| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
-Так, а ты, случайно, не в курсе, давно ли один лифт в центральной высотке работает?
-Ну так, это, мы с мужиками вчера сутки ковырялись. Фигня какая-то, как заколдованные, один в результате поехал, но с кнопок не вызывается, а стоит на двенадцатом этаже с открытыми дверями, садишься, едет, только двери закроются, сразу обратно на двенадцатый и опять стоит.
-И ты поспешил после тяжелого трудового дня доложиться Альбине Александровне, — вкрадчивым голосом поинтересовался Сергей Владимирович.
А глаза опять как-то потемнели, не к добру, ой не к добру и мясо, поди, всё слопал антихрист.
-Я вчера Альбине Александровне кран чинил, прокладка потекла и, между делом, доложился, — закончил Лешик.
-Понятно, — ухмыльнулся Сергей Владимирович,— как Альбине Александровне подвезло, вовремя кран-то как потёк!
-Интересно, в чём мне это так подвезло? Что ты в кровати моей оказался? Кренделёк ты мой, ненаглядный, — Леха сообразил, что запахло жаренным, и решил ретироваться, пока не поздно.
-Я пойду?
-Иди, — милостиво разрешил Сергей Владимирович.
Мы стояли в коридоре в простынях и буравили друг друга глазами.
-Тебя не поймёшь, то стонешь как ненормальная, то не повезло ей бедной.
-Я тебя не звала, сам припёрся и под мерседес к тебе не бросалась и вообще, тебе на работу не пора? Ну там дела, дела, души, души... — Пока Сергей Владимирович соображал, как мне подоходчивей сообщить об отсутствии дел в пятницу ночью, за окном раздалось душераздирающее пение:
Облетела листва, у природы свое обновленье,
И туманы ночами стоят и стоят над рекой.
Твои волосы, руки и плечи — твои преступленья,
Потому что нельзя быть на свете красивой такой.
Потому что нельзя, потому что нельзя,
Потому что нельзя быть на свете красивой такой.
Потому что нельзя, потому что нельзя,
Потому что нельзя быть на свете красивой такой.
Эти желтые листья в ладони свои собираешь.
Отсверкали они и лежат на холодном лугу.
И ты сердцем моим, словно листьями теми, играешь.
И бросаешь в костер, не сжигай только нашу мечту.
Потому что нельзя, потому что нельзя,
Потому что нельзя быть на свете красивой такой.
Потому что нельзя, потому что нельзя,
Потому что нельзя быть на свете красивой такой.
Я зажмурилась:
-Этот день когда-нибудь кончится?
-Это ещё кто? — устало спросил Сергей Владимирович.
-Влюблённый студент, — сообщила я.
-И много их там?
-Влюблённых вообще? Я не считала. А под балконом? Надо выйти и посчитать.
-Пойду считать, — прошипел Сергей Владимирович. Я почесала за ним.
-Может, я сама разберусь? — но мне даже места не хватило на балконе, и я осталась маячить в дверях за могучей спиной Сергея Владимировича.
-Ну, здравствуй, чего разоряемся, на ночь глядя? — Мишико, а это был именно он, оторопело смотрел на огромного голого дядьку на балконе любимой,
-Вы, случайно, не родственник Альбине Александровне?
-Случайно не родственник.
-А я подумал, вдруг отец нашёлся... — я прыснула.
-А ты не думай много, тебе вредно. Марш домой, пока я не спустился и не надел гитару на твою буйную голову, усёк? — злющий Сергей Владимирович вплыл в спальню.
-У тебя всегда так весело?
-По-разному,— пожала я плечами,— ты зачем на балкон вылез? Хочешь, чтобы о моём моральном облике завтра весь институт судачил?
-Это о каком моральном облике? Он у тебя вообще есть?
Я боюсь твоих губ, для меня это просто погибель.
В свете лампы ночной твои волосы сводят с ума.
И все это хочу навсегда, навсегда я покинуть.
Только как это сделать, ведь жить не могу без тебя.
Потому что нельзя, потому что нельзя,
Потому что нельзя быть на свете красивой такой.
Потому что нельзя, потому что нельзя,
Потому что нельзя быть на свете красивой такой.
Потому что нельзя, потому что нельзя,
Потому что нельзя быть на свете красивой такой.
Потому что нельзя, потому что нельзя,
Потому что нельзя быть на свете красивой такой.
Потому что нельзя быть на свете красивой такой.
Потому что нельзя быть на свете красивой такой, — голосил оклемавшийся студент.
Сергей Владимирович дёрнулся в сторону балкона, но я его опередила.
-Я сама как-нибудь разберусь! — поправив простыню на груди и расправив шлейф сзади, я по-королевски выплыла на балкон.
-Доброй ночи, Мишико, — обратилась я ласково к парню, — у тебя зачет когда?
-Завтра, — сообщил юный Ромео.
-Давай вместе порассуждаем, ты у нас парень умный с аналитическим складом ума, а прогнозы какие делаешь, закачаешься! Так вот, представь, придёт завтра Альбина Александровна зачёт принимать, злая такая, невыспавшаяся и всей группе неуд поставит, и сообщит, что ты своим пением под окном всю ночь спать не давал. Что с тобой дальше будет? — раздался грустный вздох грузинского героя.
-Правильно, шашлык из тебя будет, однокурсники постараются, так что, забирай свою волынку и не нервируй любимого педагога.
-А Вы "шкаф" этот выгоните, тогда точно выспитесь!
-Ты ещё здесь?
-Нет, уже ушёл, — грустно сообщил Мишико.
Я вернулась в комнату.
-Ты вообще, когда-нибудь спишь? Какой-то дурдом непроходящий. Антонелло ждать или, может, на шестой этаж пока сбегаем.
-Мне уже всё равно, что воля, что не воля, — сообщила я и как ни странно, быстро вырубилась под боком Сергея Владимировича.
Да уж тяжёлый был денёк, ничего не скажешь.
Глава 3
Утром я проспала. На пробежку не поспевала. Написала спящему Сергею Владимировичу записку: "Дверь закрыть, ключ под коврик, целую Пух. Ушла мстить юному Ромео".
Вернулась часа в два, Сергей Владимирович свалил, застелив кровать. С ума сойти...
Только я решила настругать себе салатик, как раздался телефонный звонок. Я нажала на громкую связь, дабы не прерывать процесс, зверски хотелось есть. Утром успела проглотить только чашку кофе.
-Привет, дорогая.
-Привет, Петюня, что хотел? — одноклассник нарисовался, как бы, не испортил пищеварение.
-Да вот, взбаламутила ты всю нашу меленькую деревню, говорят, бросила бедного Антонелло и завела себе огромного хахаля? — ну что за город.
В носу поковырять не успеешь, как все уже в курсе.
-А тебе то что?
-А правда, что хахаля зовут Сергей Владимирович Патрушев? — я даже присела, ну и дела, Петька то у нас, Патрушев Петр Владимирович.
-Чего-то я не припомню у тебя никакого брата, я б такого запомнила.
-Ага, значит права народная молва.
-Права, был хахаль, но он самоликвидировался...
-Не понял?
-Мы решили, что мы не подходим друг другу и решили расстаться друзьями. Всё? Допрос окончен?
-Ага, нашла дурака с тобой расставаться, я бы ни в жизнь не расстался.
-Конечно, ты ни с кем не расстаёшься и как порядочный спишь со всеми по порядку!
-Ты что, ревнуешь? Ты только скажи... Я вот, Альбинка, давно мечтаю, ванную с тобой принять...
-Петь, мы же договорились давно, мы друзья.
-Так мы по-дружески, в купальниках...
-Петь, что за бред? Ванная в купальниках! Ни потрахаться, ни помыться! Всё! Чао, — я отключила телефон и услышала, как в коридоре раздался сдавленный всхлип. Испуганная, выскочила в коридор, а там сидит гогочущий Сергей Владимирович.
-Заколыхался, ничего смешного. Давно ты тут сидишь?
-Прилично. А что у тебя с моим братцем? — просипел Сергей Владимирович сквозь слёзы. — Ну, ты блин даёшь, так отбрить нашего осеменителя.
-Я его уже лет десять брею. А ему всё как с гуся вода. Ты, конечно, извини он тебе хоть и брат, но козёл редкостный. Я его зову "кобелирующая личность". Он меня в школе ещё на наличие девственности проверял.
-Не понял? — брови Сергея Владимировича полезли на лоб.
-Он в классе восьмом решил девчонок всех классифицировать на девственниц и не девственниц. Подходил со спины и засовывал руку за воротник платья, если визжит — девственница, если спокойно реагирует — не девственница, а я про классификацию не знала, и двинула ему локтем в солнечное сплетение. Петька еще долго потом злился, то ли больно стукнула, то ли классификацию испортила... а ты чего притащился, не долечился что ли?
-Нет, не долечился! — сиял Сергей Владимирович.
-А если это вообще неизлечимый случай?
-Тогда будем лечить до победного конца.
-Ладно, пойду, перекушу пока, а то во рту с утра маковой росинки не было, — сообщила я и уплыла на кухню.
Сергей Владимирович прибыл следом, доложился:
-Я в магазине был, у тебя тут мышь повесилась, одна трава в холодильнике, а я не козёл, чтобы траву жевать, — жалился на судьбу Патрушев, выгружая припасы в холодильник. — Ты вино пьёшь? — поинтересовался он.
-А то, только его, любимое, и пью — красное сухое, белое сухое, а уж Prosecco так просто обожаю, а зимой ещё коньяком греюсь.
-Откуда такие царские замашки в столь скромной хижине?
-Даже и не знаю, небось, батька — камикадзе был голубых японских кровей.
-Ты когда-нибудь перестаёшь трещать? — спросил Сергей Владимирович, сгрёб меня в охапку и утащил в кровать...
А через пару часов, она у нас сломалась! Ещё бы, двухметровый кабан под сто килограммов веса... В результате, отвалилась спинка деревянного каркаса в районе ног, а у железной подставки под матрас, сломалась ножка. Я с круглыми глазами сидела на полу рядом с Патрушевым, рассматривая железную ножку, отколовшуюся по сварочному шву.
-Ты какой-то накладный пациент! Вывел из строя дорогостоящее оборудование... — Сергей Владимирович закатился, чмокнул меня в нос. Торжественно объявил:
-Я сломал, я и куплю новое, одевайся, сегодня суббота, сейчас, что-нибудь найдём.
Весело хихикая, мы выбирали кровать, Патрушев требовал суперпрочную конструкцию:
-А то уже вся задница синяя, складываются как карточные домики, — жаловался он продавщице.
Та, улыбаясь, с завистью поглядывала на меня. Как будто всю жизнь мечтала, чтобы двухметровый детина сломал её кровать. Выбрали кованную, если она сломается, провалимся этажом ниже. Я вздохнула. Сергей Владимирович оплатил покупку, доставку пообещали в понедельник в первой половине дня.
-Поехали ко мне, — радостно сообщил Патрушев, — так и быть, можешь в отместку сломать мою кровать.
-Ты так любезен, — ответила я и грациозно загрузилась в машину, как мне хочется надеяться.
С радостными улыбками, двух, великовозрастных детишек, прикупивших себе новую игрушку, мы отправились домой к Сергею Владимировичу.
Господин Патрушев проживал в кирпичном высотном доме в северной части города. Мы припарковали машину и поднялись на пятый этаж. Сергей Владимирович любезно открыл мне дверь, а навстречу мне выпорхнула полуголая мадам, с криком:
-Сюрприз! — вот уж, поистине сюрприз. Предназначался одному, а получили трое. Я, Сергей Владимирович и, видимо, Наташа...
-Наташа, какого хрена ты тут делаешь?
-Я хотела тебе сюрприз сделать... — всхлипывала мадам.
-А ты и сделала, — успокоил её Патрушев, — ключи у тебя откуда?
-Я, когда заходила в пятницу, тебя в офисе не было, ты не звонил давно, — захлюпала Наташа, — я и взяла без спросу запасные у твоей секретарши... — уже рыдала она.
-Ну ладно, с меня хватит, — заявила я, — вы тут долечивайтесь, а я пошла. Сергей Владимирович схватил меня за руку.
-Подожди!
-Иди к чёрту, бабник!
-Это кто говорит? — взвился Патрушев. — У тебя не дом, а проходной двор, мужики из всех щелей лезут: в дверь, в окно, через телефон просачиваются, под балконом песни горланят, студенты, деканы, Антонеллы...
Тут влезла Наташа:
-Я её знаю, она с тренером в фитнес клубе гуляет, её там все тётки от тридцати лютой ненавистью любят... ой, извините.
-Ничего, не извиняйтесь, что есть, то есть. А ты если закончил, то я пойду, без меня тебе лучше будет, я точно знаю, — развернулась на каблуках и убежала.
Ну и ладно... а то привяжешься, потом больнее будет.
Поймала такси и уехала к маме сетовать на несправедливость судьбы.
Мама посмотрела на меня, чмокнула в нос:
-Привет блудная дочь, чай будешь?
-Давай,— согласилась я,— а конфетка найдётся?
-А как же? У одиноких женщин конфетка — единственная радость...
-А я не одинокая вовсе.
-Уж лучше одной, чем с таким чудом заморским. Я как глаза закрою, так сразу и вижу, как вы под руку с Антоном идёте, а следом три маленьких павлинчика: в пиджачках, в шарфиках, губки бантиком...
-Ба, конфетку передай, — бабуля подвинула вазочку, нарезала лимон. Я взяла чашку с горячим чаем. Красота.
Тепло, вкусно и мухи не кусают!
Уже стемнело, когда я подъехала к дому. Бабушка уговаривала меня остаться на ночь, но мне хотелось забиться в нору. В подъезде была темень, не пойму, что все лампочки перегорели сразу? Добравшись до пятого этажа, я споткнулась и упала на что-то большое, мягкое и мокрое. Ничего не видно. Кое-как пролезла к двери, открыла её, включила свет и поняла, что стою вся в крови, а на лестнице лежит Антон.
Я заорала, а дальше не помню, сознание вовремя меня покинуло, дабы бы я не сошла с ума.
Очнулась у себя на кухне, сердобольный Леха поливал меня водой:
-Ты не волнуйся, сейчас и скорая и милиция будет, хотя скорая уже, по-моему, не понадобится, — я опять попыталась отключиться, но Леха поймал меня, и вылил мне на голову ещё пол стакана воды.
-Уймись, придурок, — заголосила я, — ты что, смерти моей хочешь?
-Я ничьей смерти не хочу, — тихим голосом проговорил он и я заткнулась.
Ожидая милицию, раздумывала: "Как тут оказался Антон, и мог ли Сергей Владимирович, приревновав его ко мне, грохнуть".
Ну и мысли! Скорее бы милиция приехала. А они и приехали, но после скорой. Врачи констатировали смерть от пулевых ранений. Вроде три, точнее вскрытие покажет, вызвали машину и принялись курить на лестнице. Мне казалось, что всё это не со мной, и я на всё смотрю через белую пелену, как кино в тумане. Какой-то дядечка тряс меня за руку:
-Альбина Александровна, — я начала возвращаться на грешную землю, передо мной стоял парень лет тридцати в милицейской форме и взирал на меня с раздражением. Судя по фуражке, лежавшей на столе и крайне недовольному виду, тряс он меня уже давно.
-Она в шоке, — сообщил стоящий у окна моей кухни врач, полноватый лысый мужчина в белом халате лет так пятидесяти, — ей бы укол и поспать. Сейчас толку от неё всё равно не будет.
-Разберёмся, — ответил он доктору и представился мне:
-Ваш участковый, Старший лейтенант Анатолий Трунов, — я слегка кивнула, всё было пока как в тумане.
-Мне необходимо задать Вам несколько вопросов, — я опять кивнула.
-Может воды? — и добрый дядечка доктор протянул мне стакан. — У Вас родственники есть? — спросил он, я опять кивнула. — Ну вот и отлично, с нашим "Мегре" пообщаетесь, таблеточек я Вам сейчас насыплю, выпить и спать в тёплой кроватке. Держитесь, — улыбнулся доктор и вышел из кухни. Я стёрла с лица, придурковатую улыбку и уставилась на участкового.
| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
