От топота копыт (общий файл)

Пришлось обращаться за помощью к травнику.

-Грай? — нагнувшись, я потрясла парнишку за плечо.

От земли раздался сдавленный стон.

-Грай, там мне про ягоды узнать нужно.

Судя по тональности стона, меня попросили провалиться с ягодами за компанию и оставить травника спокойно помирать, но желудок бурчал все сильнее, и своих попыток я не оставила.

-Грай. Ну, Грай же!

Парень, поняв, что так просто я не отвяжусь, слегка приподнял голову. Цветом лица юноша мог соперничать с окружающей его травой, и мне даже стало немного стыдно за свою настырность.

-Что? — парень попытался сесть и я, пользуясь ситуацией, ткнула пальцем в сторону кустов.

-Грай смотри туда, на кусты, их есть можно?

Травник тряхнул головой, пытаясь сосредоточить взгляд в нужном направлении.

Пробурчал: "Их можно, козам нравится", и уткнулся обратно в траву.

Пару минут я пыталась сообразить, причем тут козы? Потом опять вцепилась в несчастного.

-Грай, а людям, ну или кентаврам их есть можно?

Парень пошевелился, пытаясь перевернуться, и с любопытством поинтересовался.

-А что, кентавры и траву едят?

-Причем тут трава? — удивилась я

-Как причем, кусты же ты глодать собралась, вдруг травки легче пощипать?

-Тьфу! Ну тебя. вместе с кустами! Я про ягоды спрашивала, вон те, желтенькие.

Травник еще раз вгляделся в заросли

-Эти да, можно. Только не много. Желудок они хорошо прочищают.

Но мне было уже все равно. К кустам я помчалась с грацией сделавшей бы честь любому медведю. Вломившись в самую гущу зелени, с удовольствием набрала полные горсти золотистых ягод. На вкус дары леса были слегка кисловаты, но очень сочные и ароматные.

Вдоволь напасшись, и налопавшись до рези в желудке, я наконец-то вспомнила о Грае. Отломив пару особо обливных веток, выбралась назад на поляну, но травника там не застала. Огляделась, пытаясь понять в какие кусты он отлучился на этот раз, и в панике шарахнулась от настигшего меня откуда-то сбоку и сверху голоса.

— Ита! Ита! Я тут! Ты не дергайся только!

Парень обнаружился на развесистом дереве, на краю поляны.

-Ты что там делаешь? — я попыталась подойти ближе

— Стой! Ик!

Травник рявкнул с такой панической интонацией, что от неожиданности я застыла на месте и резко оглянулась.

-Сереб... Серебря... — икота не давала травнику сказать целиком

Я присмотрелась. У самых моих копыт суетились две серебристых ящерки.

— Ну и что? — я в недоумении подняла глаза.

Серебрянки хоть и считались ядовитыми, опасность представляли разве что для годовалого ребенка. Взрослый, а тем более кентавр в худшем случае получил бы легкий ожог от прикосновения.

-Там! -Дрожащей рукой травник попытался ткнуть куда то мне за спину

-Да, что там то! — я судорожно завертела головой. Ничего подозрительного, а тем более опасного сзади и в помине не оказалось.

-Серебрянец! — выдохнул Грай и еще крепче вцепился в дерево.

Почва под копытами легонько качнулась, я вздрогнула и дернулась было в сторону. Поздно! Посреди поляны, сгребая за собой траву и редкий кустарник, расширяясь все больше и больше, закручивалась земляная воронка. В центре ее, греб и хищно щелкал жвалами огромный блестящий жук. Задние ноги провалились в яму. Истошно завизжав на одной ноте, я рванулась, копыта поехали на осыпающемся крае, и я начала сползать в гостеприимно распахнутую пасть. Жук дернулся навстречу, боясь упустить добычу. Выдернув ноги из смыкающихся жвал, я гулко стукнула копытами по щетинистой жучьей башке, по-кошачьи заскребла передними, взбираясь на край, в каком-то невероятном порыве выскочила-таки из воронки и рванулась в лес. Вслед мне неслось недовольное шипение голодного серебрянца.

Грай нашел меня довольно быстро. Еще бы! Удивительно, как еще на мой плач не сбежались хищники со всего леса. Укрывшись под развесистыми еловыми ветками, полулежа, обнявшись с шершавым стволом, я рыдала так самозабвенно, что травник долго ходил кругами вокруг елки, не решаясь подойти.

— Ит? Итка? Ну не плачь. Ну, пожалуйста!

Дернувшись от звуков знакомого голоса, я заревела еще пуще. Травник вздохнул, забрался под ветви, и прислонившись рядом к древесному стволу молча обнял меня за плечи. Прижавшись к пропахшей травами куртке, я плакала до тех пор, пока не паника не отступила. Сбившись на редкие всхлипывания, подняла глаза на травника:

-Грай, я домой хочу! К маме! К сестренке! Не хочу в город, не хочу больше никаких приключений. Мамочки! Меня же сожрать могли!

Предупреждая новый поток слез, травник крепко прижал меня к себе, успокаивающе поглаживая по волосам.

— Пойдем, если хочешь, обязательно пойдем. И домой, и к маме. Вот только к ближайшей деревне выберемся, а там спросим, как обратно вернуться. В лучшем случае, через пару дней уже дома будешь.

— Честно? А ты меня проводишь?

-Честно, и обязательно провожу. Ты же мне считай, жизнь спасла. Теперь моя очередь тебе помогать.

— Спасибо! — я всхлипнула, поднялась, разминая больную ногу.

Счастье какое, что она не отказала в самый неподходящий момент! Воображение услужливо подкинуло картинку. Я соскальзываю копытом, лодыжка подворачивается и...

-Ита. Мы идем? — Грай встревожено дернул меня за рукав.

— Идем. Сейчас, только нога немножко успокоится, а то очень ноет.

Травник с любопытством понаблюдал, как топчусь, но с вопросами лезть не стал. Дальше шли молча. У меня от пережитого все желание общаться пропало напрочь. А Грай боялся опять расстроить, поэтому лишний раз не дергал. Солидарно сопел рядом и старался придержать за локоть, когда я спотыкалась на очередной кочке. Выглядело это, по меньшей мере смешно, учитывая разницу в росте и весе между мной и травником. Если бы мне приспичило завалиться, а еще не ровен свий на него, пару костей я бы парнишке наверняка сломала. А быстро он в себя пришел. От испуга, что ли?

— Грай? А ты как эту тварь углядел?

— Там трава другая, подвяла и чернеть кое-где начала, значит, жук уже окуклился и того-гляди выползет на охоту.

— А почему он тебя, не того...

— Я для серебрянца маленький, легкий, он месяцами может ждать, пока по полянке пройдет добыча достаточно тяжелая. Один раз съест и опять на месяц-другой успокоиться...

Я начала опять всхлипывать и Грай поспешил замять тему.

Солнце перевалило на вечернюю часть неба, кочки под ноги попадались все чаще и чаще, а в желудке неумолимо нарастало голодно-тянущее ощущение. Давешние ягоды давно и благополучно переварились, не принеся мне ничего, кроме частых отлучек в кустики. Желудок они прочищали и правда отменно. Я завистливо посматривала на травника: вот ведь, целый день на ветробожьем духе и топает шустро.

В отличие от парня мне требовалось гораздо больше пищи, что бы поддерживать жизненные силы в немаленьком, скажем честно, теле. А дома, небось, блины вчерашние доедают. Я облизнула пересохшие губы. Пить, кстати, хотелось не меньше. Хорошо, что день выдался не жаркий, и в лесу стояла приятная прохлада. Солнце проглядывало сквозь переплетение ветвей, разбрасывая яркие пятна света. В кронах звенело птичье разноголосье, перемежаемое жужжанием комаров над ухом. Я уже смирилась с тем, что на моем вспотевшем крупе попировали все лесные насекомые по очереди и лишь изредка, обреченно отмахивалось хвостом. В отличие от меня Грай не сдавался, и выломав пару веток погуще, с энтузиазмом охаживал себя по ногам и спине, пытаясь отбиться от жужжащей стайки кровососов.

Я глубоко вздохнула. В лесные запахи отчетливо вплетался аромат свежей сдобы.

Глава 5

Резко остановившись, дернула травника за плечо

— Грай! Понюхай, тут пирожками пахнет. Деревня где-то близко.

Парень принюхался.

— Не чувствую. Тебе не показалось?

— Да нет же! Ну вот, только что был запах.

Травник старательно засопел.

— И правда пахнет! Итка, мы выбрались, кажется!

Еще с полчаса мы сновали по округе, стараясь понять, откуда тянет сдобой, пока, забравшись на очередное дерево, травник радостно не завопил: "Нашел!" Но, увы, это была не деревня, а лесной хутор, спрятавшийся за массивным забором из цельных древесных стволов. Подходить близко мы не стали. Живущие в лесу люди обычно подозрительны и недружелюбны. Иначе и нельзя в хищной чаще. Идею напроситься на взвар с пирожками пришлось с сожалением оставить. После недолгих раздумий решено было отправить Грая раздобыть что-нибудь съестное и узнать дорогу в ближайшую деревню.

Парень попытался было заикнуться "Почему я?". После чего мне пришлось объяснять, что если одинокого путника еще пустят на порог, то на одинокую кентаврийскую девицу наверняка спустят собак. Потому как все знают, что девицы у кентавров по одиночке не ходят, если только не наемничают или не разбойничают. Никому не охота, открыв ворота одинокой девушке получить еще и врывающуюся во двор толпу разбойников, которые до поры отсиживались в ближайших кустах. Меня наверняка попросят предъявить через дырку в заборе наемничью грамотку. И не получив оной, в лучшем случае пошлют к Свию, а в худшем — пошлют через эту дырку стрелку поострее, что бы уж наверняка убедиться в моей неопасности...

— Хватит! Хватит! — замахал руками травник — Я уже иду. И вообще, тут весь лес насквозь видно. Разбойникам просто негде спрятаться.

— Вот ты это хозяевам и объяснишь, — я слегка подтолкнула парня коленом в спину. — Эй! Стой! У тебя деньги-то есть?

Травник обернулся.

— Были до того, как я с разбойниками пообщался.

— Держи, — вытряхнула из кармана серебрушку, — пригодится.

Я притаилась в ближайшей роще. Парнишка добрался до ворот, постучал, и довольно быстро его пустили внутрь. Долго общаться, правда, тоже не стали. Я не успела соскучится и только развернула карту, как ворота грохнули и показался довольный Грай. Добычей травника стали: краюха хлеба, полкруга козьего сыра и связка сушеных лещей.

— Ты бы еще бочку селедиц прикатил, — буркнула я, — мы же обопьемся потом. А пирожками хозяева не захотели поделиться?

— Хорошо, что тумаками не поделились, — усмехнулся травник. — Мужик мрачный и медленный, как свием стукнутый. Стоит и молчит. Ну, я поесть попросил и монету протянул. Мужик молча взял, сходил в дом, еду мне в руки сунул, медяшки на сдачу ссыпал и на ворота указал. Я про деревню, мол близко ли и куда идти, так он на закат ткнул и головой медленно так кивает. Не то немой, не то и правда стукнутый. Еще и воротами мне вслед грохнул, я аж подпрыгнул. А еще вот!

Парень, поежившись, вытащил из под куртки туес с водой.

— Уф! Холодная! До деревни вроде как близко, так что от жажды мы умереть не успеем. А рыбка, понюхай, как пахнет!

Пахла рыба и правда аппетитно, но есть ее было невозможно. Хозяин мало что не пожалел соли, так еще и просушил ее до такой степени, что мне казалось, что я пытаюсь вгрызться в цельный соляной камень. У нас в общинном погребе стоял такой. Полупрозрачная глыба соли, по размерам с половину меня. Скидывались на его покупку всей деревней, сообща же и ели, отколупывая маленькие кусочки и истирая в ступке. В доме у нас всегда стояла мисочка с солью.

Грай великодушно отдал мне большую часть хлеба с сыром, быстренько проглотил свою порцию, выпросил у меня карту и увлеченно уткнулся в мелкие подписи.

— Ит, смотри. Если вот этот хутор, а идти нам туда, то до Морочиц всего-то ничего.

Я заглянула в карту. Неплохой мы крюк дали. От тех Морочиц только до Кружа почти день пути. Но хоть нашлись, где мы вообще есть. Каких-то пару дней и я дома буду! Пусть даже смотреть будут косо, мол, шастала свий знает где, ну и пусть! Пусть даже на Мийку с Ритием любоваться придется. Ветра им попутного и дороги легкой. Главное,что я дома буду, с мамой. И что бы меня еще раз куда ветры понесли!? Нет уж! Нагулялась!

Деревню мы нашли уже по темноте. Да и то, только благодаря Граю, услышавшему вдалеке собачий брех. На него и вышли. Ворота уже закрыли и стучать было бесполезно.

После ветробожьего дня с темнотой ворота деревень закрываются, и даже своим запоздавшим охотникам приходится ночевать за оградой. Потому как начинают гулять по земле мороки.

Свий еще не достаточно сил набрал, чтобы с гор вырваться, а вот слуг своих уже выпускает. И носят мороки беды и болезни, пакостят всячески человечьему роду, и новых слуг набирают, кого обманом заманивают, а кого наградой большой соблазняют. Хотя, это совсем сердце черное нужно иметь, чтобы самому согласиться в услужение Свию податься.

Так что, старались сельчане от зла заборами оградиться и еще умаслить мороков всячески. У нас в Топотье, например, на алтарь за воротами петуха зарубленного клали, после свадеб всех.

Мол, возьмут мороки подношение и отступятся от деревни. И брали. Еще ни разу на месте жертвы по утру не оказывалось. Правда следов лисьих вокруг было столько, что в мороков даже я слабо верила. Но откупались все. Кто пряжей, кто мукой, короче, смотря чего в деревне больше было. Вроде и не всем верится, а на душе спокойнее как-то.

Побродив вокруг селения, мы наткнулись на покосившийся сарайчик. Я аж погарцевала вокруг от радости. Хоть не в чистом поле ночевать. Тут переждем, а завтра в деревню. Поесть купим, и в обратную дорогу. Домой!

Грай распахнул дверь и шагнул внутрь. Пару минут ничего не происходило, потом посреди сарая вспыхнул яркий язычок пламени, высветив лицо травника.

— Заходи, я свечу зажег.

— Ой, а у тебя откуда?

Витая серебристая свечка скорее всего была дорогой медленной. По три дня такие свечи горят, но и стоят, ого-го!

-А зажег ты чем? — не унималась я.

-Ита, слушай. Мне не до разговоров сейчас, давай поспим, а? Весь день на ногах. А утром я тебе все, что захочешь, расскажу.

Дверца сарая запиралась на хлипкую щеколду, в углу прела кучка сена, на которую Грай тут же свалился, довольно высказав: "По королевски спать-то будем, с постелями и засовами."

Разговорить травника мне не удалось. Уставший парнишка на все вопросы только пробурчал "Свечу оставь, пусть горит" и постарался зарыться поглубже в сено.

Я легла прямо на землю. Прохладно, но болезнью не грозит. Здоровья-то у меня поболее, чем у Грая будет.

Сразу заснуть не получилось. Бывает так, что какая-то мыслишка занозой ворочается на краю сознания, не давая провалиться в забытье. Еще и травник раскатисто захрапел, спугивая остатки сна. Но хоть мысль словила. Как-то ни к чему наш сарай тут стоит! Скотину за забором держать не будешь, сено хранить тем более, а для чего? А если...? Страшная мысль прошибла, как молоньей. Деревня, Морочица, что у нас морокам-то приносит? Я судорожно перебирала в памяти теткины уроки. У нас петух, в Круже ткани, а тут чем богаты? Овец они разводят! Шерсть в столицу на продажу идет! А где удобнее овечку морокам отдавать-то? В сарае, в чистом поле!

Подхватив свечу и согнувшись, прошла по сараю, вглядываясь в усыпанный трухой пол. Так и есть! В одном из углов нашлась запекшаяся лужица крови, присыпанная соломой. Мороков я не особо боялась, а вот поужинавшее со вчера овечкой лесное зверье запросто может вернуться к сараю, для продолжения праздника. Подтверждая мои опасения, вдалеке раздался заливистый вой...