Герой Кандагара

— Да, поймай такого оленя...

— Ха! Ну ты и сказал! — Гоша вдруг стал серьёзным. — Короче! Крутая тема тут нарисовалась... У нас в доме типок из Казани у тётки живёт. Он хочет создать у нас в городе моталку.

— Чтооо создать?

— Моталку! Говорит, такое уже сейчас во всех крупных городах есть.

— Ты по-простому можешь объяснить, что это такое?

— Будем собирать группировку! И будем весь город в страхе держать! Курбет говорит, что в Казани их куча, моталок этих!

Я что-то задумался. Знаю, чем это закончится. Ничем хорошим. Тем более за плечами прожитые девяностые.

Плотный и лопоухий стояли немыми болванчиками. Про лопоухого память выдаёт, что это мой дальний друг. Всё лезет дружить, но не уважаю его. Звать Витёк. Сильно ветреный и бестолковый. Находит приключения на свою задницу, будто она для них магнит. Называют его Чудила.

— И что мы будем делать в этой моталке? — не совсем довольным тоном спрашиваю.

— В общем, нам нужно организоваться для начала. Потом начнём бить всех, кто сбежал с драки. И ещё...Взаимная помощь друг другу. Вот сейчас надо Витьку помочь! Кстати, Курбет сказал, что там можно ещё и бабок срубить будет. Сделать Варана с его кентом виноватыми. Они на шахте работают. Бабки у них водятся.

— А Витёк в какое дерьмо опять влез? — перевёл взгляд на дальнего дружбана, если так можно сказать.

— Да я это... семьсот рублей в карты проиграл. Там пришли к моему бате. Говорят: или отдавай за сына, или удавим его. А они мухлянули! Я заловил! Но старше меня, что я могу доказать?

— Сколько? А кому ты проиграл?

— Семьсот... — он запнулся. — Варану и Кобсу!

Эти два мужичка жили в общаге, приехали откуда-то с западной. Но один бывший сиделец. Дерзкие ребятки. А Витёк лох, что карты с ними в руки взял.

— Гоша... — я пристально взглянул на него. — Ты давно в ментовке был?

— Ты не понимаешь! Там будет всё красиво. Сороковских порвём на раз! Будем тренироваться! Курбет уже качалку в гараже сделал! Груша там такая прикольная! Курбет там такие удары по ней ногами показывал!

Что-то всплывает в памяти. Курбет... Опасный тип. Видно, погоняло получил за то, что занимался акробатикой, потому что это устаревшее слово — прыжок. Это если мне память не изменяет. Он не так давно появился у нас. Но уже успел прославиться в нескольких драках раз на раз. С сильными пацанами. Прошёл на руках метров десять как-то на стадионе. Ноги свечкой вверх. Телом своим владеет чётко. На турнике ласточку делал легко. Из наших никто не мог.

Но в какие-то разборки мне лезть не хотелось. И в авантюры тоже. Не для этого я сюда попал, чтобы делов натворить.

Конечно, бывший бы хозяин тела клюнул на эту авантюру скорее всего. Но я здесь не для этого. Тем более знаю немало таких историй, которые заканчивались плачевно.

— Нет, Гоша! Я в эти игры не играю. А ты... — повернулся к Витьку. — Смог проиграть, умей и папу уговорить отдать. Хотя... уговорят и без тебя! Там всё будет серьёзно, если что. Варан хоть и не местный, но с нашими сидевшими знается...

— Слушай, Вовчик! — тон Гоши изменился в недобрую сторону. — Курбет сказал: если ты не согласишься, чтобы вышел к нему. Он в машине сидит. Иначе сказал: будут у него проблемы!

— Ну... если так! Идите во двор, я сейчас.

Накинув на голый торс спортивную кофту, поискал ключи. На гвоздике их не было, поэтому завернул защёлку и просто прикрыл двери. Думаю, это ненадолго разговор.

Солнце, окружённое перистыми облаками, уже перевалило зенит. Воздух тёплый, хоть и дует лёгкий ветерок. В воздухе витает аромат весны. На лавочке, словно три судьбы на заслуженном отдыхе, грелись на солнце бабушки в цветастых халатах. Я прошел чуть быстрее, стараясь не поворачивать к ним голову. Лишний раз светить фейс — давать повод для сплетен. Рядом, с визгом раскачивая карусель, каталась детвора. А над всем этим безмятежным миром, словно белые знамёна, провисали на растянутых веревках гирлянды высыхающего белья.

И тут же, на углу дома, замерла белая жига. Двойка. Номера местные, что сразу отсекало лишние вопросы. Возле машины топталась знакомая троица недавно посетивших меня кентов.

Курбет сидит за рулём. На вид ему лет за двадцать пять. Лицо описать сложно. В скулах и разрезе глаз читалось что-то южное, не европейское. Но куда важнее было общее впечатление: в его осанке, в спокойной уверенности позы чувствовалось что-то хищное. И готовое к прыжку. Память тут же услужливо подсказала: пацан дерзкий, опасный.

Был одет не крикливо, но с претензией: плотные джинсы фирма, цветастая рубаха, явно не наша. Видно, что вещь дорогая. Глаза, холодные и оценивающие, встретились с моими. Не меняя выражения лица, он плавным, почти ленивым движением откинулся и распахнул пассажирскую дверь.

Молчаливый приказ.

Мне с ним тягаться нет смысла.

— Присаживайся! — чуть наклонившись, выдал он. — А вы, пацаны, пока погуляйте!

Я сразу бросил взгляд на кулаки. На костяшках конкретные сухие мозоли, что говорит о том, что человек много отжимается от пола и набивает руки.

— Короче... — начал он, когда я приземлился на сиденье и захлопнул дверь. — Я к тебе присматриваюсь уже давненько. Есть у меня к тебе предложение, от которого ты не сможешь отказаться!

— Знаешь, Курбет! — я сразу решил вести себя нагло, потому что тут не те песни уже идут. — Есть один хороший тост...

Он постучал пальцами по рулю, сделал вид, что разглядывает что-то вдали возле гаражей. Там ничего стоящего внимания не было. Мужик прохожий и две возрастных женщины.

— Какой? — он повернулся ко мне, упёрся взглядом почти чёрных глаз. Сейчас он видит меня во всей красе. Ну... да ладно.

— А такой! Давайте выпьем за то, чтобы у нас всё было, а нам за это ничего не было! Такое можешь предложить?

— Хех! — он поёрзал на сиденье. — Бесплатный сыр только в мышеловке, а халява в лампе Алладина! А я тебе дело предлагаю! Вот ты же бедный?

— Ну... небогатый точно. Так что да. Считай, что бедный.

— Знаю, ты куришь... Сигареты сам себе покупаешь?

— Нет. Я ещё учусь.

— Вот видишь! Ты сам себе даже сигарет взять не можешь!

— И что?

— Только давай сразу определимся. Этот разговор между нами двоими. Я знаю, ты пацан чёткий.

— Добро... Если что, я сразу забыл.

— Он окинул взглядом мой торс, руки.

— Спортом занимаешься? Плечи у тебя мощные, крестьянские.

— Да так... турник, груша дома примитивная. В принципе всё! — вопрос такой удивил немного.

— Ну... ничего! Мы тебя подтянем. Будешь молотобойцем таким, что спортики тебя бояться будут!

— Да они как бы со мной не пересекаются.

— Смотри. В общем, в Казани, да и во многих городах Союза сейчас создают моталки. Эта группировка богует, собирает деньги. Наказывает, кого нужно. — Он поднял в значительном жесте указательный палец. И добавил, повысив тон, чтобы усилить на этом акцент. — Помогает своим! Защищает!

— И что?

— А то! Я тебе предлагаю стать автором со мной.

Я хмыкнул.

— Каким ещё автором? Ты книгу пишешь или сценарий?

— Ты на приколе тут? Авторитетом! Но им ты станешь со временем. Пока будешь моей правой рукой. Я сделал качалку в гараже. У нас будут в подчинении средние и младшие. Будет братство. Как в мушкетёрах! Один за всех и все за одного! Вот сейчас кто у вас в городе быкует?

Он многозначительно поднял вверх указательный палец:

— А быкуют здесь спортсмены...

— Да чего они быкуют. Собираются на Бродвее. Они сами по себе.

— Конечно сами! Вот только если пересечёшься с ними, тогда что? Порвут тебя, как Тузик грелку! А так они тебя бояться будут, потому что у нас будет братство. Плюс я же тебе сказал... бабки!

— Слушай, Курбет! Бери вон Гошу и в авторитеты с ним!

— Гоша слабоват на это. Вот ты как раз подходишь. В кулаке бы всех держал.

— А смысл? Недолго музыка играть будет. Для ментов ты будешь не авторитет, а добыча.

Курбет прокашлялся. Видно, напоминание о карательной службе его покоробило.

— Вся Казань поделена группировками, моталками короче. И ничего! Бывает, что подгребают кое-кого. Но ты даже не представляешь, что там творится!

— Во-первых... — я загнул палец, — наш город — не Казань. Тут все как на ладони. И быстро твоей моталке придёт кирдык. И будешь ты сидеть. Я ясновидец просто стал после вчерашней драки. И знаю, чем эти все моталки закончатся. Во-вторых, — загнул второй палец. — Чего же ты в Казани не мотаешь свои моталки?

Курбет посмотрел по сторонам, будто изучая обстановку.

— Да у меня там проблемы...

— Вот видишь! — я всплеснул в ладоши. — Аплодисменты! А тут ты меня под танк кинуть хочешь? Тем более я осенью в армейку должен идти! Пять-шесть месяцев погулять осталось. А там всё...

— А ты прохаваный... — Курбет недобро хмыкнул, глядя на меня. — Ладно, раз так... Тогда сегодня часам к семи подгребай ко мне в гараж. Покалякаем, посмотришь, какая у нас качалка классная. Будешь просто приходить качаться. Спаринги будем делать, научу тебя ногами махать! Будешь башни с разворота сбивать на раз! Мы всем будем рады кроме чмошников и лохов. Настоящих пацанов будем собирать. Дружба... она знаешь, нужна! И бывает полезна!

— Да я в таком виде... — попытался я отмазаться, но уже понимал, что придётся идти. Иначе будут у меня проблемы стопудово.

Затевает Курбет что-то мощное, к тому же не очень хорошее. И чует моя душенька, что потом могу сильно пострадать, если сейчас отморожусь. Он отомстит.

— Ладно... Приду гляну! — открывая дверь, уверенно посмотрел на него. Хоть он тут и стаю собирает, но у меня тоже есть зубы, если что.

С недобрыми чувствами вернулся в квартиру. Пробуждение в новом мире началось совсем не с райских кущей.

Настроение испорчено...

Знаю я типаж таких людей как Курбет. Он хищник, и ему плевать, какую добычу грызть. Такие люди, если им что-то нужно, как липучки. Сделает всё, чтобы добиться своего. Там нет ни морали, ни совести. И если он на меня нацелился, нужно или сматываться, или отбиваться.

В случае драки он меня разделает как орех. Силы у него не меньше, хоть он и суховатый. Машется круто. Плюс как ни крути, а мужик в среднем всегда сильней восемнадцати летнего парня. Как говорил один, когда поборол на спор на стадионе троих подростков: — Вам надо ещё в армии отслужить, тогда окрепнете.

Конечно, если взять боксёра подростка и обыкновенного мужика, понятно, что подросток его уложит. Но в общем, мужик почти всегда будет сильнее при равных габаритах и подготовке.

Нужно с ним быть осторожным. Потому что высокие слова об уголовной романтике часто скрывают за собой нижний пласт. Это как айсберг. Его видимая сторона видна и белая. Но это только его десятая часть. Девять тёмных частей скрыты под водой.

В этом вопросе людей часто заводят в заблуждение. Романтизируют таких товарищей даже в книгах и фильмах, чтобы толкнуть свой продукт. Но делают это хитро. Люди смотрят сериал, переживают за героев. А то, что эти герои могут при встрече убить или покалечить человека за понюшку табака, остаётся за кадром.

Нужно будет действовать от ситуации конечно. Но я знаю уже, что Курбет просто так от меня не отцепится.

Это тип людей, которые говорят одно, а делают другое. Своё...

Что-то странно всё. Почему я сразу не подумал о том, что я очутился в прошлом, где и жил.

И тут будто щёлкнул включатель в голове. Я же должен жить в посёлке в десяти километрах от города в это время! Семилетним мальчиком! Рухнувшие на мою голову события закрыли эту мысль от меня пеленой непроглядного тумана, который только рассеялся. Как будто кто-то заколдовал.

Я усмехнулся... А такое может быть? Чтобы я был там сейчас мальчиком, а тут парнем? Вообще даже любопытно выяснить этот вопрос.

И если так, тогда увижу себя самого. И свою настоящую мать. Не видел её уже двенадцать лет. Столько она уже лежит в земле.

А всё до банальности просто. Люди часто живут странно, будто бессмертные. Да, в принципе, как и я жил... пишут черновик.

Как-то один друг рассказывал. Занесло его куда-то в Сибирь смолу собирать. На весь тёплый сезон. В общем, сидит в глуши общество мужиков. Деньги неплохие получают. Смолу собрали, из сахара браги нагнали. Попивают самогончик, больше делать там нечего. Из цивилизации только радио маленькое. Электричество из банок делают. Наливаешь в банку воду. Добавляешь в воду сахар, уксус или соль. Опускаешь два контакта. Один цинковый, другой угольный. Можно даже из обычной батарейки достать.

И вуаля! Полтора вольта есть. Соединив в одно нужное количество банок можно получить вольтаж для маленького радио или двенадцати вольтовой лампочки.

И вот однажды по бухой лавочке начали мужики стрелять по мишени, которую повесили на жилой вагончик, из мелкашки. А один спал в вагончике пьяный. Вот он проснулся, поднялся с кровати. А один шнайпер стрельнул, да и попал в окошко по закону подлости. И как раз мужичку в голову. В общем, собрались его в больницу везти. Он говорит: не надо, налейте мне водки. Так он пил пять дней. Потом что-то голова у него совсем разболелась, что и ни странно ни капли.

Повезли его в больницу. Там он и умер почти сразу.

Соседка через забор со мной проживала. Что-то вскочил у неё на веке чирячок. Ходила она, платок всё прикладывала. Потом смотрю, ходит как одноглазый пират с повязкой. Спрашиваю, что такое? Рассказывает, что веко гноится, болит. Говорю: тётя Люда, идите в больницу. Не хочу, отвечает. Мазью мажу, и ладно. В общем, месяца через три таки приехал её сын и отвёз в больницу. А там уже пошло заражение и накрылся глаз от постоянного попадания гноя. Удалили. Теперь ходит без глаза.

С укором ей так: я же вам говорил! А она отвечает: да я боялась ехать в больницу, думала, что у меня рак.

Вроде он от этого бы исчез.

Знакомая соседка девчонка доказывала мне, что в жизни преград нет. И доказательство этому паркур. Я ей говорю. Набери в ютубе неудачи в паркуре и посмотри, сколько уже калек. И поймёшь, есть преграды или нет.

Потом повзрослела. Загуляла. Жёстко.

Вечером её как-то встречаю, спрашиваю:

— Гулять ходила?

— Да это не я ходила гулять, а моя пипка.

Говорю ей:

— Света, угомонись. Спид не дремлет.

Но она стала мне рассказывать, что спид — это просто легенда, чтобы с людей деньги через лекарства качать. Сейчас ездит, таблетки бесплатные получает, чтобы продлить свою жизнь после заражения.

Медики же дают клятву Гиппократа. Но языки-то чешутся. На посёлке такого не скроешь из местечковой больницы.

А вообще каких только чудаков нет. Да к тому ещё и плюс брехливые экземпляры попадаются. Одна знакомая мне так убеждённо рассказывала, что читала, будто родился ребёнок с искусственным сердцем.

Бывало часто смотрел в передачах или ютубе, как люди попадают в автомобильные аварии. И всегда было осознание, что это всё происходит с другими. С далёкими и незнакомыми людьми. С моими близкими такого не произойдёт никогда.

Так вот... приехали мы однажды в город. Мамуля прёт на пешеходный переход как танк, хотя движение интенсивное. По сторонам не смотрит. Говорю ей: