Туристы

Хвосты у них обоих были замечательные, но тоже по-разному. Хвост у рлаши короче по отношению к телу, чем у большинства земных кошек. Пожалуй, чуть длиннее, чем у каракала. У Рухтрра он был толщиной с него самого, но выглядел, как у тех же мэйн-кунов или сибирских котов, похожим на опахало, из-за длинной, но не очень густой остевой шерсти.

У его знакомой шерсть на хвосте выглядела плотной и пушистой, и, похоже, была длиннее, чем на остальном теле. И у нее к началу и концу хвоста шерсть становилась короче, так что в целом он имел сигарообразную форму и похож на хвост земной лисы или енота. Больше даже на енота, потому что на хвосте были кольцевые полоски.

Мы услышали речь рлаши. Должен сказать, что никогда ее не слышал. Мы с Ириной почему-то думали, что она должна быть похожа на мяуканье. На самом деле, из звуков, издаваемых домашними кошками, на язык рлаши похожи только "уруру" и "екекек".

Они ходили по лесу, о чем-то беседовали, потом Рухтрр устроил охоту, как мы поняли, за бабочкой и, как мы поняли, не очень-то успешную. Потом они даже немного побегали друг за другом. Надо сказать, выглядело впечатляюще.

Рлаши бегают не так быстро, как земные гепарды, но все-таки быстрее земных, скажем, собак. И все-таки это довольно крупное существо, по размеру сравнимое с бенгальским тигром или немецким догом. И бегали они не по прямой, а с резкими маневрами, и для маневров они запрыгивали на деревья и отталкивались от них лапами, иногда метрах в полутора от земли. Хотя должен отметить, что траекторию забега они выбрали довольно удачно, чтобы не рисковать свернуть ничью палатку.

Мы с Ириной поняли, что не знаем, как это общение надо понимать. Они явно были интересны друг другу, но все-таки на человеческое ухаживание это было не очень похоже. Уточнять у самого Рухтрра мы постеснялись.

Мы знали, что половое влечение у рлаши, как и у большинства животных в Известном Космосе, сезонное, привязанное к весеннему и осеннему равноденствиям на Аккио. В колониях эта привязка сохраняется, причем даже у рлаши, проживших вне Аккио несколько поколений. Как это объяснять биологически, не очень понятно, все-таки у большинства живых организмов сезонные циклы регулируются продолжительностью светового дня. Так что, например, при адаптации земных растений к выращиванию в колониях им почти всегда надо подкручивать гены, чтобы правильно настроить эти часы. Рлаши вообще-то позволяют изучать свою биологию и генетику, но конкретно этот вопрос изучать запрещают.

Рлаши образуют моногамные пары и никогда не разводятся, но иногда женятся второй раз после смерти супруга, обычно примерно на ровесниках. Неженатые рлаши собираются на так называемые "фестивали". Пару они там себе не всегда находят с первого раза, но именно заключенные на этих мероприятиях союзы и считаются браком. В колониях, где рлаши мало, таких фестивалей может проводиться один-два на всю планету.

Сейчас время для фестиваля было неподходящее. Впрочем, я где-то читал, что рлаши, заключившие союз, если были знакомы до "фестиваля", обычно поддерживали при этом, как минимум, приятельские отношения. Так что, может быть, это все-таки было формой ухаживания.

Арахноиды, похоже, не очень-то хотели общаться через машинный переводчик. Они немного погуляли по берегу озера, просто постояли на берегу, потом залезли в гамаки и, похоже, заснули. Как и рлаши, будучи потомками хищников, они не были жестко привязаны к суточному ритму и от спэйс-лага, по их словам, не особо страдали. Хотя, конечно, после длительной серии перелетов и избытка впечатлений желание отдохнуть было понятно, а завтра нам предстояло лезть в гору. С другой стороны, многие хищники любят поспать, особенно если не голодны. Кстати, вечером !ркч сказала, что при космических полетах часто бывают длинные паузы, когда корабль летит без тяги к зоне прыжка, и чего в это время делать, кроме как спать?

К ужину Рухтрр вернулся, спросил, не узнавали ли мы, можно ли ловить рыбу и изобразил разочарование ответом.

Наутро мы встали пораньше. Мы не знали, с какой скоростью инопланетяне реально смогут лезть в гору. Заложились на стандартное время для неподготовленной группы и накинули еще 20%. В столовой на турбазе было еще мало посетителей, так что мы позавтракали там, и там же набрали кипятка для нашего чая и арахноидского кофе. Турбаза несла ответственность за палатки, да у нас там почти ничего ценного и не было. Самой дорогой частью нашего снаряжения был робомул, но его мы брали с собой. Сумка-холодильник с мясом для Рухтрра имела солнечные батареи, но мы ее оставили на столовской кухне, подключив к розетке. Все-таки это получалось надежнее, чем просто оставить без присмотра.

Перед переправой мы тщательно проинструктировали !ркч, что запрет на полеты может звучать серьезно, но плавать-то они с Тсшк не могут. А ниже по течению пороги — может и далековато, но не для того, кто плавать совсем не умеет. Поэтому, если что-то пойдет не так, она может взлететь. И может утопить робота вместе с вещами. А со штрафом разберемся, вряд ли УВД будет настаивать на штрафе, если это было связано с опасностью для жизни. Но эти инструкции не пригодились.

Рухтрр пошел переправляться самостоятельно. Он поднялся чуть выше брода по течению. Мне показалось, что он заложил маловатый запас, но, во-первых, плыл он далеко не всю дорогу, где помельче — отталкивался задними лапами от дна. А во-вторых, рассчитал он все очень точно, так что расстояние по правому берегу, на которое его снесло, оказалось ровно таким же, как и расстояние, на которое он поднимался.

На правом берегу мы столкнулись с первой проблемой. На турбазе комары есть, но по алтайским меркам их довольно мало, они крупные и хорошо реагируют на репелленты. А на левом берегу свирепствовала мошка, от которой никакие репелленты не помогали. К этому мы подготовились. На каждого участника похода мы заказали по фотографическому дрону, который можно было запрограммировать висеть над головой. И мы их повесили над головами, чтобы они отгоняли мошку пропеллерами.

Подвесив дроны, мы инопланетян обули. Для рлаши серийно производят туристические тапочки. Выросшие в городах рлаши не очень хорошо умеют ходить по пересеченной местности, особенно по камням. А разбить в походе лапы или просто наступить на колючку очень неприятно. Для арахноидов тапочки делались на заказ, мы помогали им их надевать. Мне показалось, что анатомически их лапы больше похожи на ноги страусов, чем земных млекопитающих или рлаши.

На правом берегу озера, горный склон подходит к самой воде, тропа идет через кусты вдоль берега. Как мы и опасались, арахноидам на узкой тропе было тяжеловато, застревать в кустах они не застревали, но часто цеплялись. Тем не менее, мы быстро добрались до точки, где планировали начинать подъем. И полезли вверх.

Возле берега были густые заросли ивы, но выше по склону они быстро кончились. Дальше шли редко стоящие лиственницы и прогалины, заросшие иван-чаем и какой-то травой с зонтиками белых цветов на высоких стеблях, я не знаю, как она называется. Тропы как таковой не было и идти надо было осторожно — под травой скрывалась каменистая осыпь, прикрытая лишь тонким слоем грунта.

Мошка продолжала нас преследовать. На этой горе она свирепствует до самого гребня, даже в относительно ветренные дни. Кстати, может быть, именно поэтому Обзорная гора на левом берегу более популярна. Я честно не понимаю, что они едят там, наверху. И я читал, что их личинки выводятся в проточной воде, а на горе никакой открытой воды нету. Может быть, они просто летят за поднимающимися туристами.

Мы часто делали остановки. Рлаши попросил помочь ему снять роботизированную руку и навьючить ее на робота — самостоятельно ни снять, ни надеть ее он не мог.

Вскоре нас начали обгонять другие туристы, все сплошь люди. Они тоже останавливались, но реже, чем мы. Многие даже шли без робомулов. Кто-то, чуть не наступив на растянувшегося в тени Рухтрра, прокомментировал "Что понадобилось леопарду на такой высоте, никто не знает". Рухтрр, похоже, не обиделся, хотя, может быть, потому что не опознал источник цитаты.

Четкой верхней границы леса на этом склоне нету. Наиболее заметны были изменения в травянистой растительности. Сначала иван-чай и белые зонтики сменились баданом, золотым корнем и брусникой, потом появились мхи, карликовая береза и камнеломки, вообще не похожие на растения. Но лиственницы продолжали торчать тут и там, просто встречались все реже и реже. Остановки мы старались делать в тени деревьев.

Сначала я заметил, что блики солнечного света, пробивающиеся через негустые кроны лиственниц, не круглые, как обычно, а серповидные. И только потом, оглядевшись, вынужден был признать, что вокруг стало темнее, и что это невозможно объяснить потемнением в глазах от быстрого подъема.

Шли мы медленнее большинства людей, но все-таки быстрее, чем закладывались при планировании. Гребня мы достигли за полчаса до астрономического полудня. Настоящей вершины у этой горы нет. Собственно, это даже не гора, а отрог Катунского хребта, разделяющий две долины, Мульты и ее притока, название которого я не помню. На гребне есть множество локальных вершинок со скальниками, но большинство возвышаются над средней линией гребня всего на несколько метров. Сам гребень плавно поднимается вверх, вверх и вверх вдоль берегов Нижнего и Среднего озера, а потом уходит к востоку, вдоль ущелья еще одного притока Мульты, реки Поперечной. Возле Поперечного озера он превращается в настоящий голец, а потом сливается с основным массивом хребта.

Мы сделали последний рывок и дошли до ближайшего скальника. Там уже расселось немало людей, хотя многие, особенно кто помоложе, без детей или с робомулами, лезли дальше, к следующему скальнику метрах в двухстах на юг и метров на пятьдесят выше. Некоторые зрители разворачивали любительские телескопы на треногах.

Также, нам показалось, что вверх поднимаются многие из тех, кто не озаботился квадрокоптерами для сдувания мошки, в надежде, что там ее сдует ветром (наивные!). Думаю, на этой вершине никогда не было столько народу одновременно.

Ирина высказала надежду, что в этот раз мошка размножится необыкновенно и к следующему поколению повымрет от бескормицы.

До события оставалось совсем немного времени, поэтому мы решили не раскочегаривать примус. Мы расстелили "пенки", попили чаю, надели Рухтрру руку и налили ему в миску воды. Арахноиды дали нам попробовать свой "кофе". Он был густого коричнегого цвета и мне показалось что на вкус он похож на испорченные земные орехи.

Потом мы достали очки. Очки для рлаши делались серийно, а для арахноидов это получался целый шлем. Вместо того, чтобы делать отдельное стеклышко для каждого глаза, в мастерской нам сделали обруч с двумя стеклами для центральных глаз и сплошными экранами для остальных. Удержаться на ушах, как очки для людей и рлаши, эта конструкция не могла, поэтому у нее была предусмотрена поролоновая подушечка, которую надо было уложить на макушку, ремешки, которыми можно было настроить положение дуги, и ремень под нижней челюстью, который все это фиксировал.

Пока мы регулировали ремни на шлемах, мы увидели, что по склону поднимаются трое рлаши, вчерашняя знакомая Рухтрра и ее компаньоны. Когда они подошли, Рухтрр их всех нам представил. Оказалось, что это семья: мама, папа, а рлаши, с которой вчера тусовался Рухтрр — это их дочка.

Мы с Ириной обратили внимание, что робот у них был со шнорхелем и водонепроницаемыми сумками. И квадрокоптерами для разгона мошки они тоже озаботились, в общем, тщательно ко всему подготовились. Не взяли только никаких ковриков, им пришлось располагаться на камнях.

Дочка тут же оккупировала внимание Рухтрра и стала что-то ему рассказывать, а он внимательно слушал. Ее родители, как нам показалось, смотрели на это вполне благосклонно.

Пока наши новые соседи размещались, я поглядывал на часы, но момент начала события чуть не пропустил. Вдруг мы услышали крики. Оглядевшись, я увидел, что многие люди показывают руками на запад, но что они кричат, если честно, не понял. Я поглядел на запад. По вершинам Катунского хребта летела тень, особенно хорошо видимая на белках. Мне показалось, что, когда она прикасается к редким облакам, они съеживаются — или это просто менялась освещенность?

Я сначала убедился, что все инопланетяне надели очки, и только потом сам посмотрел на Солнце. От диска почти ничего не осталось, круглая тень оставила от него только узкий и быстро сужающийся серп.

Затмения можно наблюдать во многих мирах Известного Космоса. На Альфе или Пепперленде они случаются каждый день. Точнее, на Пепперленде они каждый пепперледнский день, примерно восемь земных дней. Альфа не имеет жесткой приливной связи с планетой, ее вращение связано с орбитальным периодом кратным резонансом, так что там получается затмение дважды в пять дней.

На Альфе я не был, но бывал на Пепперленде. Само затмение выглядит просто как ночь, только на половине небосклона звезд не видно. Конечно, восход и закат, когда свет звезды преломляется в атмосфере газового гиганта и создает иллюминацию на полнеба — зрелище гораздо круче земных затмений. Но это видно с целого полушария и происходит каждый день, поэтому как туристический аттракцион получается не очень-то интересно.

Немало населенных миров, где диск луны больше диска звезды. На Аккио, планете рлаши, луна в полтора раза больше солнца. У Валгаллы внутренняя луна на двадцать процентов больше по диаметру, а в суперлуние и на всю четверть. Там полное затмение тоже выглядит как ночь посреди дня, а восход и закат не особо впечатляют, потому что атмосферы у луны нету. И на Валгалле период внутренней луны всего две с половиной земных недели, поэтому затмения бывают по несколько раз в год.

На Гуляй-Поле и Аваики луны чуть меньше солнц. Там получается то, что на Земле называют кольцевым затмением. А на многих мирах лун или вовсе нету, или они такого размера, что и затмением это назвать нельзя, просто прохождение по диску.

Земные солнечные затмения — в некотором роде, идеальный туристический аттракцион. В масштабах Земли они бывают каждые несколько лет (если считать только полные), но в каждой конкретной точке случаются гораздо реже, раз в полтора-два столетия. И такого, как на Земле, правда нигде в Известном Космосе не увидишь. В смысле, корону Солнца или других звезд можно наблюдать без всякого затмения, через коронограф. Или с орбиты. Или даже с орбиты через коронограф. И на Аккио или Валгалле, говорят, корону тоже видно неплохо.

Самое интересное в полном затмении на Земле — это освещение. Ни один фотоаппарат такое не передаст, ни один алгоритм коррекции цветопередачи на такое не рассчитан. Кстати, я сам ошибался, почему-то думал, что небо при затмении темно-синее, как в стратосфере. И, поискав опубликованные рисунки и фотографии, заметил, что часто его именно так и изображают. Ничего подобного. Небо становится серо-лиловым. На фотографиях это иногда видно, но, пока я не увидел это своими глазами, думал, что это дефект цветопередачи. Или цветокоррекции. И все равно эти фотографии на настоящую картину не похожи.