Далекое сияние звезд

Вот так и общаемся. Я карябаю на густеющей кровяной луже завитушки иероглифов из моих вопросов, допрашиваемый соображает, иногда мычит, закатывает глаза к потолку, как будто там есть правда, и лишь после пары пощечин извергает не совсем вразумительные ответы.

Пришлось его немного успокоить обещанием оставить в живых и не мучить. Последнего, пожалуй, он боялся больше.

Мне же было нелегко дать такое обещание. Но решил еще побарахтаться, и размен на минимум три жизни местных папуасов счел в изменившихся обстоятельствах нерентабельным. Так что, оставлю пока этого в живых, за то получу большую возможность для манёвра. И если удача и дальше будет мне благоволить, направлю еще пару местных на путь к вечности.

Переводила мне часть оставшегося Васи. Было довольно трудно найти к этой безмозглой половине подобающую команду — делать с переводом именно то, что и раньше, только в обратном порядке. Но нашел, покопавшись, некоторое время в анализе моих возможностей управления остатками былого величия инопланетного компьютера.

Как бы мой подопечный не тормозил, но кое-что полезное я все же извлек из нашей беседы.

В голове уже потихоньку рождался план, как, хоть и ненадолго, но отложить мой отход в мир иной.

Время истекало и до поры возвращения в мои апартаменты осталось совсем немного. Как обстоит дело у второго дубля, могу лишь предполагать и надеяться, что режим у нас одинаковый. Иначе, местные коротышки уже бы давно носились в его поисках по переходам.

На этот раз открывать двери и ждать у моря погоды я побоялся. Вот ведь, как забрезжила малюсенькая надежда на более благополучный исход моего освобождения, так и бесшабашность поведения исчезла. Уже боюсь сделать лишний шаг.

Долго ползал у двери в надежде услышать шаги чудиков.

Пленник немного отошел, и в глазах появилось хоть какое-то осмысление своего положения. Он попытался что-то мямлить про гарантии, но быстро схлопотал подзатыльник. И только после этого, он выложил свое подозрение о моей дебильности. В переносном смысле, конечно. Не настолько еще серокожий отошел от пережитого ужаса. К тому же свидетельства его незавидного положения лежали тут же рядом, и он постоянно избегал туда глядеть.

Я вот, почему то, сразу и не додумался до очевидного. Надо было всего лишь переключить мой искусственный глаз. Хоть папуас и не был из группы моих конструкторов-мучителей, но указал на такую возможность. Это же, по его выражению, все знают!

Имею я всевозможные сенсоры, также реагирующие на изменение окружающего электромагнитного фона. Дверь хоть и создает препятствие, но не исключает возможность уловить проходящего мимо киборга.

С помощью пульта идентификации, имеющегося у каждого серокожего на базе, перепрофилировали проходящего мимо чудика в рикшу. Хорошо толкает, мощно. Рядом в тесном ящике контейнера связанный и с кляпом во рту мой пленник. Не решился я после переподчинения борга его кончать. Вроде бы и не нужен уже, инопланетянин стал, но ведь, что-то же, человеческое должно во мне остаться?! Хотя бы держать мной данное слово!

Глава 5

Забавно осматривать мои апартаменты не таясь, своим родным и не подсмотренным у всяких Василиев взором. Даже немного растерялся, и не знал, за что сначала хвататься.

Для вооружения выбрал одноногую табуретку, которая, конечно же, на колесиках. Нижняя, настраиваемая по высоте часть ее, оказалась тяжелой и железной. Долго корячился, пытаясь оторвать пластиковое сидение, пока не заметил, выглядывающую из дверок контейнера, снисходительную и в какой-то мере высокомерную рожу моего пленника.

Вот ведь гад, в таком положении, трус, и все равно язвит. Думал, я не увижу! Вот как ему теперь объяснять, что не стоит за глаза плохо обо мне думать? Для написания посыла будет нужна новая лужа крови! Это у меня юмор теперь такой, чернявый появился.

Из шкафа достал планшет. С ними тут технари бродят и даже ко мне их не раз подсоединяли. Так что, знакомая вещь и построить связь с аппаратом труда не составило.

Ведь знает пленник что-то, но отказывается мне говорить. Все еще надеется на своих собратьев, на коллектив? Он еще не дошел до мысли о том, что остаток его дней, я стал ему неразлучным коллегой! Пришлось немного угрожающе помычать, очень он не любит такие звуки слышать, да подергать его немного за ухо. Вроде утвердительно замотал головой... или он это от страха снова затрясся? Что-то психика у них не уравновешенная какая-то. Поделился он своими мыслями, покивал в сторону чудика и сделал такие добрые глазки продавца мороженного.

А мне самому-то, догадаться было не резон?

Мощные эти товарищи чудики, имеют специальный костюмчик усилитель. Я то, все гадал, что у них так много железа всякого навешено. Вон оно что, оказывается! А почему мне такой не выдали? На взгляд очень сложная механизма. Пытаться отнять и примерить на себя не стал. Даже такому дураку, как я, понятно — грубая экспроприация здесь не сработает.

Сильные, говоришь!!! И сразу облом, у них встроен особый фильтр на игнорирование команд, идущих на прямую агрессию против их хозяев. Поверил, потому как разбираться некогда, да и со здравой логикой такое суждение не расходится.

С помощью папуаса направил чудика делать мне дубину из стула. Лишнее он отломал, и получилась у меня железяка, в несколько килограмм. Если по черепу съездить, мало не покажется.

Ну, всё, скоро должны пожаловать.

Приходили они всегда из другого входа, не с коридора. Наверно там основное помещение лаборатории. Мой пленник ничего не смог мне по этому поводу дополнить, говорит о своем незначительном положении в обществе..., что не положено ему в эту лабораторию. Наверняка врет!

Допуска у меня к тем дверям нет, поэтому буду делать засаду.

Получилось, как в комедиях, когда дверь неистово толкают, а надо её всего лишь потянуть. Дверь то, внутренняя, и не надо никакого доступа. Вот так, примериваясь, с какой стороны делать засаду я и оказался, перед открывшимся вдруг соседним помещением. А там двое технарей из моей прислуги чем то занимаются.

Немая сцена, перерастающая в ужас быстро расширяющихся до непростительной величины глаз серокожих.

Одного опешившего папуаса свалил первым же выпадом железяки по голове. За вторым пришлось побегать. Шустрый гад, оказался. И я тоже еще, неумный, как в детском саде бегал за ним вокруг стола, нет бы сразу, ухнуть моим оружием через него. Руки то длинные.... Попал хорошо, и чего-то там ему сломал. Верещать он начал еще громче, и я вовремя увернулся от летящего стула, не испорченного собрата моей дубинки.

Новый персонаж, оказался, нетрусливого десятка. Видимо, появившись на шум из соседней комнаты, собрался спасти коллегу от психа в моем лице. Рожа его мне знакома, хоть и появлялся он редко, что-то вроде руководителя здешней бригады техников. От такой удачи, его здесь поймать у меня прибавилось прыти, и он огреб-таки, после нескольких промахов, по своей начальственной голове. Фу-х! Пришлось бежать и добивать орущего резаной свиньей раненого. Теперь осмотреться, прислушаться.... Вроде тишина! Но из-за моего собственного глотания воздуха сильно много и не услышать.

Больше трех специалистов меня редко посещали, поэтому пока можно и расслабиться.

После осмотра потерпевших, выявил к своему удивлению выживших, находящихся в отключке двоих. Бригадир, кажется, просто крепко оглушен, а вот первая моя жертва сильно кровоточит из головы. Как бы я ему не проломил череп. И ведь живой еще! Крепким ударом исправил эту нескромность его здоровья.

Проделывал все, как уже установившуюся рутину, сильно не задумываясь. Начальничка папуасов решил, пока, оставить в живых. Вдруг представится возможность его поспрашивать? Добить всегда еще успею. Связал его разодранной одеждой из контейнера и поместил рядом, с вращающим в бешеном ритме глазами и мычащем сквозь кляп другим пленником.

Потом инспектирование отвоеванного пространства. Помещение оказалось намного крупнее, той подсобки, где хранился я. Несколько рабочих столов, расположенных, почему то хаотично, в середине лаборатории. В стенах шкафах, некоторые двери были открыты, виделись всевозможные приборы, иногда даже мной узнаваемые.

В наличие, еще несколько дверей, по внешнему виду внутренние, отличающиеся шириной створок и их массивностью от выхода из лаборатории.

Проход, откуда появился последний из мной поверженных, являлась, что-то вроде уборной с душевыми кабинами. Жутко обрадовался наличию воды. Имеем самый обыкновенный кран, ничем не отличающийся от привычного для меня. Зргодизайн, видимо, выправляет свои правила везде во вселенной.

Какая благодать снова ощутить прохладу воды на лице. С питьем пришлось немного помучиться и в прямом смысле слова вливать жидкость в себя. Ничего, справился. У-у, гады!

За следующей дверью оказалась копия моих пенатов. Жилище второго дубля, похоже. Еще одно помещение походило на операционную. От рассматривания этой комнаты в желудке булькнула вода, недавно выпитая, и превратилась в волну злости из извергающегося вулкана моих впечатлений прошедших дней. Даже, обычно располагающий к пофигизму отходняк после драки не справлялся с этим накатывающимся как цунами чувством.

Немного успокоил себя работой. Привел лабораторию в более приемлемый вид. Во всяком случае, не сразу возникнут подозрения о каких-то здесь произошедших эксцессах.

Полностью отмылся от крови и получил долгожданное удовольствие. Почувствовал себя после этого намного лучше — сакральное действие воды на тело, наверное. Снова напился, не чувствуя меры. Живот расперло до внушающих размеров, что выглядело на фоне обозначившихся ребер несуразной картиной под названием — 'беременный наркоман'.

В зеркало полюбовался не только животом, но и другими достопримечательностями моего тела. Похудел, на вид стал более жилистым. Кожа приняла нездоровый синеватый оттенок. Хорошо хоть не сероватый, блин! А так вроде и нет особо различимых отличий. Глаз с неживым выражением объектива, но в целом не очень то и различим, если глядеть издалека. Бровь над ним немного вздернута на лоб, что делает на моем лице несколько комично удивленное выражение. Также рассмотрел бугорки аппаратов в ямках ключиц и лишний кабель под кожей шеи.

Немного опешил, осматривая в зеркале свою ротовую полость. Хреновину приема пищи не так то и просто будет удалить — тут стоматолог с хирургом понадобятся.

Вот теперь можно и поговорить. Второй пленный уже оклемался и, постанывая, осматривается. Пристроил ему перед лицом планшет, похлопал для острастки несколько раз по здоровенной, налившейся красноватым оттенком опухоли на голове.

Кровь красная, а кожа серая! Интересная комбинация у них.

— Где оружие? — главный вопрос, меня сейчас интересующий.

Прочитав вопрос, серокожий перевел взгляд на меня. Могу поспорить — смотрит он мне в левый, родной глаз. Знает сука, где я, а где не я!

Я вопросительно помычал, отчего он едва заметно поморщился, и дотронулся моей железной дубинкой до его коленного сустава. Мое намерение его покалечить он явно осознал, но не придал этому значения. Внешне, во всяком случае. Да, тертый калач, не в пример первому пленному!

После недолгого изучения моего глаза, допрашиваемый, все же, снизошёл до ответа:

— На базе нет оружия!

Лаконично так.... Я, почему то, сразу ему поверил.

Расстроился, конечно, но и меня не просто так из-за угла можно будет прихлопнуть. Во всем есть доля положительного, надо только суметь ее рассмотреть.

Ладно, почему нет оружия, выясним потом, если останется возможность на это. Есть еще много других неотложных вопросов.

— Сколько на базе вас серокожих?

-Тридцать.

Он что, просто решил, вот так всех сдать? И ведь, точно нет в нем того страха, что испытывает первый пленный. Или он с такой актерской накачкой безразличия может врать? Или же уже смирился со своей смертью, и теперь ему все по барабану!

— Теперь уже двадцать шесть, — поправил я его расчеты, с нескрываемой гордостью.

Он безразлично кивнул, только не так, как это делаем мы, а с задиранием подбородка вверх. Типа, принял к сведению. Потихоньку начинает раздражать, его такое потустороннее отношение к действительности. Но с другой стороны, вся та накопившаяся ненависть к нему лично, как-то незаметно отодвинулась в сторону, уступив любопытству к этому перцу. Психолог хренов! Я долбанул ему сгоряча кулаком, по его отрешенной роже. Планшет при этом упал и перестал работать. Пришлось двигаться за заменой.

В поисках нового аппарата немного остыл, упорядочил свои впечатления. Негоже так, давать моим эмоциям разгул — если хочу еще немного протянуть. Мои желания, опять же, росли с каждой успешно провернутой акцией. И сейчас, я уже хотел, не просто всех помножить на ноль, но еще и остаться в живых завладев этой базой. А там уже — 'война план покажет'.

— Где мы находимся?

Серокожая сволочь, поиздевался еще немного, пошамкал какое-то время губами и наконец, соизволил ответить:

— Колония по добычи Делитиума. Планета Гингбар. Система Рашпил.

Второй пленный как-то подозрительно притих. Пришлось его пихнуть и развернуть к нему планшет. На мой вопрос он быстренько задрал подбородок. Подтвердил, значит.

А времени то у меня нет, с ними долго по душам беседовать.

— Где мой агрегат усилитель движений? — вопрос опять второму пленному.

— Экзоскелет, — поправил он меня, — находится в лаборатории. Испытания на тренажере

прошел, еще не отрегулирован на твое тело.

Просто так, как ни в чем не бывало! Что за меланхолия у этого инопланетянина? Даже

его собрат по несчастью не верит своим ушам и глазам. Видно же по его реакции. Что с этим серокожим не так? В голове совсем все повредилось что ли? Очень меня обескуражило его такое поведение.

Увидев, что я не очень-то понимаю суть конструкции экзоскелета, нет, при наличии

времени разобрался бы, мой главный пленный подал голос:

— Сколько ты хочешь взять жизней для утешения твоей ненависти?

Вот это вопрос вопросов. Так далеко я еще не заглядывал. А уж тем более, расчетов не проводил. Но где-то и конкретность в этом вопросе проскользнула. Именно в 'сколько'.

Я, будучи подопытным кроликом наблюдая за ними, часто удивлялся со схожим нам землянам поведением. Даже иногда сам прикалывался их грубому циничному юмору. Или это влияние стокгольмского синдрома? Но с другой стороны, он ведет себя в данной ситуации закономерно привыкшему просчитывать варианты человеку.... Человеку?! Я уже начинаю думать о нем, как о человеке? Нет, надо мочить этого сильно ушлого серого!

А уже не могу.... Много он недосказанного обозначил. Я ведь, от всего, что со мной произошло, не совсем ослеп, даже где-то здорово поумнел. Что-то есть, и моя интуиция воет сиреной, что это пойдет мне на помощь. Но как не обмануться с ним, этим по-человечески хладнокровным серокожим?

— Столько, сколько смогу взять... — мой ответ его нисколько не удивил. Или он так по-китайски маскируется?

— Ты возьмешь не много, — проконстатировал он.