Таинственое происшествие в Стайл. Глава 5

— Все в порядке. Неприятный момент миновал. Теперь все разложено по полочкам и классифицировано. Нельзя допускать путаницы. Дело пока не ясно — нет. Потому что оно одно из самых сложных! Это озадачивает меня. Меня, Эркюля Пуаро! Есть два важных факта.

— И какие же они?

— Во-первых, это вчерашняя погода. Это очень важно.

— Но это был чудесный день! — Перебил я. — Пуаро, вы меня разыгрываете!

— Вовсе нет. Термометр показывал 27№ в тени. Не забывайте об этом, мой друг. Это ключ ко всей загадке!

— А что касается второго пункта? — Спросил я.

— Тот важный факт, что месье Инглторп носит очень необычную одежду, у него черная борода и он носит очки.

— Пуаро, я не могу поверить, что вы говорите это серьезно.

— Я абсолютно серьезен, мой друг.

— Но это же ребячество!

— Нет, это очень важно.

— А если предположить, что присяжные коронера вынесут вердикт об умышленном убийстве Альфреду Инглторпу? Что тогда станет с вашими теориями?

— Они не будут поколеблены из-за того, что двенадцать глупцов допустили ошибку! Но этого не произойдет. Во-первых, сельский суд присяжных не горит желанием брать на себя ответственность, а мистер Инглторп находится практически в положении местного сквайра. Кроме того, — безмятежно добавил он, — я бы этого не допустил!

— Вы бы этого не допустили?

— Нет.

Я смотрел на этого необыкновенного маленького человечка, испытывая одновременно раздражение и веселье. Он был так невероятно уверен в себе. Словно прочитав мои мысли, он мягко кивнул.

— О да, мой друг, я бы сделал то, что сказал. — Он встал и положил руку мне на плечо. Его физиономия совершенно изменилась. На глаза у него навернулись слезы. — Видите ли, во всем этом я думаю о бедной миссис... Инглторп, которая мертва. Ее не слишком любили, нет. Но она была очень добра к нам, бельгийцам, — я перед ней в долгу.

Я попытался прервать его, но Пуаро продолжал:

— Позвольте мне сказать вам вот что, Гастингс. Она никогда не простит мне, если я позволю арестовать Альфреда Инглторпа, ее мужа, сейчас, когда одно мое слово могло бы спасти его!