Целеуказание

Наблюдая за отъезжающий прочь автомашиной, я вдруг заметил, как в порт из нескольких переулков вылетают конные казаки. Которые сразу же рванули прямиком к пароходам, стоящим у других причалов. И это меня удивило и насторожило. Так как те казачки вели себя ну очень странно. Они вовсю размахивали оружием и орали какие-то боевые кличи, подстегивая своих коней. А потом они домчались до тех грузопассажирских судов и начали брать их штурмом. Там даже несколько выстрелов послышалось. А кого-то из сопротивляющихся моряков разгорячённые казаки даже за борт выбросили. Бр-р-р!

А ведь водичка в море сейчас ух какая холодная. Все же 19 октября на дворе стоит. А в это время в Приморье уже дело к зиме идет. И здешнее море тоже тут нагревается только летом в июле или августе и то ненадолго. А вот в остальное время здесь море довольно холодное. Поэтому я тем морякам, выброшенным за борт разъярёнными казаками, совсем не завидовал. Нет, в первые мгновения я даже испугался, что мой коварный план по тихому и почти законному ограблению здешнего банка раскрыли. И теперь те казачки с таким вот энтузиазмом ищут грабителей этого самого банка. Но потом я увидел, что они там не просто так избивают и разоружают народ, а планомерно берут под контроль несколько больших пароходов. Я даже вытащил бинокль, так как у меня при этом испуганной белкой мелькнула мысль, что это какие-то красные кавалеристы как-то внезапно смогли ворваться в порт Владивостока.

И теперь пытаются захватить все корабли, стоящие возле причалов. Но потом я через морскую оптику присмотрелся и отчетливо увидел на тех казаках погоны. Значит — это были наши казаки. Красные бойцы ведь погоны принципиально не носят сейчас. Для них погоны превратились в какой-то ненавистный фетиш. Поэтому наши враги с какими-то остервенением уничтожают любых носителей этих самых погон. А потом я увидел среди казаков знакомое лицо. Знакомое не мне, а прежнему Виктору Орловскому. И если верить его памяти, доставшейся мне по наследству. То там на пирсе сейчас находился в окружении своих казаков сам казачий генерал Фаддей Львович Глебов. Еще один из казачьих лидеров этого белогвардейского серпентария.

Помните, я вам говорил тут недавно про то, как некрасиво и мерзко ведут себя все эти пафосные борцуны с кровавым режимом большевиков? Про то как различные военачальники белого движения интриговали друг против друга, подставляли и предавали своих соратников и союзников по борьбе. Вот и этот так называемый генерал казачьих войск тоже был таким ярко выраженным борцуном. Он тут в 1921 году при наступлении Белоповстанческой армии на Хабаровск просто саботировал приказы других белых генералов. А потом еще и увел свои части в самый разгар сражения, бросив своих соратников на растерзание красным.

И белые тогда с треском проиграли, между прочим, из-за вот этого самого казачьего генеральчика. Который свои личные амбиции поставил выше общего дела. Ох, сколько же тогда русских людей погибло из-за этого урода в генеральском мундире. И что вы думаете? А его за этот предательский фортель даже особо и не наказали. Лишь арестовали, судили и выгнали из армии. Но потом белый генерал Дитерихс, прейдя к власти в белом Приморье, в июне 1922 года вновь вернул этому казацкому выродку генеральское звание и даже назначил его командующим войсками Дальневосточной казачьей группы. Нормальный такой ход да? Предателю, из-за которого белые проиграли Дальний Восток, снова дали рулить нашими войсками. Конечно, же этот плюшевый херой тут так нарулил, что нам теперь приходится драпать за границу.

А я ведь когда был в здешнем Адмиралтействе, то краем уха слышал. Как генерал Глебов изволил возмущаться, что его казакам не выделяют мест на эвакуационных судах, уходящих из Владивостока в Китай и Корею. Мол, его ведь уже красные отрезали от границы. И по суше туда теперь не пройдешь. Вот и скандалил этот кадр не по-детски, требуя выделить корабли для перевозки его людей. Не знаю, уж чем там дело закончилось. Я ведь тогда в тот спор особо не вникал. Меня мои проблемы больше интересовали. Но судя по сегодняшним действиям казачков на тех пароходах, генерал Глебов с адмиралом Старком не смог полюбовно договориться. И теперь вот решил сам захватить несколько судов для эвакуации своих казаков из Владивостока по морю. А что это вполне в его стиле. Нахраписто и нагло по-казачьи.

Но вот лично мне совсем не хотелось сейчас пускать на мою шхуну этих кровожадных казачков. Нет, если бы они пришли и вежливо так попросили по-человечески подбросить из до того же корейского порта Гензан. То я бы наверное подумал и согласился. Все же живые люди как-никак. И если их тут оставить, то красные этих казаков не помилуют. Они к казакам вообще испытывают какую-то инфернальную ненависть. Впрочем, казаки им той же монетой платят. Непримиримые враги, короче говоря.

Но при этом я бы все же тех казаков разоружил, а потом уже позволил плыть пассажирами на моем небольшом кораблике. Вот только сейчас я прекрасно видел, что к вежливым разговорам эти злые казаки совсем не расположены. Никто бы меня, конечно, слушать не стал. А просто набили бы морду и выбросили за борт. Но нам такой хоккей был совсем не нужен. Поэтому я решил нахально порушить захватнические планы этих казаков в направлении моей шхуны. Чтобы им на лицо упал большой и толстый болт глобальной неудачи. В результате чего я громким голосом приказал своим подчиненным приготовить оружие и занять оборону. А еще убрать трап, чтобы штурмующим нас казакам было сложно забраться на высокий борт нашей шхуны. Мои подчиненные хоть и растерялись поначалу при этом, но потом все же мой приказ выполнили и приготовились к отпору.

Сам я тоже клювом щелкать не стал и присел за фальшбортом своей шхуны, обращенном к пристани. При этом я сжимал в руках тот самый американский ручной пулемет "Браунинга". Хорошо, что вчера я с ним поупражнялся. Поэтому сейчас вполне уверенно себя чувствовал с этим импортным оружием. Тем более, что там ничего особо сложного и нет. Из такого пулемета любой человек может довольно быстро научиться стрелять. Ну, а если у тебя еще и есть опыт обращения с подобным оружием. А такой опыт у меня имелся. Правда, раньше я имел дело с автоматами и пулеметами "Калашникова". И это было довольно давно. Но это же как велосипед. Если научился кататься, то уже не забудешь, как это надо делать.

Как же мне хотелось, чтобы казачки к нам не полезли. Ведь там вон у тех больших пирсов вполне хватает разнообразных пароходов. Но нет! Нам не повезло. И вскоре группа из нескольких спешенных казаков, возглавляемая одним хорунжим, двинулась в нашу сторону с очень решительным видом. И оружие при этом они держали на виду. Поэтому я не стал колебаться, и когда эти воинственные кадры подошли к нам примерно метров на шестьдесят. То я высунул из-за фальшборта ствол своего ручного пулемёта и выдал длинную очередь прямо перед их ногами. Нет, в самих то казаков я все же не целился. Вот совсем не хотелось мне их убивать сейчас. Ведь эти люди все же мне не враги. Они просто хотели уехать отсюда на наших кораблях. Однако, мы с ними по этому поводу сейчас все равно не договорились бы по-хорошему. Казаки нас бы просто слушать не стали. Такие люди в подобной ситуации ведь только язык силы понимают.

Вот я им и показал, что готов идти на крайние меры, прострелив в нескольких местах насквозь деревянный причал прямо перед ними. А потом я при помощи большого жестяного рупора приказал им проваливать обратно, пригрозив, что следующая очередь будет на поражение. И при моих словах из-за борта еще и высунулись мои подчиненные, которые также целились из своих винтовок в тех казаков. Казаки увидев это замерли на месте и начали оглядываться по сторонам, ища укрытие. Но на этом длинном, деревянном причале никаких укрытий не было. Тут наши противники были как на ладони. А вот мы сидели за толстыми фальшбортами нашей шхуны.

И при любом раскладе, стоит этим казачкам только дернуться в нашу сторону, как мы их щедро нафаршируем свинцом. И они это прекрасно понимали сейчас. Все же эти люди уже не один год воевали. И сразу увидели, что при штурме нашего небольшого корабля, они тут просто кровью умоются. И хорунжий, командовавший этой группой казаков, тоже это прекрасно понимал. Поэтому только лишь бессильно выругался и приказал своим людям уходить. И это было очень верным решением с его стороны. А я, глядя в след этим уходящим казакам, лишь облегченно выдохнул и похвалил боевую чуйку из командира.

Который этим своим тактическим отступлением не допустил кровопролития. Мне вот тоже не улыбалось здесь перестрелку устраивать. У меня же сейчас в трюме куча бабла лежит в золоте и иностранной валюте. И мне не до дурацких разборок местных хроноаборигенов. Тут бы ноги благополучно унести подальше от всего этого белогвардейского бардака. Поэтому понаблюдав за казаками и убедившись, что нас больше никто здесь штурмовать из них не планирует. Я перезарядил свой пулемет и приказал подчиненным готовиться к срочному выходу из порта в открытое море. Пора было отсюда сваливать подобру-поздорову. Пока не выяснилось, что мы умыкнули из банка целую гору сокровищ. Надеюсь, что сейчас из-за выходки этого самого казачьего генерала Глебова местным властям будет не до нас. И мы сможем под шумок выскользнуть из порта. Тем более, что у нас теперь появилась железобетонная отмазка. Типа, мы уходим отсюда, чтобы не допустить захвата нашего судна восставшими казаками.

Глава 5.

Жадность.

Выйти из порта нам удалось довольно просто. Никто нас при этом не стал задерживать. Только с дежурившего на выходе вооруженного буксира "Свирь", превращенного в канонерскую лодку, нас окликнули, когда наша шхуна проходила мимо. В ответ я при помощи все того же жестяного рупора сообщил команде импровизированной канонерки, что в порту возник мятеж казаков генерала Глебова, которые начали захватывать корабли. И что мы еле смогли от них отбиться, а теперь решили отойти подальше от порта и бросить там якорь. Пока там в порту наши войска не наведут порядок. Лейтенант Куров, командовавший "Свирью", мне поверил и храбро повел свою эрзацканонерку прямо в порт. Возможно, он хотел таким образом помочь подавить тот мятеж казаков, о котором я ему тут сообщил. Все же как бы ни подшучивал я над этим неуклюжим и тихоходным буксиром. Но на нем, в отличие от моей шхуны, даже стояли пушки калибра семьдесят пять миллиметров. А это довольно весомый аргумент, если у вашего противника никаких пушек не имеется вовсе. И это дало нам возможность беспрепятственно уйти прочь в открытое море.

Выйдя из порта, я приказал ставить паруса. Бензин надо экономить. Он нам позже может пригодиться, если вдруг мы попадем в шторм. И хотя сейчас погода вроде была нормальная. Ветер все же дул довольно сильный. Но нам это было лишь на руку. Так как на моей шхуне стояли большие косые паруса треугольной формы. Что позволяло нам двигаться довольно быстро даже под острым углом к ветру. И ветер при этом не обязательно должен быть попутным. Нет, вот если бы паруса на мачтах были прямыми, как на классических парусниках типа брига или клипера. То тогда нам было бы гораздо сложнее идти под углом к ветру.

Но благодаря косым парусам так называемого латинского типа, мы могли сильно не заморачиваться с направлением дующего сейчас ветра. Главное — чтобы это был не полный штиль. Вот тогда реально придется идти по морю, только используя наш бензиновый двигатель. Но в данный момент ветер дул и он был почти попутный. Поэтому при полном парусном вооружении, подняв паруса на обеих мачтах, мы смогли разогнаться до вполне приличной скорости в одиннадцать узлов. Для такого парусника это была очень солидная скорость. Мне все больше и больше нравилась моя новая шхуна. Ведь теперь это моя почти законная собственность. Осталось только ее перерегистрировать в другом порту.

Конечно, сейчас в конце октября в этих краях уже чувствуется приход близкой зимы. От чего и погода тут крайне неустойчивая стоит. Поэтому сильно отдаляться от берега мы не стали. Чтобы в случае внезапного шторма успеть спрятаться в какой-нибудь бухте от буйства стихии. При этом я решил двигаться на юго-запад вдоль побережья Кореи. Сейчас далеко от берега в открытое море лучше не соваться. Нет, конечно, можно было сразу рвануть и напрямик через Японское море к берегам Японии. Вот только это больше смахивает на самоубийство. Так как там вдали от берегов уж точно спрятаться от шторма не проучится. А нам не желательно попадать в шторм. У нас же не огромный железный сухогруз или танкер, а всего лишь небольшая деревянная шхуна.

В общем, нахрен с мопеда такой экстрим! Тем более, если учесть, какой дорогой груз мы сейчас везем в наших трюмах. Поэтому мы рисковать лишний раз не станем. А тихонько пройдем вдоль корейского побережья до Цусимского пролива. Затем достигнем берегов Японии. И на острове Кюсю доберемся до порта Нагасаки. А уже там пополним припасы для долгого плавания к Филиппинам. В самой Корее я останавливаться не хочу. Так как слышал в Адмиралтействе, что эвакуироваться эскадра адмирала Старка с беженцами на борту из Владивостока станет сначала в порты Кореи, а потом и в Китай заглянет. И мне с теми белоэмигрантами совсем сейчас встречаться не хочется. Ведь адмирал Старк и компания скоро узнают, что это мы умыкнули из банка Владивостока кучу наличности и золота. И тогда нам начнут задавать очень неприятные вопросы, которых мне хотелось бы избежать.

Я этим белым деятелям ничего не должен. Они свою ставку сделали и проиграли. Продули свою жизнь в казино судьбы. Упустили свой шанс на победу в гражданской войне. И теперь только будут стенать об упущенных возможностях, да точить зубы на Советскую Россию. И всячески ей пакостить. Поэтому этих людей мне трудно назвать патриотами России. Они же как бешенные животные будут с маниакальным упорством пытаться сделать больно моей Родине. И хотя она меня отвергла сейчас. Но я не хочу потворствовать ее врагам. А белоэмигранты будут врагами СССР, к сожалению. И если бы я им эти вот богатства оставил, а не свистнул их из банка. То эти недобитые белогвардейцы их бы по-любому пустили на то, чтобы пускать кровь стране советов. А я этого совсем не хочу. И таким образом я сразу двух дикобразов убил. Обеспечил себе безбедную жизнь и заодно лишил белогвардейских недобитков средств для продолжения войны против русского народа. Они бы эти огромные средства все равно на хорошие дела не потратили.

Ведь я прекрасно помню, как читал в сети воспоминания всех этих белогвардейских тварей, мечтающих вернуть все взад. И ждущих реванша, чтобы снова жечь, убивать, пытать и резать краснопузых недочеловеков. Эти кретины так до самого конца верили, что это возможно. Реставрация монархии в России и победа белого движения. И сколько же они тогда денег потратили на борьбу с коммунистами в России? Жуть! И чего добились? Ни-че-го! Ноль! Зеро! Только еще много крови русских людей пролили. Поэтому я считаю, что сделал все правильно, когда изъял у этих сумасшедших все эти средства для их бестолковой и глупой борьбы со своим народом, который они презирают и хотят снова загнать в стойло. Вот только хрен у них что из этого выйдет! Не получится! Что с этими украденными мною деньгами, что без них результат будет один и тот же. Поэтому меня в этом плане совесть ни разу не грызет.