Переход книга первая

Многие из присутствующих усмехнулись, но воздержались от комментариев.

— Сейчас, я попрошу вас сесть поудобнее и закрыть глаза. Вы все владеете искусством единоборств, следовательно, знаете, что такое медитация. В нашем случае она немного будет разниться. Для начала попробуем услышать ритм своего тела, это не биение сердца, или дыхание, а импульсы жизненной, тонкой энергии, заключенной в вас. Ускоряя, или замедляя её, вы можете производить те, или иные действия. Итак, входите в транс, старайтесь поймать то, что всегда присутствовало рядом с вами, но вы не обращали на это внимание.

СЕКРЕТНАЯ ИСЛЕДОВСКАЯ БАЗА КОЛГЛОМЕРАТА В АФРИКЕ.

— Черт побери! — заорал доктор Вебер, он схватил клавиатуру и со всего маху ударил по дисплею. — Черт побери! Черт побери, вас всех.

Кричал он, круша мебель и технику вокруг. Через пять минут, когда Вебер наконец-то успокоился, в кабинете исправным оставалось лишь процессор и коробки, хранившие диски с файлами. Остальное все было разбито, включая лицо охранника. Доктор, тяжело дыша, огляделся, его глаза уже не затмевала ярость. Он скинул со стола, разбитую технику, и сел на освободившееся место.

— Подойди сюда, — приказал Вебер охраннику. Здоровенный верзила под два метра ростом, мгновение колебался, но всё же подошел к психованному доктору. — Что, дружище, опять тебе досталось?

Вебер достал из ящика стола аптечку, нашел ватный тампон, стал им вытирать кровь на лице охранника. Когда кровь была удалена, доктор вынул из кармана халата баллончик с аэрозолью и обработал ссадины.

— А-а-а, — застонал, охранник.

— Терпи, сейчас пройдет, — приказал Вебер.

Через несколько секунд верзила прекратил кривиться, а царапины на лице затягивались прямо на глазах.

— Можешь идти, — отпустил доктор охранника, — и скажи, чтобы здесь убрали.

Едва охранник скрылся за дверью, как в кабинет вбежали три темнокожих девушки. Увидев доктора, они склонили головы в поклоне.

— Господин? — девушки застыли в ожидании приказа.

— Уберите все здесь, — сказал Вебер, слезая со стола. Он оглядел уборщиц, одна из них показалось ему довольно-таки привлекательной. Вебер уже не раз отмечал, что после приступов ярости он испытывал влечение, причем внешность в эти моменты для него особого значения не имела.

— Ты, — Вебер указал пальцем на понравившуюся девушку, — пойдешь со мной.

Девушка затравлено взглянула на белого господина и, положив на пол щетку, покорно пошла за Вебером. Зайдя в первую попавшуюся комнату, доктор подтолкнул девушку вперед и последовал вслед за ней.

— Раздевайся, — приказал он, разглядывая уборщицу. У него от желания сводило низ, животный инстинкт соития рвался наружу, требуя удовлетворения, а Вебер не привык отказывать себе ни в чем.

Девушка покорно скинула форменный халат и предстала обнаженной перед господином. Вебер ещё раз осмотрел девушку: крупная грудь слегка отвисла, бедра хоть на вкус доктора были крупноваты, но выглядели привлекательными. Он молча взял её за голову обеими руками и надавил, увлекая вниз. Девушка опустилась на колени. Вебер приблизил голову девушки к паху.

Через пять минут он вышел из каморки, напряжение спало окончательно. Вебер не испытывал мук совести. Всем этим уборщицам, посудомойкам и другим женщинам из обслуживающего персонала вменялось в обязанность и удовлетворение мужской части обслуги.

— " Пусть гордится, что я, их правитель обратил на неё внимание," — рассуждал Ведер.

И действительно, на территории базы он был полновластным хозяином. Ни один человек без его разрешения не мог покинуть ее, или попасть внутрь тщательно охраняемой территории. Охрана была полностью предана ему. Охранники были первыми, на ком он испытывал свои препараты. Всем им был вживлен чип, который на корню пресекал все попытки к неподчинению, или измене.

Это был чудовищный эксперимент, из тысячи привезенных в живых осталось не больше трехсот человек. Остальные не выдержали боли с помощью, которой прививалась преданность. После окончания опытов оставшихся в живых людей отучили даже мыслить об измене доктору Веберу. Если такая мысль ненароком всплывала в голове несчастного, то он испытывал такую боль, что в его глазах навсегда поселялся страх. Но Вебер не остановился на этом. Он вплотную приблизился к своей главной цели — созданию нового вида людей, которые на генетическим уровне боготворили его. Власть, вот какую задачу поставил он перед собой и шел к ней уже много лет. Вебер не то, чтобы спал и видел себя владыкой мира, нет, просто доктор считал эта задача была достойна его гения.

Первая партия опытных образцов скорее напоминала горилл, чем людей, абсолютно тупых, но предано смотрящих в глаза Вебера. Он уничтожил почти всех, оставив для своего зверинца пару особей. После десяти лет опытов доктор сумел вывести особи, почти неотличимых от обычных людей. Но ему так и не удалось сделать из них по-настоящему мыслящих созданий. Его питомцы понимали команды, даже обучались простейшим операциям с техникой, но в целом их развитие было на уровне пятилетнего ребенка. Вебер бился над этой задачей уже шестой год, но все время упирался в очередной тупик. Однако чутье ему подсказывало, еще лет семь, от силы восемь, и его рукотворная раса обретет разум, не уступающий нынешнему гомо сапиенс. Тогда маточные аппараты по производству усовершенствованных им человеческих особей заработают на всю мощность и созданная, им разновидность человека вытеснит всех остальных. И тогда человечество впервые за своё существование обретет по-настоящему мир. Ведь некому будет "грызться" за власть, каждый будет знать свое место, и работать на благо всех. Похотливые сучки перестанут плодить голодранцев, которых не могут прокормить. И лишь он, Вебер будет решать, сколько и кого надобно этому миру.

Вебер после "общения" с молодой уборщицей, предавался своим мыслям у себя в комнате, сидя в кресле, принадлежащее когда-то очень богатому человеку, который осмелился его предать.

В молодости, по своей наивности Вебер мечтал избавить человечество от многих болезней, подарить миру вакцину молодости. Но человечество в лице Шварцберга растоптало его мечты. Мерзкий старикан обманом завладел его записями и опытным препаратом, а затем выгнал на улицу, как шавку. Сейчас тот самый Шварцберг, как и мечтал, постоянно принимает капсулы молодости, только живет он не в шикарном особняке, из которого он выбросил на улицу молодого Вебера, а в подвале на базе, заживо гния от десятка болезней.

Мысли Вебера прервал вызов коммуникатора, по этой линии звонили только члены конгломерата. Хорошее настроение сразу пропало.

"Опять будут из меня жилы тянуть", — подумал доктор, глядя на коммуникатор.

Вздохнув, он нажал кнопку громкой связи:

— Слушаю.

— Вебер, это Томсон. Звоню вам узнать, что случилось, вы пропустили заседание, — Хоть Томсон говорил сухим, без эмоций голосом, в нем все же проскакивали нотки раздражения.

— Забыл, слишком много работы. Вы сами требуете результатов, а откуда они возьмутся, если я все время буду проводить на ваших заседаниях, — в ответ упрекнул Вебер.

— Прекратите, доктор, заседания проходят раз в полгода, а вчера мы собрались как раз, чтобы выслушать ваш доклад, — возразил Томсон.

— Давайте я вышлю вам этот доклад по электронной почте, — предложил Вебер, пытаясь, быстрее избавится от надоедливого Томсона.

— Этого как раз не стоит делать, я пришлю к вам курьера, — возразил собеседник.

— Хорошо, — согласился доктор, — ещё что-нибудь?

— Нет, но прошу на следующим заседании непременно присутствовать лично, — произнес на прощанье Томсон.

— Я постараюсь, — ответил Вебер и прервал связь.

Собственные исследования, отнимали уйму времени, что вызывало недовольства конгломерата из-за задержек по проекту с замораживанием, который ему так же передали. Вебер же считал заморозку неинтересной для себя задачей, но вынужден был заниматься ею.

Вебер нажал кнопку вызова дежурного по базе. Доктор взглянул на экран, где через секунду появился дежурный.

— Господин, дежурный Самсон, — козыряя в камеру, доложил он.

— Закончили уборку?

— Да, господин, сейчас устанавливают оборудование, — вытянувшись в струнку, произнес дежурный.

— Как техники закончат, сразу доложить мне, — отдал распоряжение Вебер.

— Слушаюсь, господин. Разрешите исполнять?

— Да.

— Кажется, мои соратники начинают что-то подозревать, — себе под нос произнес доктор. — Работы невпроворот, теперь придется все отложить и заниматься ерундой. Сколько раз он им говорил, что это не выход. Но нет, эти болваны не хотят слышать доводы разума.

Сигнал коммуникатора вернул Вебера к действительности.

— Господин, ваш кабинет готов, — доложил дежурный.

Вебер, не утруждаясь ответом, отключил связь, но спустя несколько секунд снова нажал на кнопку вызова. Дежурный, появившийся на экране, неуклюже пытался одернуть форму.

— Господин, — замер он в ожидании приказа.

— Пусть уборщицы останутся, — распорядился ученый.

— Слушаюсь, господин.

Вебер отключил связь и направился к себе в кабинет, чувствуя приятное томление в пахе.

Через час из кабинета доктора вышли три обнаженных девушки. Две из них выглядели не очень обеспокоенными тем, что с ними сделали, на третью без жалости нельзя было смотреть. Каждый её шаг давался нелегко, она морщила свой носик и постанывала, переставляя ноги. Её губы опухли, что было заметно даже на её темном лице. Положение фаворитки делал статус девушки выше, теперь охранники не могли просто так зажать к углу и заставить исполнять свои прихоти. В этом не было ничего особенного, таковы правила существования во владениях господина. Они, его "дети" с рождения жили по ним.

Вебер натянул брюки, удивляясь сам себе. Он никогда не считал себя гигантом в этой области, но сегодня превзошел все свои мыслимые возможности.

"Надо эту малышку держать поближе к себе", — подумал ученый, застегивая молнию. Настроение после соития вновь улучшилось, доктор чувствовал приток сил.

"Вам нужна, эта чертова заморозка, господа? Вы ее получите", — хлопнув в ладоши, засмеялся Вебер.

Он подошел к столу, включил компьютер, нашел файл, где хранилась информация по проекту "Холод".

"Так, так", — приговаривал Вебер, переходя от одной записи к другой. — "Господи, как все просто", — произнес он, оторвавшись от экрана.

Ученый взъерошил волосы.

"Куда мои глаза раньше смотрели", — доктор потянулся к коммуникатору. — Свинсон, приготовь материал для проекта "Холод".

— Но, Дитрих, у нас нет лишних единиц, — опешил скандинав, который был правой рукой Вебера. Единственный на базе европеец, кроме доктора конечно, пришедший сюда по своему желанию.

На базе работали китайцы, арабы, украинцы. Этих ученых заманили сюда, пообещав колоссальные гонорары. Деньги, действительно, постоянно перечисляли на счета родственников ученых, не догадывающихся, что их отцы и мужья попали в своего рода рабство.

— Это что, мои проблемы? — заорал Вебер. — Ты получаешь огромные деньги и хочешь еще, чтобы я за тебя работал?

— Успокойся, Дитрих, будет у тебя материал, — попытался успокоить шефа скандинав, пока тот не закатил новую истерику. — Сколько у меня времени?

— Пара дней, если не успеешь, сам станешь материалом, — ответил Вебер.

— Два мало, раньше пяти дней не успеем вернуться, — стал торговаться Свинсон.

— Хорошо, пять и ни днем больше, — согласился Вебер, находясь в хорошем настроении.

Через неделю энтузиазм Вебера утих. Десять человек было заморожено по новой методике, но после разморозки они не прожили и часа. Причем половину из них не удалось вернуть к жизни с самого начала. Ученый был в бешенстве. Весь персонал попрятался по углам, стараясь не попадаться ему на глаза. Вебер чувствовал: решение где-то на поверхности, его только надо увидеть.

Однажды Таки, уборщица, которая по-прежнему привлекала доктора, увидев видеозапись заморозки, спросила у Вебера.

— Господин, их живьем замораживают, или перед этим усыпляют?

Мимолетом заданный вопрос навел ученого на мысль. Усевшись за компьютер, он ввел новые данные. Прошло полчаса и перед ним лежали новые расчеты. Выходило, что если человека перед заморозкой усыпить, его организм совсем по-другому реагировал на холод.

На следующий день, перепроверив данные, Вебер лично вводил снотворное несчастным, причем каждому из десяти он вводил разные средства, чтобы эксперимент прошел чище.

Спустя неделю, из камер заморозки выкатили тележки с людьми и доставили в центр по оживлению. Ещё через час стало ясно, что из десяти человек выжили восемь. На следующей неделе Вебер к выжившей восьмерке добавил ещё двоих человек, введя им препарат под номерами три и восемь. Именно эти препараты оказались губительными в ходе предыдущего эксперимента. Затем он заморозил всю партию. Ему было интересно, сколько заморозок может выдержать организм человека. Когда пришло время вынимать тела из камер, оказалось, что опять только восемь человек осталось в живых. Исключив убивающие препараты под номерами три и восемь, доктор не стал выжидать неделю, а послал партию людей вновь в морозильник.

Присутствуя при закладке "материала" в криогенные камеры, Вебер думал, что бы ему выбить из совета за успех. Исследования практически подходили к концу, ещё полгода на доработку, удаление всех шероховатостей в проекте и работа будет закончена.

"Нет, — ученый усмехнулся, — я, конечно, не скажу об её окончании, хотя кое-какие детали придется выложить, но главное — теперь не надо будет отвлекаться от основной задачи".

ПОЛИГОН МИНЕСТЕРСТВА ОБОРОНЫ ( В ЦЕНТРАЛЬНОЙ ЧАСТИ РОССИИ)

Ночной лес жил своей повседневной жизнью. Где-то скреблась в темноте полевка, решившая выползти из своей норы и найти себе пропитание. Вдалеке тревожно застрекотала разбуженная сорока, предупреждая лес о вышедшем на охоту ночном хищнике. Вдруг на мышь, что спряталась между корней ясеня, упала тень. Раздался пронзительный писк грызуна, который тут же смолк, когда острые когти совы сжали свою добычу. Лес на миг примолк, словно прощаясь с ещё одним своим жителем, затем вновь наполнился шуршанием листвы, завыванием голодного волка и редким уханьем филина.

Денис призраком перескочил от одного дерева к другому. Его маневр прошел в полной тишине, ничто не выдавало присутствие бойца в лесу. Под ногой не хрустнул сучок, не пошевелилась ветка, под которой он проскользнул. Денис выглянул из-за ствола, его разукрашенное краской лицо сливалась с деревом, и только блеск глаз мог выдать спецназовца.

Часовой продолжал прохаживаться вдоль колючей проволоки, один его глаз закрывал визор ночного виденья, на шлеме выступали бугорки датчиков, реагирующих на движение и температуру. Стоило какому-нибудь теплокровному существу приблизиться на расстояние пятидесяти метров, датчик посылал сигнал бойцу и на основной пост слежения, указывая квадрат проникновения возможного противника.

"Хорошо подготовились черти", — подумал Денис. "Когда в штабе ставили задачу, наверное, забыли упомянуть, что объект будут охранять профи из противодиверсионной группы".