Далекая страна-1

— Что вам нужно? — с трудом произнесла Санаэ.

"Донести до вас правду. Что сегодня произошло в кинотеатре? Не расскажете мне?"

— Мы смотрели кино...

"Да неужели? — расхохотался голос. — Вы хоть помните, о чем было это кино?"

— О космосе...

"И это все, что вы можете сказать?"

— Да!

"Печально. Современные фильмы поистине пусты и бессмысленны, раз их можно охарактеризовать всего лишь одной фразой".

— Что вам нужно?! — заплакала Санаэ.

"Сакакибара-сан, процессы уже запущены. Мир, как и ожидалось, начал отторгать вас. Сегодня вы выпали из него на десять минут. Дальше — отторжение будет сильнее и дольше. Час, день... Целые недели будут выпадать из вашего календаря. И однажды мир рухнет, не выдержав вашей тяжести. Ведь он иллюзорен, а вы — единственная, кто обладает здесь физическим телом. Поздравляю вас. Мы с вами вскоре встретимся".

— Подождите! Кто вы?! Кто?!. Пожалуйста, не бросайте трубку! Ответьте мне...

Но человек уже отключился.

Санаэ уронила трубку на пол, стиснула голову обеими руками и стала тихо, монотонно выть. Словно ее мучили в этот момент, словно ей было ужасно больно.

"Почему словно?"

Фуюки стояла на коленях перед замочной скважиной, и ей тоже было больно. Она стала свидетельницей чудовищной сцены. Такого не должно происходит. Не должен какой-то мерзавец названивать юной госпоже и говорить ей всякие мерзости, чтобы вывести ее из себя. Юной госпоже должны звонить поклонники, а не это... это...

Так и не найдя слов, Фуюки встала и решительно постучалась в дверь.

"Юная госпожа нуждается в утешении. Я должна помочь ей!"

— Юная госпожа!

Никакого ответа. Словно Санаэ умерла.

— Юная госпожа?

Молчание.

— Юная госпожа...

Молчание.

"Ладно, — решила Фуюки. — Ладно, негодяй, ты у меня еще допляшешься!"

Она закатала рукава.

Надо найти этого негодяя.

Она еще не знала, как это сделает, но что найдет его и накажет — это точно.

Вот.

"Стоп. А разве это не будет добрым делом?"

"Нет! — горячо возразила самой себе Фуюки. — Наверняка он хороший человек, у него есть семья, и она очень ее любит. А его накажу, и его семье тогда станет очень-очень больно. И это будет злым делом!"

Успокоив себя, она отправилась в чулан за инструментами. Надо бы вскрыть кабель и посмотреть, как повлияла на него магия.

И — ничего не говорить Юджи, разумеется.

Одну свою сестру он уже убил.

Доверить ему вторую — выше ее, Фуюки, человеческих и демонических сил.

Вот так.

Глава 5.

В эту ночь я практически не спал.

Сначала я учил Фудживару-сан готовить. Это было довольно утомительно. Фудживара-сан отчего-то решила, что ей нужно подружиться с Санаэ — и пришла к удивительному выводу:

— Если я ее накормлю, мы ведь сблизимся, да?

— Она тебе не собачка, — насупился я.

— Но Юджи, — пробормотала Фудживара-сан, — я других способов подружиться с девочкой не знаю. Будь она мальчиком... — она многозначительно погладила себя по щекам. — Но она же девочка!

Я внимательно посмотрел на нее. Будь это Кенске, или еще кто-нибудь, я бы заподозрил издевку или жестокую шутку. Но Фудживара-сан, судя по ее смущенному виду, и вправду так считала.

— Ладно, — слегка растерялся я. — Давай попробуем. А готовить ты умеешь?

Она опустила глаза.

— Нет.

— Ну, не расстраивайся, — еще больше растерялся я. — Я немного умею. Нацуми-сан учила меня. Если хочешь, я и тебя научу.

Она кивнула. Ее грудь колыхнулась.

— Спасибо, Юджи.

Готовить в присутствии Санаэ — смертельный номер. Она бы сразу закатила истерику. Поэтому мы решили дождаться, когда она заснет.

За ужином Санаэ была непривычно тихой и бледной. Она поковырялась безо всякого аппетита в тарелке, потому отодвинула ее в сторону, пробормотала: "Спокойной ночи, братик", и поднялась наверх. Я проводил ее задумчивым взглядом. Как-то странно. Что с ней случилось?

— Не нравится мне все это, — сказал я.

Фудживара-сан понурилась.

— Это все из-за меня, да?

— Нет, конечно же. Она... да кто ее знает, — я быстро поднялся. — Пойду, поговорю с ней.

Я взбежал по лестнице и постучался в дверь Санаэ. Она не ответила. Я постучал еще раз.

— Санаэ!

— Да, братик? — донесся из-за двери тихий голос.

— С тобой все в порядке?

— Нет.

— Нет? — к такому ответу я не был готов. — Слушай, открой дверь. Давай поговорим.

Санаэ долго не отвечала. Наверное, формулировала ответ. Когда я уже хотел как следует наподдать ее двери и войти самостоятельно, она наконец подала голос:

— Братик... Прогони эту сисястую шлюху, и тогда поговорим.

Да уж, не такого я от нее ожидал.

— Санаэ, это невозможно.

— Мне все равно. Прогони ее.

— Слушай, не будь такой эгоисткой! — разозлился я. — Сама же сказала, Фудживара-сан — мой гость, а не твой, и я сам решу, прогонять мне ее или нет! А тебе следовало бы вспомнить, кто в нашем доме за старшего. Поняла меня?

Она не ответила.

Я в сердцах пнул ее дверь и, донельзя рассерженный, спустился вниз.

Ревность ревностью, но до такого доходить — тоже нельзя. Разбаловали мы ее. Из нежной беспомощной девочки, какой Санаэ была раньше, она вдруг выросла в злобную фурию. И как только я проглядел это? Отец никогда не занимался воспитанием Санаэ, мать тоже, а винить во всем Нацуми-сан — как-то не с руки. Значит, виноват я.

"Ладно, воспитанием Санаэ займемся позже", — мрачно подумал я. Сейчас есть другие дела.

— Юджи, с твоей сестрой все нормально? — спросила Фудживара-сан.

Она выглядела виноватой.

— С ней все в порядке, — скрепя сердце ответил я, и натянул на лицо улыбку. — Давай готовить, что ли. Засиделись мы с тобой.

— Да! — она робко улыбнулась.

Я вытащил из шкафа толченый сахар, две луковицы, соусницу и банку сахарного горошка. Взял из холодильника филе горбуши, раствор слил, а рыбу разложил на салфетке и размял вилкой, вынимая мелкие косточки. На верхней полке, в маленькой пластиковой упаковке, лежали яйца. Их я тоже вынул и положил рядом с рыбой. Яйца немедленно покрылись каплями воды — долго же они лежали в холодильнике. Кажется, все на месте.

— А что мы готовить будем? — спросила Фудживара-сан.

Она с интересом наблюдала за моими приготовлениями.

— Яичную заливку, — сказал я. — Санаэ ее обожает. Да и я тоже, если честно.

— А она вкусная?

— Ну, я повар не самый лучший, — задумчиво произнес я. — Так, терпимо вкусная.

— Но я как повар еще хуже, — расстроилась она.

— Это мы сейчас и узнаем.

На шум появилась Нацуми-сан.

— Юный господин, вы готовите?

— Нет, Нацуми-сан, готовит Фудживара-сан, — с самым беззаботным видом ответил я. — Хотите попробовать?

— Как-нибудь потом, — рассмеялась Нацуми-сан. — Мне вечером нельзя кушать, а то растолстею.

Она ушла, оставив Фудживару-сан в тягостных раздумьях.

— А я тоже растолстею?

— Ты же маг, — серьезно произнес я. — А магия сжигает жиры как самая тяжелая работа.

— Правда?

— Да откуда я знаю.

Я бросил горошек в кастрюлю и стал наблюдать за тем, как крутятся в закипающей воде зеленые стручки.

— Иди сюда.

— Что мне делать? — оживилась Фудживара-сан.

— Вари горошек. Двух минут вполне достаточно. Потом слей воду и нарежь горошек мелко-мелко. Как горошек нарежешь, бери лук, ломай его на части и кидай в ту же воду. Вари пять минут. Дальше я потом объясню, давай, становись.

Я уступил ей место за плитой, а сам уселся на подоконник. Хорошо, что мы живем в поместье — здесь есть подоконники, как в школе.

Обожаю подоконники.

— Эта самая месса... — не отворачиваясь от плиты, произнесла Фудживара-сан. — Ты ведь сегодня туда идешь?

Ох, опять.

— Сегодня, поздно ночью. Месса будет перед самым рассветом, — неохотно ответил я. — Ну знаешь, ритуал солнца и все такое.

— Тебе не страшно?

— Ну, я же буду вместе с Юми, — сказал я. — А она там самая главная. Никто меня и пальцем не тронет.

Правда, в этом я изрядно сомневался.

— Как ты познакомился с этой Юми?

— Тебе интересно? — я помялся. — Ну, наши семьи всегда были близки. Я знал Юми еще с рождения. Правда, общались мы немного... но общались, да. Она хоть и центр силы, но все же обычная девочка, ничего ужасного в ней нет. Рога из головы не растут.

— Она тебе нравится? Как женщина?

Я вздохнул.

— Она не женщина. Она девочка.

— А тебе нравятся взрослые женщины? — по-прежнему стоя ко мне спиной, спросила Фудживара-сан.

— Слушай, да какая тебе разница? — я яростно дернул себя за волосы. — Ну ладно, ладно! Да, мне нравятся взрослые женщины. Теперь довольна?

— Понятно, — хихикнула она. — Ну да. Я очень, очень довольна.

Фудживара-сан под моим присмотром поджарила рыбу с обеих сторон, затем залила яйцами и посыпала горошком. Получилось неплохо. Ну ладно. Получилось намного вкуснее, чем у меня.

— Да ты талант, — сказал я, жуя заливку.

Фудживара-сан обрадовалась.

— А Санаэ понравится?

Я подумал немного, прикинул разные варианты и наконец, сдавшись, ответил абсолютно честно:

— Думаю, нет.

До Дворца Железных Скульптур я добрался на велосипеде. Припарковавшись у забора, я просунул цепочку между прутьями и закрыл ее на замок. Теперь никто мой велосипед не угонит.

Хотя кому это нужно, в четыре-то ночи.

Пока я возился с велосипедом, ко мне подошел какой-то парень в незнакомой школьной форме.

— Это ты Сакакибара? — спросил он.

Что-то мне в его голосе не понравилось. Выпрямившись, я произнес:

— Да. А ты кто?

— Значит, ты Сакакибара... — пробормотал он.

— Ты один из гостей Юми?

Наверняка.

Один из тех придурков, кому не терпится посмотреть на рассвет вместе с другими членами Карнавала.

— Я не знаю никакой Юми. А ты — Сакакибара, — он обвиняюще ткнул в меня пальцем. — Сакакибара Юджи!

— И что с того?

Он вытащил из кармана бокскаттер.

— Где Сая? Отвечай, если не хочешь умереть, — он выдвинул лезвие. — Сакакибара Юджи!

— Сая?

Я не сразу понял, о ком это он.

— Фудживара-сан?

— Да, Фудживара Сая! — закричал он. — Где она? Куда ты ее спрятал, проклятый ублюдок?!

Он размахивал этим бокскаттером прямо перед моим носом. Было немного страшно. На всякий случай я опустил руку в карман и нащупал свой собственный бокскаттер — как его назвала Фудживара-сан, Эсмунд?

Точно, Эсмунд.

— Да ты маг, — сказал я.

— А ты сейчас умрешь, если не скажешь, где она! — парень заскрежетал зубами. — Я был ее другом, ее спутником, а она сбежала от меня! Ты даже не представляешь, скольких трудов мне стоило вас отыскать! Но оно того стоило. Стоило, да! Сейчас ты отведешь меня к Сае, и снова станем друзьями. А ты умрешь, умрешь! Нам с Саей не нужен!

— Успокойся, — попросил я. — Я отведу тебя к Фудживаре-сан. Ты только успокойся, и все будет хорошо.

— Я потерял голову от любви, — выдохнул парень.

— Как хочешь.

— А что это у тебя в кармане? Дрочилка? — парень затрясся от смеха. — Обоссался, что ли?

— Я не обоссался, — терпеливо произнес я. — А в кармане у меня... Ну вот. Смотри.

Я вынул бокскаттер и приготовился к буре.

— Это же Эсмунд! — взвыл парень.

Одним броском он припер меня к решетке и приставил к моей шее бокскаттер.

— Ты чего сделал с Саей, ублюдок?!

— Ничего, — сказал я.

— А почему ее меч у тебя?! — он весь побелел от гнева. — Клянусь, если ты хоть пальцем тронул Саю, я тебя уничтожу. Я выну из тебя кишки и размотаю их по мостовой. Ты слышишь меня?! Клянусь Корпорацией, я...

В этот момент Эсмунд мягко вошел ему под ребра.

— Ой...

Он выпустил меня и отошел прочь. Глаза у него были большие-большие и обиженные. Эсмунд выскользнул из раны, и вниз, на землю, хлынула кровь. В предрассветном сумраке она казалась черной и жидкой, как ежевичный сок. Парень посмотрел на собственную кровь, икнул, затем попытался закричать, но не смог, видно, горло перехватило. А потом он неуклюже развернулся и упал.

Потрясенный, я только и мог, что тупо пялиться на его труп. Не то, чтобы я боюсь убийств, но уж больно неожиданно все произошло.

— Это не я тебя убил, — сказал я. — Не я.

Эсмунд был раскаленным. Приложив усилия, я кое-как вдвинул лезвие и сунул окровавленный бокскаттер в карман.

Что, черт возьми, только что произошло?

Черт.

Эсмунд сам принял решение и убил этого парня. Похоже, что так. Мечи магов, получаются, разумны, и мне следует быть осторожным с этой проклятой железякой. Я еще раз посмотрел на труп. Не просто осторожным, а максимально осторожным. Лучше вообще не вынимать этот Эсмунд — а то мало ли, что придет ему в голову. Вдруг он нападет на Санаэ?

Я покачал головой.

Опасный мне попался... меч.

Парня жалко. Он, похоже, действительно любил Фудживару-сан, а я его убил. И совершенно по-дурацки убил. Я вздохнул, отер руки о его форму и кое-как оттащил труп в кусты — под окнами Дворца росли хеномелесы. Сняв с парня гакуран, я сложил его вчетверо и получившейся тряпкой протер мостовую. Пятна крови остались, конечно, но это не смертельно. Может, у кого-то кровь носом пошла, и он всю мостовую заляпал. Мало ли что случается. Я вернул гакуран парню и, пребывая в дурном настроении, постучался в двери Дворца.

— Юджи? — высунулась встрепанная Юми. — Ты слишком рано. Гости только через час появятся.

— Да знаю, — буркнул я. — Слушай, помоги мне. Тут, кажется, валяется труп, а убийца — я.

— Правда? — она сделала большие глаза.

— Еще какая правда.

Она задумалась.

— Время еще есть. Давай его в колодец бросим.

— Давай, — согласился я. — Спасибо.

Когда мы закончили, Юми пошутила:

— Вот теперь ты достойный наш представитель. Виндальв Юджи!

— Ох, только этого мне не хватало. Я не Виндальв и быть им не собираюсь, — я вздохнул. — Пойдем, что ли. Мне еще переодеть нужно.

На душе было скверно.

Некоторые считают, что Дворец Железных Скульптур был построен еще до начала времен. Возможно, так оно и есть.

Я сидел в саду кимеков и слушал музыку. Играли "An die Freude". Классическая музыка в исполнении кимеков — то еще удовольствие. Флейта, гобой, валторн; литавры, тарелки, треугольники; скрипки и контрабасы. Солисты ждали своей партии. Их полумеханические тела мелко подрагивали, лица кривились в судороге. Когда-то они были людьми и жили кто как: кто-то хорошо, а кто-то плохо, а кто никак — но всех их лишили жизни и превратили в железные скульптуры. Большинство из них — дети. Кимеки не могут двигаться, стальные подпорки крепко их держат. Да и живых частей в них сохранилось немного. Рядом со мной — девочка с полностью сохранившимися головой и сердцем. Все остальное сделано из металла. На груди открыта заслонка, похожая на печную, и можно видеть, как медленно, тяжко бьется окровавленное сердце, подвешенное на силиконовых тяжах. Лицо живет — но его разъела гниль, сквозь дыры в челюсти виден почерневший язык. Щеки мокры от слез. Кимеки страдают, им чудовищно больно, но умереть они не могут — не позволяет отлаженная система жизнеобеспечения. Все кимеки сошли с ума. Кто не безумен — сойдет с ума, рано или поздно. Им суждено стоять здесь, пока мир не рухнет, а Король Зимы — не снизойдет в преисподнюю, откуда и выполз когда-то.