Странный человек

Иван поднял голову, посмотрел на небо и произнес тихо: "Провидение свершилось".

V

Прекрасное раннее летнее утро. Иван договорился с девочками о рыбалке. И они отошли на катере от берега. Встали на якорь. Начало июня и ставрида уже начала ловиться вовсю. Быстро поймали по паре рыбешек и Иван спросил:

— Жарим на сковороде или коптим?

— Коптить — это как? — спросила Татьяна.

Она, родившаяся на черноморском побережье, никогда не пробовала ни жареной, ни копченой рыбы у родителей алкашей.

— Как? Сегодня увидишь. Ты, Светлана, рыбу в панировке когда-нибудь жарила? — спросил Иван.

— Могу, если мука найдется, — ответила она.

— Тогда поступим так: три рыбки жарит Светлана. А я копчу тоже три. На вкус и цвет, как говорится, товарищей нет. И за мной наблюдает Татьяна.

Иван обвалял рыбу в соли, а в коптилку на дно положил ветки смородины. Потом поставил сетку и уложил на неё три рыбины, закрыл крышку и поставил на огонь.

— Нам как раз хватить по две рыбки: жареной и копченой, — заявил Иван. После завтрака спросил: — Что понравилось больше?

— Так это... обе хороши, — ответила Татьяна.

— Верно, — подтвердила Светлана, — но ты, Ваня, лучше.

Иван засмеялся, ответил:

— Меня станете жарить или коптить?

— И коптить, и жарить, — ответила Татьяна, сдернув с него плавки...

Только после обеда троица вернулась на берег. Иван посоветовал девушкам заняться самообразованием.

— Я, бывает, уезжаю в город по делам, и вам без меня становится немного скучно. Почему бы вам не изучить некоторое основы бизнеса. Например, тебе, Света, ювелирное дело. Какие бывают драгоценные камни и какие ценятся больше всего, как определять их подлинность и ещё много других моментов. А тебе, Таня, освоить гостиничный бизнес. Будет чем заняться от скуки.

— Знания ещё никому не мешали, — согласилась Светлана, — но ты что-то задумал, Ваня?

— Да ничего особенного. Куплю, например, тебе, Света, ювелирный салон. Работой в своё удовольствие и в свободное время, чтобы не было скучно. А тебе, Таня, куплю большую гостиницу. Если вы, девочки, желаете иметь другой бизнес, то пожалуйста, выбирайте. Необходимым обеспечу. Но надо подучиться немного, в интернете есть необходимая информация.

Иван уехал в город, а девушки занялись изучением бизнеса в интернете. Осваивали, так сказать, азы профессии. Иван подъехал к лучшей пятнадцатиэтажной гостинице города, где обычно заселялись иностранцы и другие приезжие вип-персоны. На первом этаже ресепшн, ресторан и ювелирный магазинчик.

Он поднялся на второй этаж, где находился кабинет собственницы Семеновой Аллы Григорьевны. Собственница, конечно, формальная, де-юре, а де факто владельцем являлся депутат Киселевич, записав свой бизнес на племянницу с другой фамилией.

Иванов вошел без стука и разрешения, устроился в удобном кресле. Семенова глянула на него:

— Ты кто, голубок залетный? Элитные номера все заняты, помочь ничем не могу.

— Я не за номерами, пташечка, я от твоего дяди депутата Киселевича пожаловал. Он просил переписать бизнес на Лазореву Татьяну Егоровну. Вернее продать ООО "Черноморочка" за сумму уставного капитала.

— Он с дуба рухнул что ли? — возмутилась Семенова, — продать доходный бизнес за десять тысяч рублей...

— Ну... это вы с дядей решайте, как с настоящим собственником гостиницы. Может быть, он желает подарить таким образом бизнес своей любовнице, или он задолжал этой девушке, или еще чего? Я всего лишь посредник в этом вопросе. Лазорева придет завтра с нотариусом и вы должны принять решение о продаже. Можете не продавать и объясниться с дядей, — заявил Иванов.

— Нет уж, спасибо. Объясняться с дядей — лучше самой в землю закопаться сразу, — со злобой ответила Семенова. — Пусть завтра Лазорева приходит с нотариусом: я всё подпишу и уеду, наконец-то, из этого проклятого города.

Дальнейшие отношения Иванов выяснять не стал и покинул здание гостиницы. Он сразу же переместился на другую сторону улицы, где располагался ювелирный салон под названием "Падпараджи".

Падпараджи — драгоценный камень, второй по значимости после красного алмаза и намного ценнее известных бриллиантов, рубинов и изумрудов. Иванов сразу же зашел к владельцу и одновременно директору Губерману Иосифу Марковичу. Удобно устроился в кресле и заявил сразу же удивленному Губерману:

— Иосиф Маркович, честно сказать, я очень удивлен. Вы, обрезанный и добропорядочный посетитель синагоги, стали геем. Верно говорят, что русский священник может быть пьяницей, но никогда пи

* * *

ом, как некоторые другие. Но вы не раввин, Иосиф Маркович, и не стыдить я вас пришел. Любите своего мальчика, как угодно. Или он пусть любит ваше заднее место. Это не моё дело. Я лишь хочу предложить вам переписать бизнес на другого человека. Вернее, продать его по сумме уставного капитала. Всё законно, Иосиф Маркович.

Губерман глянул на пришедшего, усмехнулся.

— Вы, молодой человек, видимо, не поняли, куда пришли. Мой бизнес под надежной защитой самого Бриллианта. Надеюсь, слышали о таком?

— Слышал, конечно, вор в законе и терпеть не может гомосеков. С ним я сам разберусь. А вы, дорогой Иосиф Маркович, можете увидеть в интернете свои интимные игры с юной задницей мальчика. Я полагаю, что денежек вы уже достаточно поднакопили и можете со своей любимой попкой жить где-нибудь в скромном местечке спокойно, без народных плевков вслед похоти. Можете глянуть, — Иван показал на смартфоне секс с юношей. — А можете и в тюрьме сидеть за соблазнение несовершеннолетнего. Завтра к вам с нотариусом придет Менделеева Светлана Игоревна. Вот на неё бизнес и оформите. И живите спокойно, наслаждайтесь юной любовью — я не из полиции нравов.

Только к вечеру Иван вернулся домой. Девушки сразу же спросили озабоченно:

— Ты где был, Ваня?

— Где был... С бизнесом вашим договаривался. Завтра поедем оформляться. Тебе, Таня, гостиницу "Черноморочку", а тебе, Света, ювелирный салон "Падпараджи". Надеюсь, что с соответствующим бизнесом вы ознакомились и проблем не будет. А сейчас баиньки... Они втроем ушли в спальню.

VI

Татьяна Лазорева поудобнее устроилась в кресле и знакомилась с документами реального бизнеса. Здание гостиницы находилось в её собственности, как и ресторан на первом этаже, небольшой ювелирный магазинчик и спа-салон. Спа-салон — это хорошо, это комплекс процедур, способствующих расслаблению, очищению и оздоровлению тела, а также приданию ему эстетического внешнего вида. Клиентам должно понравиться, туристам особенно, которые без путевок в санатории. А также иностранцам, которые наверняка пожелают заказать массаж от русской девушки.

Бизнес приносил неплохой доход и Лазорева оставалась довольной. Внезапно в кабинет буквально ворвались четверо бритоголовых качков в хороших костюмах. Один, видимо, старший, спросил удивленно сразу:

— Ты кто, кобыла офисная?

— А ты кто, конь холощенный? — спросила в ответ Татьяна.

— Да я тебя сейчас... на столе разложу и отымею в обе дырки, коза шелудивая, — разозлено бросил старший из качков.

— А сможешь, козел полорогий? Ты же из охраны уважаемого депутата Киселевича, а ведешь себя как пьяный бомжара.

При упоминании депутата качок немного остыл, спросил более вежливо:

— Мне директорша нужна.

— Семенова что ли? — переспросила Лазорева.

— Ну да, Семенова, — согласился качок.

— Семенова Алла Григорьевна, племянница депутата Киселевича? Так она продала бизнес мне, всё нотариально заверено. Бизнес на неё был только записан, а настоящим собственником являлся депутат Киселевич. Племянница поимела дядюшку и укатила, а вы теперь её ищите? Но это не мой вопрос, я купила ООО "Черноморочку" законно и родственные отношения Киселевича меня не волнуют.

— Меня это тоже не волнует, — усмехнулся качок, — законно ты купила или не законно. Придется вернуть бизнес, иначе тебе ноги выдернем и матку сожрать заставим, овца недоделанная.

— Не надо меня пугать, баран депутатский. Мой хозяин встретится с твоим Киселевичем и заставит тебя извиниться за хамство. Вот они и пусть решают чей это бизнес. Передай Киселевичу, что мой будет ждать твоего здесь в ресторане в семь вечера. Свободен. И пусть твой депутат подмоется, он ещё не знает на кого наехал. А когда узнает — извиняться долго придется, а тебе, полагаю, вовсе не поздоровится. Свободен, — снова повторила Татьяна.

Озабоченные ситуацией качки ушли, сразу же направившись к депутату. Изложили всё, как есть и не один раз.

— Выяснили, кому эта дура Семенова продала бизнес? И кто стоит за ней? — спросил Киселевич.

— Да, шеф, выяснили. Татьяна Лазорева, дочка алкашей беспробудных. А вот кто стоит за ней — пока неизвестно.

— Выяснить, это надо выяснить немедленно, — приказал Киселевич, — слишком борзо она с вами разговаривала. Выяснить, — сорвался на крик Киселевич, — немедленно выяснить. Иначе я вам головы посворачиваю. Вон пошли, во-о-он!

Качки ушли, а в кресле напротив появился Иванов, возникший ниоткуда.

— Ты кто? — удивленно спросил Киселевич.

— Тот, которого ты приказал установить. Я не стал ждать семи вечера и решил поговорить с тобой прямо сейчас. Качественная запись разговора твоих охранников с моей директоршей имеется. Желаешь послушать? Там ясно сказано, что гостиничный бизнес принадлежал тебе. И как отнесутся к записи твои коллеги-депутаты, когда обнаружат её в интернете. Думаю, что посудачат, да и заткнутся. И с прокурором ты общий язык найдешь, не вопрос. Всё это мелочи. Но ты женат на дочке Бриллианта, и что скажет он, когда увидит запись твоих развлечений с горничной и даже с уборщицей. Но и это цветочки — есть запись изнасилования тобой девушки, старшеклассницы. Я думаю, что до прокуратуры тут дело не дойдет, Бриллиант тебя живьем закопает. Так что прижми зад и отправь своих качков, чтобы пришли в гостиницу и на коленях просили прощение за своё хамство. На коленях и сегодня же, если жить хочешь. Да-а, и в отставку тебе придется подать. Я всё сказал.

Собеседник депутата словно исчез из кресла и Киселевич даже мотнул головой удивленно. Но сейчас его занимала другая проблема — проблема с тестем. Этот разговаривать не станет. Отдаст команду и его сожгут живьем в топке одной из кочегарок. "Брррр", — Киселевич даже передернулся и мурашки побежали по телу. Он позвонил своим качкам и приказал срочно явиться в гостиницу, встать на колени и извиниться перед новой директоршей. А её покровителя искать не надо. Но у ребят тоже было своё "я" и его элементарно отправили в место пониже спины.

Киселевич неистовал, глотал коньяк прямо из бутылки, бил посуду и выл, словно волк на луну. Он понимал, что его дни сочтены.

VII

Иванов вез свою первую избранницу в этом веке на новое место работы — в ювелирный салон. Отдельно стоявшее двухэтажное здание было укреплено, словно крепость. Решетки на окнах в случаях ЧП могли открываться изнутри, снаружи металлические жалюзи.

Они вошли в торговый зал, Светлана Игоревна знакомилась с персоналом и сразу же заявила, что договор на охрану с ЧОП расторгнут. Охранники, пожав плечами, удалились, а продавцы озабоченно посмотрели на новую хозяйку. Она, естественно, пояснила:

— У нас будет более современная и невидимая для посторонних глаз охрана. Никто с преступными намерениями элементарно не сможет войти в торговый зал. Так что сотрудников прошу чувствовать себя уверенно защищенными.

Чоповцы, естественно, сообщили своему непосредственному руководству о расторжении договора, а оно, в свою очередь, Бриллианту. Это было его ЧОП. А Губерман, как собственник, тоже был формальный. Де-юре, как говорится, а не де-факто.

Бриллиант навел справки и понял, что юридически салон продан законно. Но его в большей степени интересовала прибыль, а не собственник — какая-то неизвестная баба. Но кто-то за ней стоит. Это однозначно. И он решил отправить в салон своих лучших бойцов и переговорщика, который умел добывать информацию в ходе беседы. Они появились в ювелирном салоне к концу рабочего дня. Сразу же прошли в кабинет директора. Светлана подняла голову, оторвавшись от чтения документов, глянула на вошедших четырех накаченных бритоголовых и ещё одного в приличном костюме, спросила:

— Вы что-то хотели, молодые люди?

Тот, в костюме, видимо, старший, прошел и присел в кресло. Бойцы встали около него полукругом.

— Этот ювелирный салон фактически принадлежал моему шефу. Но Губерман продал его юридически верно. Фактически шеф потерпел большие убытки, но не станет оказывать на вас, Светлана Игоревна, физическое воздействие.

— Вы даже знаете, как меня звать — приятно, не скрою. А как обращаться к вам? — спросила она, перебив собеседника.

— Меня звать не надо, я сам прихожу по необходимости, — бритоголовые обыкновенно заржали, но старший цыкнул и они мгновенно заткнулись. — Но я не договорил...

— Хорошо, я стану называть вас Никака, — вновь перебила она.

Мужчина напрягся, сжал кулаки, но сдержал эмоции.

— Я недоговорил, — повторил он, — среднемесячная торговая выручка салона составляет двадцать миллионов рублей. Пятнадцать вы будете отдавать лично мне для шефа, а пятерка ваша. Другие варианты не обсуждаются, если хотите жить и работать здесь. В противном случае салон может сгореть, взорваться, испариться. Как и вы в том числе.

— Я тебя услышала, Никака. Передай Бриллианту вот этот конверт. Там вся информация для него в полном объеме, и он решит, что дальше делать. Самому вскрывать конверт не советую: для тебя это плохо кончится.

Менделеева кинула конверт мужчине. Он взял его, подумал немного и решил с бойцами уйти. Сразу же поехал к Бриллианту, передал разговор и конверт. Бриллиант вскрыл его и стал читать текст на листке: "Ты, не знаю броду, сунулся в воду. А посему будешь наказан жестко. В доказательство я вмонтировал в головы пришедших ко мне твоих людей взрывчатку, и их головенки разлетятся в стороны. Ты станешь платить мне пятнадцать миллионов рублей ежемесячно, если не желаешь пожара в своем коттедже и смерти в мучениях. Твой визави".

Бриллиант пришел в ярость от прочитанного, но конверт с письмом мгновенно вспыхнул и сгорел начисто. Бриллиант только успел бросить останки, которые догорели, не долетая до пола. Но тут взорвалась голова мужчины, которого Светлана назвала Никакой. Она просто разлетелась в разные стороны, забрызгивая и самого Бриллианта. Потом из тела без головы забил фонтан крови, и оно рухнуло на пол. Качки, пришедшие с Никакой, схватились за головы, но и они разлетелись в стороны по уже известному сценарию. Бриллиант сидел в кресле весь в мозговом веществе и крови.

В кабинет вбежала охрана и замерла, ничего не понимая и глядя на безголовые тела, бьющиеся в последней агонии. Бриллиант соображал плохо в такой ситуации и не знал, что делать. Но всё-таки решил вначале избавиться от крови и чужих мозгов на себе. Он прошел в ванную, вымылся, переоделся и только потом стал рассуждать, вспоминая сгоревший в руках текст. Он повторил его дословно: "Ты, не знаю броду, сунулся в воду. А посему будешь наказан жестко. В доказательство я вмонтировал в головы пришедших ко мне твоих людей взрывчатку, и их головенки разлетятся в стороны. Ты станешь платить мне пятнадцать миллионов рублей ежемесячно, если не желаешь пожара в своем коттедже и смерти в мучениях. Твой визави".