Loose Cannon. часть 2. Глава 41

— Керлинг, — ответил он, и они оба рассмеялись.

После того, как они выбрали подходящий галстук и носовой платок, Гарри расплатился, и они отправились в отель.

— О, Гарри! — воскликнула она, увидев вестибюль. — Я никогда не останавливалась в таком месте, как это. А ты?

"Да, — подумал он, — но я был пленником в подвале".

— Да, — просто сказал он.

— Правда? Куда? Определенно, не в вашем таунхаусе.

— Он никогда не был заражен. — Если не считать докси. — Но нет, таунхаус и близко не похож на этот великолепный. Это было в поместье.

— Что привело вас в поместье?

"Похитители, — подумал он.

— Меня схватили.

Она посмотрела на него.

— Ты серьезно, да?

— да.

— Как долго вы там пробыли?

— К счастью, всего несколько часов.

— Как вам удалось сбежать?

Добби отдал свою жизнь, чтобы спасти нас.

— Проходите.

Она заметила его удрученное выражение лица.

— Кто-то погиб во время побега?

— да. Он спас нас.

— Значит, вы были не одни?

— нет.

— Выжили ли в итоге ваши друзья?

— Мои самые близкие друзья — да. Другие — нет.

— Так вот как умер ваш крестный?

— Двумя годами ранее, да.

Она покачала головой.

— Боже мой. Не знаю, почему я тебе верю, но это так.

— Я ужасный лжец, — сказал он. — Но нам нужно взять ключ от нашего номера.

Они подошли к стойке, и Гарри показал квитанцию служащему, который вызвал носильщика, чтобы тот проводил их в номер. Пенелопа была очарована старомодным лифтом, но на Гарри это не произвело впечатления — он был похож на лифты в министерстве. Но на них обоих произвел впечатление их номер.

— Теперь это кровать! — провозгласил Гарри. — Я испытываю искушение отказаться от заказанного ужина и поужинать здесь.

— После всех этих хлопот и расходов на покупку новой одежды? Это было бы позором.

— ты права. Но могу я хотя бы сейчас взглянуть на твое нижнее белье?

— Ты можешь не только увидеть это, — сказала она, доставая из сумки маленький сверток в папиросной бумаге и направляясь в ванную.

Она не торопилась, а он нетерпеливо ждал у окна. Когда она вышла, он не был разочарован.

— Боже мой, это стоило того, чтобы подождать, — сказал Гарри. — Я думаю, что сегодня лучший день в моей жизни.

Она рассмеялась и обняла его, и они долго стояли, целуясь. Ее руки свободно блуждали по телу, а затем опустились ниже и задержались на нем на удивительно долгое время, пока он не понял, в чем проблема. Конечное заклинание! он сосредоточил всю свою магическую силу, снимая заклятие со своих брюк.

— Ух ты! — воскликнула она. — Это было неожиданно.

— О, Пенелопа, — простонал он, укладывая ее на кровать. Он забрался сверху и начал водить руками по ее телу.

— Что это? — " спросила она. — Ты носишь кольцо?

Блядь! он подумал. Я снял заклинание сокрытия с кровавого кольца!

— Э-э... — начал он. Дерьмо! Мне придется наложить на нее Обливиэйт!

Она повернулась на бок, чтобы рассмотреть поближе.

— Что за... откуда это вообще взялось? Я бы наверняка заметил что-нибудь настолько ужасное. Ты надела это только что, когда я был в туалете?

— Э-э, — он запнулся, его большой палец правой руки был готов вытащить палочку из зачарованной кобуры. — да? Я имею в виду, пасовать.

— Пасовать?! — воскликнула она. — Пасовать?

Гарри вздохнул. Если бы ему пришлось стереть ей память, он, по крайней мере, сначала сказал бы правду.

— Нет, я носил его все это время. Это фамильное кольцо Блэков.

Пенелопа глубоко вздохнула.

— Я так и знала.

— Знала о чем?

— Ты фея!

— Прости?

— Фея, — заявила она. — Как в городских фантастических романах.

— Э-э, пас? — О чем, блядь, она говорит?

— Значит, это правда? — спросила она.

— Что именно правда?

— Городские фантастические романы. Такие авторы, как Чарльз де Линт и Нил Гейман. — Он непонимающе посмотрел на нее, и она продолжила. — Терри Уиндлинг, Эмма Булл.

— Я никогда о них не слышал. Что такое городское фэнтези?

— Книги о тайном мире темных и светлых фей, спрятанном у всех на виду.

О чем это она? он подумал. Феи совсем маленькие. Они откладывают яйца. Конечно, она достаточно хорошо знает мою анатомию, чтобы понять, что я так не работаю.

— Продолжай, — сказал он, надеясь, что это означает, что ему не придется Обливиейтеть её.

— Несколько лет назад была телевизионная драма "Нигде". Предположительно, художественная литература. Это было про "Нижний Лондон" — целый город под Лондоном, с ночными рынками, воинами и ангелами, и там был маркиз... — Ее глаза расширились, и она воскликнула: — Ты лорд!

— Проходи! Проходи! — Мерлин, пожалуйста, позволь ей поверить в эту чушь!

— Неудивительно, что ты не можешь отвезти меня в свой городской дом! Скорее всего, он находится в Лондоне, и тогда я окажусь в ловушке, как главный герой "Небытия".

— Пас. Что с ним случилось?

— Как только он вступает в контакт с кем-то из жителей Нижнего Лондона, он становится практически невидимым для всех, кого он знает, и вся его жизнь рушится. Ему приходится пройти через поиски, чтобы вернуться к нормальной жизни. — Она на мгновение задумалась. — Но с тобой все было не так. Люди прекрасно видели меня сегодня. Значит, это должно произойти, только если я приду в ваш городской дом или в ваш мир.

— Пас. — Да, это идеально!

— Твои тетя и дядя... Они были выше или ниже?

— Прошу прощения? Э-э, пас.

— Ты так выразился, что они были нормальными. В конце концов, Суррей. Я предполагаю, что Выше. Но потом была таверна, в которой ты останавливался в Лондоне... это должно было быть внизу.

— Проходите.

— Почему я не могла увидеть кольцо раньше?

— Проходите.

— Ты можешь хотя бы снять его?

— Пас.

— Я сейчас в опасности?

— нет.

— Так вот откуда ты знаешь Фила? И свою бывшую девушку?

— да. Я имею в виду, сдать.

Пенелопа, улыбаясь, перевернулась на спину.

— Это самая потрясающая вещь, которая когда-либо случалась со мной! Неудивительно, что ты не знал, как надевать презерватив... у вас, наверное, совсем другие методы, там, откуда ты родом.

— Проходите.

Ее глаза распахнулись.

— Вы не обошли это каким-то образом? Вы не пытаетесь посеять свое семя или что-то в этом роде?

— Боже милостивый, нет! Я бы и мечтать не мог о том, чтобы кто-то забеременел против ее воли!

Она изучала выражение его лица.

— Это правда. По крайней мере, я так думаю.

— Конечно, это так. Гарри поклялся, что бы не поступил так ни с Пенелопой, ни с кем-либо другим.

— Хорошо, я тебе верю. — Она немного помолчала и спросила: — Сколько тебе на самом деле лет? Ты бессмертен?

— Нет, мне девятнадцать. Я был абсолютно честна с тобой с самого утра.

— Вы вообще обычно пользуетесь британской валютой? Вот почему у вас нет кредитной карты или удостоверения личности, не так ли?

— Проходите.

Она внимательно посмотрела на него.

— Ваши глаза! Они зачарованы или что-то в этом роде. Вот почему они такие зеленые!

— Нет, это просто зеленые глаза. Зеленые глаза есть и у других людей. У вас замечательные голубые глаза, и я полагаю, они не навеяны чарами.

— Ты прав, — сказала она. — Я полагаю, что и у других людей глаза такие же зеленые. Она снова помолчала, прежде чем воскликнуть: — Ты знаменит в своем мире! Вот почему ты не хочешь назвать мне свою фамилию. Потому что ты не хочешь, чтобы я исследовал это, а потом меня утащили вниз и я застряла там.

— Пас.

— А этот вид спорта, которым ты занимаешься. Это какой-то вид спорта фейри. Ты умеешь летать?

— Пас!

— Вот откуда ты знаешь Фила — он тоже в него играет.

— Пас.

— Подожди минутку... Фейри не умеют лгать. И ты солгал о лакроссе, Чикаго и о том, что твой городской дом подвергся фумигации.

— Я не знаю, что тебе сказать, Пенелопа. Я не писал тех книг, о которых ты говоришь.

— Вполне справедливо. Фольклор может быть неточным. — Ее глаза заблестели, и она спросила: — Так вот почему ты так хорош в постели? Это что, волшебная штука?

Он нахально улыбнулся.

— Нет, это всего лишь я. Меня обучала моя первая девушка.

Пенелопа приподняла бровь и сказала:

— Обязательно поблагодари ее от меня. Или, возможно, я напишу ей записку на бланке отеля.

Гарри рассмеялся при мысли о том, чтобы передать записку Джинни. Девушка, которая обучала Мальчика, который нападает на ведьм. Или, скорее, на женщин.

Она окинула его оценивающим взглядом.

— Ты Светлый или Темный?

— Прости, что?

— Светлый или Темный фейри. Благой или Неблагой двор.

О чем, блядь, она говорит? У нас есть только Визенгамот.

— Определенно светлый.

— Но одна из ваших фамилий Блэк. Несомненно, это темная семья.

— Так и есть. Но я изменю это. Вот почему Сириус сделал меня своим наследником.

— Лорд Гарри Блэк, представитель Благого двора, — пробормотала она, но он покачал головой.

— Лордство — это чушь собачья. В моем мире титулами пользуются только придурки.

— Честно говоря, то же самое и с этим. В вашем мире есть суверен?

— Как королева Елизавета? Нет.

— Тогда кто председательствует при дворе?

— Пас. "Я действительно не хочу сейчас вдаваться в волшебную политику", — подумал он. Или вообще когда-либо, если уж на то пошло. Он был рад, что ему не придется накладывать на нее забвение, но Гарри надеялся, что она перестанет задавать вопросы, и они смогут вернуться к своим прежним занятиям.

— На данный момент ты узнала достаточно? — спросил он. — Мы можем продолжить разговор об этом за ужином, если хотите, но имейте в виду, что мне придется часто повторять "Пас".

— Вы правы, я трачу драгоценное время. — Она улыбнулась и добавила: — Так чему еще научила тебя твоя бывшая подружка?

Остаток дня и вечер прошли так, как он и надеялся, — секс, романтический ужин, беседа, а затем снова секс. Пенелопа получила огромное удовольствие от их беседы, задавая бесчисленное количество вопросов, на которые Гарри не смог ответить. Каждый раз, когда он говорил "Пас", ее глаза загорались восторгом, так как это подтверждало какую-то новую теорию.

Он чувствовал себя неловко из-за того, что вводил ее в заблуждение, но это было бесконечно лучше, чем забвение, и она явно наслаждалась моментом всей своей жизни. И Мерлин знал, что это лучше, чем сидеть на площади Гриммо, размышляя о статье и гадая, как он встретится со своими товарищами по команде и друзьями в ближайшие дни.

Он также ценил дистанцию от своих собственных проблем — волшебная Британия всегда казалась ему очень незначительной, если смотреть на нее с точки зрения маггловского мира. Пенелопа была хорошим слушателем, и для него было облегчением откровенно рассказать о том, что он пережил, когда рос. Гарри понимал, что ему сразу станет не по себе от того, что все будут знать его историю, но он мог представить, что ему больше не будет так стыдно.

Он предупредил ее, что ему нужно уехать рано утром.

— Чтобы успеть на твой обратный рейс в Америку? — спросила она.

— Нет, в девять часов у меня тренировка по моему загадочному виду спорта. Но после этого у меня самолет, — добавил он, улыбаясь.

— Вам следует путешествовать, — заявила она. — Я знаю, вы видели много такого, чего не видела я, но мир — это гораздо больше, чем просто Британия.

— я знаю. Раньше у меня не было такой возможности, но я бы хотел увидеть больше мира.

— Тебе стоит съездить во Францию. Там есть поезд, ты же знаешь. Ты ведь можешь ездить на поездах, верно?

— Да, я каждый год ездил на поезде в школу.

— Так что как-нибудь съездите на поезде в Париж. Если на вас произвели впечатление Harrods и этот отель, то соборы и музеи вас точно поразят. Сходите в Музей Орсе... он находится на огромном старом железнодорожном вокзале.

— Я люблю железнодорожные вокзалы, — сказал он, вспомнив свое видение вокзала Кингс-Кросс.

Гарри чудесно выспался в ту ночь на гостиничной кровати, которая, как он был вынужден признать, была почти такой же удобной, как его собственная. Они с Пенелопой рано позавтракали в номере и нежно попрощались в половине девятого.

— Ты обещаешь, что появишься в фильме? — спросила она. — Я буду очень разочарован, если проявлю эти фотографии, а на твоем месте окажется сноп пшеницы или что-то в этом роде.

Он рассмеялся.

— Гарри пообещал, что появится. В конце концов, до одиннадцати лет я ходил в обычную школу, и меня можно увидеть на моих школьных фотографиях.

— хорошо. Я знаю, что буду дорожить ими. Можно я отправлю тебе копии куда-нибудь?

Он нахмурился. Конечно, не из-за пушек. Но на него снизошло вдохновение.

— Да, из-за стоматологического кабинета в Хэмпстеде.

— Стоматологический кабинет? — воскликнула она. — Какой-нибудь конкретный стоматолог?

— Да, — ответил он и нацарапал имена родителей Гермионы на листке бумаги для заметок. — Просто адресуй это Дэниелу и Эмили Грейнджер и приложи записку, что они должны передать фотографии Гарри. Они будут знать, как меня найти.

Она нахмурилась.

— Но мне не следует пытаться найти тебя самой?

— Нет. Я и так рассказала больше, чем следовало.

— Я понимаю, — ответила она, кивая. — Знаешь, я, возможно, займусь писательским мастерством. Ты подкинул мне множество идей.

— Я рад. Он улыбнулся и добавил: — Ты была именно той, кто мне был нужен. Я не забуду тебя, Пенелопа.

— И я, конечно, не забуду тебя, — тепло сказала она. Они поцеловались в последний раз, и он ушел.

"Ей не нужно меня забывать", — с благодарностью подумал он, прежде чем войти в подъезд и аппарировать домой.