Земский доктор

Капитан нажал кнопку и шлагбаум открылся. Отъезжая, Борис увидел в зеркало заднего вида, как сержант получил по морде от капитана. "Круто, однако, чужих в Ступино не пускают. Но автобусы не досматривают. Зато встречают рядом с автовокзалом". Он вспомнил, как у него просили закурить трое парней... Конечно, в Ступино могут приехать родственники. Или учителя и врачи на работу. К таким претензий нет. Остальные проходят "чистилище".

Березов сразу же заехал в частный дом Карасевых. Выгрузили одежду Кати и забрали её с собой: показать квартиру Бориса.

— Круто, однако, для деревни, — заявила она, осмотрев жилище. — А дом хотели продавать?

— Нет, использовать в качестве дачи. Но теперь будешь ты там жить, — ответила Карасева старшая.

— Да, Катя, обживайся, а следующие выходные поедем к Задре, решим вопрос по тебе, — пояснил Березов.

Екатерина, бывшая Карасева, в Ступино родилась, здесь же училась в школе и приятельниц у неё было в поселке достаточно. Конечно, на улице её сразу же обступали девушки и спрашивали только о Березове: как он, как живете с ним, как жить с великим? Задавали и другие подобные вопросы. Катя отвечала просто:

— С ним сестра живет, а не я. Вот ей вопросы и задавайте. А почему Борис великий? — спросила она.

— Ты его по имени зовешь?

— А как мне его ещё звать? Богом что ли?

— Он бог и есть, — отвечали подружки.

— Но почему? — не понимала Катя.

— Так он оперирует, как бог. Профессор приезжал и заявил всем, что Березов хирург от бога.

Теперь Катя поняла, что Бориса называют великим и богом образно. Так многих лучших хирургов называют. И как Нина оказалась вместе с ним? И я бы тоже не отказалась побыть с ним, от сестры не убудет. Надо залететь быстрее, и он на мне женится. Раскатала губу — Нинка с матерью всегда рядом с ним. Но ничего, надо фигурку демонстрировать, грудь и ножки обязательно. Мужики всегда западают на ножки.

Катя приходила в квартиру Бориса ежедневно в короткой юбке или платье, в помещении ступала, как на подиуме, и садилась всегда напротив, выставляя ножки на показ. У неё были притягательные ножки, фигурка и лицо. Тут уж ничего другого не скажешь. Обе сестры красавицы и кто лучше? Это для кого как. Обе в маму, которая и в сорок пять могла затмить многих двадцатилетних.

В выходные поехали к Задре. Он принял их, приказав накрыть стол. Покушали для приличия и мужчины ушли в кабинет.

— Я с просьбой к вам, Трофим Игнатьевич, — начал Борис.

— Я привык к своей фамилии Задра, так меня все зовут, — перебил он.

— Хорошо, Задра, старшая дочь Карасевой вернулась из города. Она бортпроводницей была, но здесь самолетов нет. Что посоветуете насчет работы?

— Да, знаю Катю, в Ступино все друг друга знают. Если не по фамилии, то в лицо. Она окончила курсы бортпроводников и летала на самолетах стюардессой. Могу предложить ей место администратора в своем офисе. С зарплатой, например, тысяч сто. В рублях, конечно, — засмеялся Задра. — Подучим немного специфике и пусть работает, если согласна. Но скажу прямо, Борис Николаевич, что работаю я не всегда в правовом поле...

— Я не философ, а хирург, Задра. Это философы бы сейчас спорили, где правовое поле, а где нет. Что нефть должна принадлежать народу, а не кучке олигархов. Тэ дэ и тэ пэ... Я считаю, что каждый должен заниматься своим делом. А то у нас, например, спортсмены, космонавты и другие уважаемые люди в думе обсуждают законы медицины, в которой ни бельмеса не понимают. Вот и Катя должна выполнять свою функцию, а не лезть в политику, юриспруденцию или болтологию.

— Великолепно сказано, великолепно! — похвалил Задра.

— Но у меня ещё один вопросик имеется. Хотелось бы, получить профессиональную оценку Нины, моей невесты, как бухгалтера. А то зарплата в больнице сами понимаете...

— Я бы её и без оценки взял на работу, — ответил Задра.

— Нет, это было бы слишком навязчиво, Задра. Пусть её проверят ваши лучшие спецы.

— Хорошо, Борис Николаевич, Нину можно проэкзаменовать прямо сейчас. А Катя пусть в понедельник подходит к моему офису часикам к двенадцати.

Через час Нина вернулась к столу, за которым продолжали сидеть и разговаривать Карасевы, Березов и Задра. Какой-то старичок сразу показал Задре растопыренную ладонь. Хозяин шепнул Борису: "Сдала на пятерку".

— Нина, хочу предложить тебе поработать у меня бухгалтером. Зарплата побольше чем у тебя сейчас раза в три минимум. И ты знаешь, что наши действия не всегда законны экономически. Например, золото не всегда полностью сдается государству. Согласна? — спросил Задра.

Нина посмотрела на Бориса, он заявил, что "за".

Все ехали домой довольные, кроме Кати. Она нахмурилась и молчала, гоняя в голове мысли. "Всё этой Нинке достается младшенькой. И Борис, и работа у Задры с высокой зарплатой. Но как остаться с Борисом наедине? Надо пригласить его что-то сделать по дому. Но нет, все равно придет с Нинкой или матерью".

— Ты чего хмуришься, Катя? — спросил Борис.

— Так, ничего, — ответила она.

— А-а, я понял, Задра забыл тебе сказать, Катя, что приглашает тебя в понедельник в свой офис, хочет предложить тебе работу с зарплатой в сто тысяч рублей.

— Здорово! — воскликнула Катя, метнулась с заднего сиденья и поцеловала Бориса в щёку, до губ не дотянулась, конечно.

Он, чуть было, не вильнул в сторону, но удержал руль.

Карасева старшая осталась в своем деревянном доме. Заявила Борису и Нине, что придет домой чуточку позже. Оставшись наедине с Катей, сразу наехала:

— Ты хочешь отобрать Бориса у Нины? Ходишь в короткой юбке, задницей виляешь...

— А почему всё Нинке? — обозлилась Екатерина, — я тоже хочу быть с Борисом. Если не отдаст, то пусть поделится. Всё равно его соблазню при удобном случае. Залечу и рожу ему сына.

— Сдурела, Катя, Нина же беремена уже...

— И что? Родные дети не подерутся, — отпарировала Катя.

— Жуть какая, — произнесла Карасева старшая и ушла, не завершив тему разговора. Она, естественно, скрыла, что беременна тоже.

Дома решила сначала рассказать всё Нине.

— Катька всегда была настойчивой, мама, ты знаешь. Возьмет его член и засунет себе без вопросов. Сдернет штанишки и никуда Борис не денется, у него всегда стоит, ты знаешь мама. И что делать? Я не знаю.

— А я знаю?.. — ответила мать. — Я бы аборт сделала, но уже поздно. И жили бы вы с Борисом вдвоем, детей рожали. А теперь что будет, стыд-то какой...

— Ты хочешь сказать, мама, чтобы Борис жил и с Катькой, чтобы не трахал её где-то по углам?

— Да не знаю я, ничего не знаю, — в сердцах бросила Карасева старшая. — Либидо у Бориса о-го-го, лучше пусть Катьку имеет, чем на сторону ходит. Ему бы каждая баба в Ступино отдалась.

— Либидо, — усмехнулась Нина, — либидо — это хорошо! Пусть тогда Катька баньку топит и пойдем мыться все вместе, посмотрим на его либидо. Раньше крестьяне всегда детей в бане делали. Как с таким позором-то жить потом будем — великий доктор поимел всю семью?

— А семья на то и есть, чтобы её имели, — почему-то обозлилась Карасева старшая, — а на позор наплевать. Борис лучший и должен быть лучшим даже в сексе, не только в хирургии. Из-за Бориса и заткнутся все без всяких пересудов. Станут, конечно, шептаться по углам, но и фиг с ними. А мы будем детей растить и наслаждаться своим мужчиной. А мораль еще Горбачь, сволочь, в своё время перестроил.

Жизнь-то на самом деле всякая бывает, это вам не романы в книжечках. Партийный босс костерит проституцию, а вечерком заказ в элитном борделе делает. Живет честный муж, любит жену и детей, но часто ездит в командировки. А там у него тоже любящая жена и дети. А взять наших артистов — кто только там и с кем не переспал. Не переспишь, так и на сцену не выйдешь и роль не дадут. А какие оргии устраиваются на тайных голых вечеринках... Не суди, да не судим будешь, как сказано в библии.

VI

Муж Екатерины Топорков жену, конечно же, потерял. Не сразу, но всё-таки понял, что она сбежала в Ступино. Но как смогла увезти всю одежду и обувь? Видимо, уехала с каким-то знакомым на машине. А это очень раздражало его. Жена очень красивая женщина и наверняка этот кто-то захочет её поиметь в машине.

Он быстро собрался и поехал в Ступино на своей старенькой иномарке. Но перед самым районом машину тормознули гаишники с обыденным вопросом: "Кто, откуда и цель поездки"? Топорков ответил, что едет за женой. И ему сразу же пояснили, что Топорковы в Ступино не проживают. Вытащили из машины, "распяли" и обыскали. Нашли пакетик с белым порошком. Но экспресс-анализ наркотики не показал. Возиться с Топорковым не пожелали и посоветовали вернуться в город. Топорков отказался и его спросили: "Еще что-то найти?" Топорков сообразил и вернулся в город. А его пока ещё официальная супруга Катя с удовольствием работала в офисе Задры на должности администратора, по сути на ресепшне. Красивая женщина, очень красивая. И к ней сразу начал клеиться один из охранников. Но другой подсказал: "Это сестра Нины Карасевой, невесты Березова. Хочешь, чтобы тебе промежность подравняли?" Никто больше к Топорковой не приставал.

В выходные она натопила баньку. Три голых женщины начали мыться, когда зашел Березов. Он сразу не заметил Топоркову, спокойно разделся и вылил на себя тазик с водой. Нина взяла его член и встала рачком. Потом Березов лег на нижнюю полку и на него села Карасева старшая... Мылись все молча, пока ошарашенная Топоркова не пришла в себя и не решилась потрогать мальчика. Мальчик сразу же отреагировал и вошел в лоно Екатерины. После также молча продолжали мыться дальше. Но Екатерина не выдержала и вновь взялась за Бориса. Никакой реакции присутствующих не последовало.

Гораздо позже Катя отвела мать в сторону и спросила:

— Мне теперь встречаться с Борисом только в бане?

— Нет, — прозвучал ответ, — ты можешь общаться с ним где угодно: в этом доме или в нашей квартире прямо при нас. Но помалкивать в тряпочку — пока Борис жених Нины, но скоро станет мужем.

Екатерина поняла и попросила:

— У меня давно не было мужчины. Оставьте мне сегодня Бориса на ночь.

— А что люди подумают? — возразила мать, — выделим тебе комнату у нас дома. Наслаждайся, но это первый и последний раз. Будешь соблюдать очередь: Нина, я и потом ты. Всё поняла?

— Поняла, — ответила Топоркова.

Ничто не нарушало будней семьи Березова, Карасевых, Топорковой. Работа и дом. Но как-то позвонил Задра и пригласил Бориса в ресторан, единственный в поселке. Удивленный приглашением Березов пришел, заметив, что посетителей больше нет. Просто его закрыли на спецобслуживание.

Задра пригласил его к столику. Спросил:

— Что будем пить, кушать? — и махнул рукой.

Официант принес водку и коньяк, шашлыки прямо на шампурах. Налил Задре водки в рюмку, а Березову коньяк. Задра поднял рюмку, сделал движение, словно чокаясь и выпил, стал закусывать шашлыком. Борис выпил коньяк и тоже налег на шашлык. Вскоре Задра заговорил:

— Не понимаю: лучший хирург из областной больницы едет в ЦРБ Ступино. Не понимаю...

Березов ответил на реплику:

— Как-то одного полковника в Тмутаракани спросили, почему он не едет в Москву. Там генерала бы сразу получил. Он ответил, что здесь он один полковник, а в Москве генералов больше, чем у меня солдат. Но не только поэтому я приехал сюда, где и оборудования практически никакого нет стоящего. Здесь тишина, покой, никакого ажиотажа, кроме обожествления личности. Но я нос не задираю и просто живу.

— С тремя женщинами, — то ли съязвил, то ли просто констатировал Задра.

— Да, с тремя женщинами, которые мне нравятся. Но вы ведь не за этим меня сюда пригласили?

Задра наполнил рюмки и предложил выпить. Потом заговорил снова:

— Я видел, как пытались убить моего сына, выстрелив из ружья картечью прямо в грудь. Такие патроны готовят на медведя. И только бог спас моего сына от смерти, Борис Николаевич, вашими золотыми руками. У меня золотой бизнес. У вас золотые руки. Почему бы нам не работать вместе? Я построю вам частную клинику и дерзайте. Я смотрю телевизор и вижу объявления о помощи детям. Просят то пять миллионов, то двадцать пять. Работайте на себя и мне немножко перепадет. Вот такие вот мои мысли.

Теперь Березов наполнил Рюмки и они выпили.

— Мысли неплохие, Задра, хорошие мысли, но экономически не обоснованные. Вы не сможете вернуть затраченные деньги при своей жизни. Клинику вы построите, не вопрос, я оформлю ООО или ЗАО, но кто даст мне лицензию на работу? Есть определенный перечень аппаратуры. И это не просто перечень, он жизненно необходим для проведения операций на сердце, легких и так далее. Это, например, аппаратура для искусственного кровообращения, аппараты МРТ, рентгеновская аппаратура и так далее. Это не сотни миллионов, это миллиарды, Задра. И это вопрос только по клинике. А кто поедет в эту дыру, где даже гостиницы нормальной нет? Клиника без инфраструктуры — не получится.

— Но вы же уехали из областной больницы, где все эти возможности были. Почему? — снова спросил Задра.

— Честно сказать — мне опротивели прихлебатели и завистники.

— Я понимаю вас, Борис Николаевич. А если помечтать немного?

— Помечтать? — то ли улыбнулся, то ли усмехнулся Березов, — помечтать можно. Современная клиника с аппаратурой — это прелестно! Но мне было бы этого мало. В университете на первом курсе у нас были занятия по физике. И многие студенты задавали вопрос: а зачем нам эта физика. У приборов есть инструкция и надписи, типа вклюкл и выклюкал, — Задра рассмеялся, — физика нужна, конечно, но не врачам в отделениях и поликлиниках. А в НИИ работает мизер от общего числа, они могли бы и сами физику выучить. Но это философия. Я бы ещё занялся изучением клеток на физическом уровне. У здоровой клетки одни параметры, а у больной другие. Вот и надо бы эти параметры привести в соответствие, создать определенный прибор. Ложится больной, аппаратура считывает его клетки и вмешивается в больные, исправляя их. Всё на клеточно-генетичеком уровне. И даже не на этом уровне, а на уровне кварков. Именно из кварков состоят все электроны и протоны. Удалить из организма парочку гиблых кварков, образно говоря, и больной здоров. Но для этого не просто клиника нужна, а к ней ещё и НИИ-лаборатория. Вы просили помечтать, Задра, я помечтал, — со вздохом произнес Березов.

— Да уж, непросто всё, — согласился Задра. — А если в правительство обратиться?

— В правительство? — усмехнулся Березов, — обратиться можно. Представим, что вы президент страны, а я к вам с обращением. Но вы не врач и не физик. Чтобы принять решение, вы обратитесь к министру здравоохранения и посоветуетесь с академиками. Одно время у нас здравоохранением бухгалтер руководила, и сейчас она социальную сферу курирует. И что может пояснить песочный академик, у которого уже медальки юбилейные на груди плохо звенят — шевелится с трудом. Кварки... О кварках он, может быть, и слышал, но продуктивно сказать ничего не сможет. А вот если что-то предъявить конкретное, то президент бы задумался и, может быть, рискнул бы. Вот и ждут люди, когда в каком-нибудь НИИ произойдет прорыв. Деньги выделят и будут исследовать бозон Хиггса до умопомрачения, пока яблоко на голову не упадет.