A Second Chance часть 13. Глава 254

Рон наклонился и прикусил ее нижнюю губу.

— я не знаю. Хочешь узнать?

Она прикусила губу, когда он толкнул ее обратно на кровать и переполз через нее.

— Я скучала по тебе, — призналась она.

Рон прикусил ее губы, поддразнивая.

— Я тоже по тебе скучал.

— Ты был занят? — спросила она.

— Работаю в магазине, — ответил он, прижимаясь губами к ее шее. — Ты хочешь поговорить прямо сейчас?

Гермиона в ответ прижалась губами к его губам, и все, о чем он подумал, было "наконец-то". Целовать ее было самым лучшим занятием на свете, и он никогда не хотел прекращать это делать. Прошла почти неделя с тех пор, как он целовал ее в последний раз, и он скучал по ней. Он передвинул ее так, чтобы она полностью лежала на кровати, и устроился между ее бедер, чтобы она могла чувствовать его. Он обхватил руками ее груди, поглаживая их через джемпер, когда его губы встретились с ее губами. Ему нравилось, что ей нравилось, когда он это делал.

Последние две недели в школе их поцелуи становились все более и более интенсивными. Они старались проводить как можно больше времени в горизонтальном положении, и Гермиона всегда сводила его с ума от вожделения. Он никак не мог насытиться ею. Он дрочил утром и вечером, отчаянно пытаясь не опозориться, когда они целовались.

Но это не имело значения.

Один взгляд на нее, и он снова был тверд, как скала. Его губы скользнули вниз по ее шее, ее запах завладел его чувствами. Она пахла цветами и медом, и он хотел просто раствориться в ней больше, чем сделать следующий вдох. Его рука опустилась ниже, теребя подол ее джемпера, и когда он скользнул под него, у нее перехватило дыхание.

— Да, — прошептала она.

Рон решил, что это все, в чем он нуждался. Его рука скользнула по ее нежной коже, лаская ее через лифчик, когда она страстно поцеловала его. Ему понравилось, как она поцеловала его. Она вкладывала все, что у нее было, в каждый поцелуй, словно пыталась что-то сказать ему, показать, что она чувствует. Он подумал, что она великолепна. Он подался бедрами вперед, и она ахнула.

— Ты сводишь меня с ума, — пробормотал он, поднимая ее рубашку и стягивая ее через голову. — Я совершенно безумен.

Руки Гермионы скользнули под его джемпер, стянули его через голову и бросили на кровать рядом с ними. Затем эти руки скользнули вверх по его груди, лаская мягкие рыжие волосы на ней. Затем он снова поцеловал ее, его пальцы теребили застежку ее лифчика, пока она не расстегнулась, и тогда они соприкоснулись кожей.

Это быстро вошло у него в привычку, от которой он никогда не хотел отказываться. Ему нравилось чувствовать, как ее груди прижимаются к его обнаженной груди, нравилось, как ее руки касаются его груди, как она гладит его кожу. Затем ее рука скользнула ниже, к его ремню, и его глаза встретились с ее, когда она расстегивала ремень, а затем и молнию на нем. Ее рука скользнула внутрь, обхватив его.

— Тебе нравится, когда я прикасаюсь к тебе вот так?

— Блядь, да, — пробормотал он.

— Не ругайся, — поучала она.

Рон прикусил ее губы.

— Не останавливайся.

Руки Гермионы были идеальны. Каждый раз, когда она прикасалась к нему, это было приятнее, чем в прошлый раз. Одной из его любимых черт в ней было то, как быстро она всему училась; как быстро она понимала, что ему нравится. Ее пальцы танцевали вдоль него, когда она щекотала его кончик, легкими дразнящими движениями, которые заставляли его задыхаться от желания, а затем она стала двигать им все быстрее и быстрее, и он прижался губами к ее губам, когда кончил, застонав ей в рот.

Гермиона с мягкой улыбкой на лице воспользовалась своей волшебной палочкой, чтобы убрать их.

— Мне нравится, что я могу колдовать вне школы.

— Преимущества знакомства с женщиной постарше, — поддразнил он.

Гермиона ударила его, и он засмеялся, целуя ее в шею, его руки скользнули по ее груди, прежде чем он прикоснулся к ней ртом. Он резко втянул ее сосок, и она радостно запрокинула голову. Он посасывал ее, опуская руки ниже, мучительно медленно, дразня ее. Он не сводил с нее глаз, медленно расстегивая молнию на ее джинсах, и у нее перехватило дыхание.

— Рон, подожди, — тихо сказала она.

Он не сводил с нее глаз, едва заметно шевеля мускулами. Он никогда не хотел делать то, чего не хотела бы она.

— Мои родители могут прийти сюда в любую минуту, — прошептала она.

Рон поцеловал ее с кривой усмешкой на лице.

— Это не помешало тебе довести меня до оргазма несколько минут назад.

Она покраснела.

— Да, но я...... Я имею в виду, ты...

— Ты же знаешь, я давно этого хотел, — сказал он, медленно запуская руку ей в джинсы, его длинные пальцы гладили ее сквозь хлопок. — Нас постоянно прерывают, но, Мерлин, как же я этого хотел.

Эти длинные пальцы продолжали поглаживать ее, влажность ее трусиков снова возбудила его, когда он провел пальцами вверх и вниз, дразняще проникая внутрь.

Гермиона захныкала.

— Я... никто никогда...

Улыбка Рона была медленной, а выражение ее глаз заставило его сердце учащенно забиться.

— Никогда?..

Гермиона покачала головой.

— Больше никого не было.

Рон не сводил с нее глаз, пока его пальцы скользили под ее влажными трусиками.

— Скажи мне, что мне делать, Гермиона, — тихо сказал он ей на ухо, пока его пальцы скользили по ее складкам. — Покажи мне, что тебе нравится.

— Ммм, это, — пробормотала она. — Только это.

Он дразнил ее, поражаясь тому, какой влажной и горячей она казалась на ощупь. Его братья, может, и были занозами в задницах большую часть времени, но они всегда были готовы дать совет. Он пошевелил пальцами, пытаясь найти его, и когда он провел пальцем по бутону, она тихо ахнула, и он убедился, что нашел нужное место.

— Там?

— Мммм, — сказала она, прикусив нижнюю губу. — Определенно там.... о!

Он ухмыльнулся, проводя пальцем по ее клитору, поглаживая его сильными движениями и с изумлением наблюдая, как ее глаза закатываются от этого прикосновения.

— Тебе приятно, Гермиона? Тебе нравится?

— Да, — простонала она. — да! О, еще больше давления... прямо как... о, да!

Рон снова был тверд, как скала. Его джинсы прижимались к ее ноге, пока его пальцы продолжали ласкать ее. Это было невероятно, как сладко и прекрасно она себя чувствовала. Он смотрел, как она прикусывает нижнюю губу, и понимал, что хочет увидеть, как она разваливается на части. Он усилил нажим, и она покачнулась в его объятиях, а затем, тихо дыша, прикусила кулачок, и он почувствовал, как она расслабилась, тая под ним. Он завладел ее ртом, глотая ее стоны.

Когда она закончила, он медленно скользнул пальцами вверх по ее животу.

— Такая красивая.

Улыбка Гермионы была полна удовлетворения.

— спасибо.

Рон поцеловал ее, прежде чем взять ее палочку, чтобы снова их почистить.

— С удовольствием.

Ее щеки порозовели, когда она снова притянула его к себе, чтобы поцеловать, и Рон подумал, что пока что это был довольно хороший отпуск, несмотря на то, что он начался с такой трагедии. Они услышали движение на лестнице и оба вскочили, приводя в порядок свою одежду и натягивая джемперы. Рон засунул лифчик Гермионы под подушку. Гермиона открыла дверь своей спальни с помощью волшебной палочки, и они сели на кровати, притворяясь, что разговаривают.

Миссис Грейнджер остановилась в дверях, не сводя с них глаз, как будто с трудом верила, что они просто разговаривают.

— Мы с папой подумали о том, чтобы пойти покататься на коньках, вы двое не хотите пойти?

— Это звучит великолепно, мам, — сказала Гермиона. — Мы спустимся через минуту.

Миссис Грейнджер кивнула.

— хорошо. О, и еще, Рон, дорогой, твой джемпер надет наизнанку.

Когда она оставила их одних, лицо Рона вспыхнуло, а Гермиона рассмеялась, уткнувшись лицом ему в грудь. Несмотря на всю неловкость ситуации, Рон знал, что больше нигде не хотел бы быть.

* * *

21 декабря 1996...

Тонкс прошлепала на кухню, глаза у нее были все еще сонные, несмотря на субботнее утро. Гарри приехал домой на прошлых выходных. Они с Ремусом встретили его на вокзале Кингс-Кросс. Никто из них не хотел, чтобы Зи уезжала. С каждым днем она становилась все взрослее, и только вчера закончился ее последний рабочий день в Министерстве. Она должна была родить меньше чем через месяц.

После нападения на Хогсмид они все нервничали, даже не решаясь пустить детей в поезд, но смерть Абраксаса Малфоя заставила их всех почувствовать себя лучше. Этот негодяй причинил много вреда за эти годы, и найти его отрубленную голову на земле деревни было почти что поэтическим возмездием. Хотя она все еще была взбешена тем, что Крауч был там и снова ускользнул от них.

К тому времени, когда она и другие авроры прибыли в деревню, пожиратели смерти были уже в бегах. Вся атака продолжалась десять минут, и единственными жертвами были фейри и Малфой. На прошлой неделе Министерство магии обсуждало новые планы для Министерства обороны и усердно работало со своими союзниками. Король Талиесан был опустошен и, со слов Дамблдора, заявил, что это было личное нападение на его семью. Фейри планировали привлечь к этому делу больше солдат; они были полны решимости отомстить тем, кто стал причиной смерти его младшего ребенка.

Вчера утром Финна похоронили на небольшой частной церемонии, на которую были допущены только фейри, а также Тео и Джинни. Он лежал на траве, окруженный полевыми цветами, и когда друид произнес последнее слово, тело Финна исчезло в земле, превратившись в незабудки, а Коломбина и Джинни сказали, что Тео рыдал, стоя на коленях. Тиернан подарил ему одну незабудку и велел посадить ее в своем саду в честь Финна. Джинни сказала, что это был очень эмоциональный день.

Гарри провел некоторое время в Норе в течение недели, так как Джинни хотела держаться поближе к Тео, но, по словам Гарри, Тео проводил большую часть времени взаперти в спальне Джинни. Он посадил бутон в маленький горшочек, как велела Тьернан, но с тех пор больше ничего с ним не делал. Он лежал на койке, зарывшись лицом в одеяло, и смотрел на цветок, словно желая, чтобы он распустился. Он был тихим и замкнутым, и даже выходки Фреда и Джорджа Уизли не заставили его улыбнуться.

До Сочельника оставалось три дня, и Тонкс чувствовала, что никто из них не готов к этому. Она должна была работать в сочельник, но потом у нее был выходной на Рождество, и она вернулась на работу двадцать шестого числа, и она старалась не думать об этом.

Особенно после того, как Кинг сообщил ей эту новость.

Министерство магии отметило, что за последнюю неделю было проведено огромное количество свадебных церемоний. Имена ведьм и волшебников, вступивших в брак, появились в бухгалтерских книгах Министерства, что встревожило некоторых людей, которые узнали имена многих детей. Потому что некоторые из этих людей были детьми. Бартемиус Крауч-младший носил одно из этих имен. Он был женат не на одной, а на двух ведьмах моложе семнадцати лет.

Не было общепринятой практикой вступать в брак более чем с одним человеком, и, хотя в большинстве кругов это не одобрялось, официально это никогда не запрещалось. То, что имя Крауча упоминалось как новобрачного (и среди малолетних невест), привело ее в еще большую ярость из-за того, что он все еще был на свободе.

Что он все еще ускользает из ее лап.

Что он все еще причиняет такой вред миру, и ей еще предстоит это остановить.

Она надела вчерашнюю рубашку Ремуса, застегнув только две пуговицы, решив насладиться выходным днем и хоть раз в жизни не думать о работе. Ее муж сидел за столом и читал газету, перед ним стояла чашка чая с тостами и джемом. Она зевнула и подошла к столу, чтобы налить себе чашку чая.

— Доброе утро, Нимфадора, — сказал Ремус, улыбаясь ей.

Тонкс кивнула ему, делая глоток чая.

— Во сколько ты встал?

— Семь, — сообщил он ей. — Не мог заснуть.

Тонкс прислонилась к столу и снова зевнула.

— Я могла бы проспать весь день.

— Иди, сядь ко мне на колени.

— У тебя появляются идеи, когда я сажусь к тебе на колени, — сказала она, подозрительно глядя на него.

Ремус усмехнулся.

— Тебе нравятся мои идеи. Иди сюда.

Тонкс сделала, как он просил, и вздохнула, когда он обнял ее.

— У нас есть планы на сегодня? Мы можем просто остаться здесь?

Ремус поцеловал ее в лоб.

— Конечно, хотя завтра мы должны пойти на ужин к твоим родителям, а понедельник — первая лунная ночь, но в остальном у нас нет никаких планов. Конечно, елка выглядит прелестно, и если ты захочешь достать ту красную ленточку, что была на тебе в прошлом году, я, возможно, снова займусь с тобой сексом под елкой.

Тонкс усмехнулась.

— В прошлом году мы порвали украшения.

— Мы так и сделали, — признался он. — Но мы не стали переворачивать елку, как в прошлом году; в этом году мы можем научиться не ломать украшения.

Тонкс усмехнулась, прикусив нижнюю губу.

— Меня определенно можно убедить снова надеть этот наряд. Ты можешь надеть шляпу.

Ремус поцеловал ее, задержавшись на мгновение.

— Договорились. — Он протянул ей письмо. — Но сначала тебе утренняя почта от Чарли.

Тонкс приподняла бровь, когда взяла письмо.

— Я видела его всего две недели назад, это не похоже на него — писать так скоро, да и вообще, на самом деле. Он уже сказал, что собирается вернуться на каникулы.

Ремус издал звук согласия, когда его рука скользнула под ее рубашку, чтобы обхватить грудь.

Тонкс игриво оттолкнула его руку, но он только улыбнулся ей, наклонив голову и подставляя грудь своему рту.

— Ремус, что я говорила насчет идей?

— Что у меня есть хорошие друзья?

Она улыбнулась и полностью расстегнула рубашку, чтобы предоставить ему лучший доступ. Она открыла письмо от Чарли, в то время как ее муж рассеянно целовал ее плечи, шею, ключицы...

— Я должна поехать в Румынию.

Ремус прекратил свое занятие, встретившись с ней взглядом.

— С Чарли все в порядке?

— Я не знаю, — сказала она. — В письме просто говорится: "Тонкс, я звоню по экстренной связи моему лучшему другу. Приезжай в Румынию и не говори моей семье. С любовью, Чарли. Карта экстренной помощи "Лучший друг" предназначена только для экстренных случаев!

— Я и сам это понял, — нахмурился Ремус. — Он просто работал в Англии, так что, должно быть, что-то случилось, когда он вернулся в резервацию.

Тонкс кивнула и спрыгнула с колен мужа.

— Мне нужно поговорить с Кингом о портключе, и мне нужно принять душ. Мне нужно взять отгул. Я не знаю, как долго меня там не будет. Не знаю, успею ли я вернуться к Рождеству.

Ремус встал и снова заключил ее в объятия.

— Дыши, Дора. С ним все в порядке, потому что он написал письмо.

Тонкс, казалось, почувствовала некоторое облегчение, когда кивнула.

— Да, ты прав. — Она медленно выдохнула. — Я собираюсь принять душ и собрать сумку. Не мог бы ты послать Кингу Патронуса для меня и сказать ему, что я буду у него дома через тридцать минут? — да. Хочешь, я пойду с тобой? — Спросил Ремус.