. Дети, что ещё можно сказать... Но когда наступил момент нашего единения, поняли, что на самом деле не можем друг без друга. Только длилось наше счастье не долго...

— Если тебе неприятна эта тема...

— Ничего страшного. Это просто воспоминания. Дом свой вспомнил, родителей...

— Слушай, а твоя родина насколько похожа на Землю? Ты главное, не обижайся. Все-таки, сомнительно, что мы можем быть так похожи.

— Внешне, сильных изменений не произошло. Наши миры унаследовали одни корни, и я был рождён на планете очень похожей на Землю. Как я и говорил, по этому принципу и подбирают переселенцев. У нас даже животный и растительный мир были похожи. Ну, ты сам всё узнаешь. К примеру, это как во время первой поездки во Вьетнам. Несколько необычно, а возможно — дико. Разнообразие отличий, которые на самом деле, если разобраться, не такие и большие. Вполне вероятно, такие же ощущения ты испытаешь по переносу в твой новый мир. Осядешь. Появятся новые интересы. Наверняка, временная семья. Но детей у тебя быть не может. По причине ассимиляции с зерном. По-крайней мере естественным путём. Кстати, хорошо, что я вспомнил об этом. Будь аккуратен в желаниях. Зерно может незаметно для тебя внести существенные изменения в твоё тело. Просто потому, что ты в какой-то момент посчитаешь их нужными тебе, даже подсознательно. А это не желательно. Точнее не всегда желательно.

— Сделать МОГУЧЕЕ, СИЛЬНЕЕ!

— Ээээ... как всё испорчено! Не о том я. Расскажу-ка я тебе весёлую историю про моего учителя. Тоже переселенца, кстати. Служил он тогда в галактическом флоте. Не важно, где, как и почему, но их крейсер был разрушен. В самый последний момент, учитель чудом эвакуировался в спасательной капсуле. Чудо-чудом, но его ждала новая проблема, так называемый маршевый двигатель был повреждён, а на корректировочных далеко не уплывёшь. Саркофаг конечно мог в течении длительного времени поддерживать жизнь, но ограничения всё-таки заложены. Понимаешь... вода и кислород в таких случаях не проблема, а вот для восстановления, со временем разрушающихся, клеток требуется биологический материал. В общем, спасательная команда на месте трагедии в последствии его так и не нашла, посчитав погибшим. А он, почти отчаявшись, дал системе капсулы координаты ближайшей подходящей планеты и вошёл в медитативно-коматозное состояние. Даже при всех наилучших условиях, он не должен был выжить. Но защитные функции организма, регулируемые зерном, решили по-своему — спасая жизнь, плоть трансформировалась в камень.

— Брешешь!

— Даже и не думал!

— А как же душа?

— Душа? А что не так? Если ты в неё веришь, то почему решил, что найдя пристанище в хрупком биологическом теле она не способна жить в камне?

— Ну...

— Слушай дальше. Так вот, однажды, на некоторой планете несколько охотников за сокровищами забрели в странное место. Склеп не склеп, могила не могила, но как утверждали, столкнулись они с тем, чего раньше никто никогда не видел. Разворовав то место, охотники прихватили с собой и каменную статую, закреплённую в странном ложе. Несколько столетий эта статуя, кстати, цена которой росла в геометрической прогрессии, переходила от одного коллекционера к другому, пока не оказалась в, известном на той планете, историческом музее.