В 1242 г. Ростислав Михайлович после неудачной попытки закрепиться в Галичине бежал в Венгрию, где в 1243 г. женился на дочери короля Белы. Тем временем Михаил Всеволодович правил в Чернигове. В 1245 г. он вновь появляется на политической арене, проведывает сына в Венгрии, но венгерский король и Ростислав «чести ему не створиста; он же разгневался на сына, возвратился Чернигову»[10].
С конца 1242 г. русские князья начинают ездить в Орду за «ярлыками» на княжение, враждуя друг с другом и стремясь захватить как можно большие владения. Мало кто из них при этом учитывал народные интересы. Так поступил и Михаил Всеволодович. Около 1245 г. он поехал в Орду, и не столько ради подтверждения своих прав на Чернигов, сколько для того, чтобы отнять у Ярослава Суздальского Киев. Но честолюбивым надеждам Михаила Всеволодовича не суждено было осуществиться. По приказу Батыя его убили. Летописец объясняет смерть черниговского князя отказом исполнить языческий обряд — пройти через огонь. Но настоящей причиной убийства было то, что в борьбе за первенство на Руси между суздальским князем Ярославом и черниговским Михаилом верный своей политике разобщения древнерусских земель Батый счел более выгодным поддержать первого.
В течение первой половины 40-х годов XIII в. Черниговская земля была окончательно покорена Батыем. Большинство населения черниговских уделов оказывало героическое сопротивление кочевникам, отголоском которого являются известия о казни в Орде ряда черниговских князей, возглавивших народно-освободительное движение. В 1241 г. там погиб Мстислав Святославич Рыльский, а в 1245 г., почти одновременно с Михаилом Всеволодовичем, ордынскими правителями был убит другой черниговский князь — Андрей Мстиславич.
В 1255 г. в Черниговской земле, так же, как и в других древнерусских землях, завоеватели провели перепись населения с целью обложения его данью. Непомерная сама по себе, эта дань взималась с необыкновенной жестокостью. Всей своей тяжестью она легла на плечи народных низов, эксплуатируемого местными феодалами бесправного крестьянства и мещанства. В 1283 г. ордынский баскак Ахмат разорил и рассеял жителей северной части Черниговской земли.
Под властью ордынских феодалов Черниговская земля дробится на множество уделов и приходит в упадок. В то время как на других русских землях к концу XIII в. уже заметны признаки консолидации, в Черниговской земле раздробленность усиливается. Власть великого князя становится номинальной, он превращается в обычного ордынского надсмотрщика над многочисленными удельными князьями. Лишь отдельные великие князья, опиравшиеся на освободительное движение народных масс, смогли сыграть заметную роль в политической истории Черниговской земли второй половины XIII в. Прежде всего — это Роман Старый, сын Михаила Всеволодовича.
Отстаивая Черниговщину от пытавшихся захватить ее литовских феодалов, Роман в 1263 г. разбил литовское войско за Днепром. В следующем году он вновь нанес поражение литовским феодалам, «сам же ранен бысть… и показа мужьство свое»[11]. В конце 1275 г. Роман Михайлович помогал Льву Даниловичу Галицкому в войне против Литвы. Черниговский князь, будучи дальновидным политиком, стремился сдержать натиск литовских князей на Русь, ибо понимал, что усиление Литовского княжества создавало угрозу нового завоевания для южнорусских земель — на этот раз с запада.
Одновременно Роман Михайлович старался сохранить пусть и ограниченный суверенитет Черниговского княжества. В 1286 г. черниговское войско осуществило успешный поход против угрожавшего Черниговской земле Смоленского княжества «и посад пожже, и ко граду (Смоленску. — Ред.) приступа, и власти (волости. — Ред,) и села повоева, и отъиде восвояси»[12]. Роман Михайлович, стремившийся к независимости от Орды, пользовался авторитетом на Руси. Когда в 1275 г. ордынцы двинулись на Литву, Роман, вопреки их требованию, не пошел вместе с ними. Уклонялся он и от участия в других грабительских экспедициях вражеских войск. Подобная политика черниговского князя не могла не вызвать недовольства хана. На рубеже 80-х и 90-х годов XIII в. Роман умер. Согласно одному источнику, его убил «царь в Орде».
Однако даже индивидуально ярким личностям и видным политикам типа Романа Старого было не под силу остановить или хотя бы замедлить дальнейшее дробление Черниговской земли, ее политический кризис, приведший на переломе XIII и XIV вв. к значительным территориальным потерям.
Во второй половине XIII — в начале XIV в. на Черниговщине возникло множество мелких удельных княжеств: Белевское, Одоевское, Воротынское, Карачевское, Козельское, Мосальское, Звенигородское, Тарусское, Баратынское, Оболенское, Спашское, Млинецкое, Волоконское и др. Уменьшилась территория старых черниговских уделов: Курского, Рыльского, Путивльского. Пришли в упадок собственно Черниговское и Новгород-Северское княжества. Центр политической жизни Черниговской земли переместился в Брянское княжество. В Брянск была перенесена из Чернигова и епископская кафедра. Значительная часть раздробленной на слабосильные удельные княжества Черниговщины в середине XIV в. была захвачена литовскими феодалами.
Возвышение Галичины и Волыни. Незадолго до нашествия орд Батыя Даниил Романович сломил боярскую оппозицию и в 1238 г. с триумфом вступил в Галич, где его радостно встретили горожане. Галицкие бояре были вынуждены просить прощения у Даниила за измену («яко согрешихом ти, иного князя держахом»[13]). Победа Даниила над мятежным и могущественным галицким боярством означала объединение Галицкой земли с Волынской. В борьбе против феодальной оппозиции княжеская власть опиралась на дружину, городские верхи и мелкое боярство. Народные массы, больше всего страдавшие от феодальных «котор» (свар), решительно поддерживали объединительную политику Даниила. Развивая военный успех, галицко-волынское войско продвинулось на восток и в 1239 г. овладело Киевом. Но этот успех был кратковременным.
Надвигалась гроза с Востока. Узнав о приближении орд Батыя, Даниил Романович вместе с сыном Львом едет в Венгрию и стремится заключить оборонительный союз с Белой IV. Однако дипломатическая миссия Даниила окончилась неудачно. Бела IV не стал помогать ему, надеясь, что Венгрию кочевники обойдут стороной. Не найдя поддержки у венгерских феодалов, Даниил выехал в Польшу, так как на Волыни уже хозяйничали завоеватели.
Вскоре после того как орды Батыя, пройдя через южнорусские земли, вторглись в Польшу и Венгрию, Даниил Романович вернулся на Волынь. Смерть и разрушения встретили его на земле отцов. Страшную картину уничтожения варварами населения городов Волынского княжества нарисовал галицкий летописец: «Данилови же с братом (Васильком. — Ред.) пришедшю ко Берестью, и не возмогоста ити в поле, смрада ради множества избъеных; не (никто. — Ред.) бе бо на Володимере не остал живый, церкви святой Богородицы исполнена трупья, иные церкви наполнены быша трупия и телес мертвых»[14].
Вновь подняли головы мятежные галицкие и волынские бояре. Когда Даниил прибыл к Дорогичину, феодалы не впустили его в город. Галичина вновь вышла из-под руки великого князя: власть в Галиче захватил богач Доброслав, «судьич, попов внук», как пренебрежительно называет его галицкий летописец. В то же время давний враг Романовичей боярин Григорий Васильевич засел в Перемышле, «собе горную страну Перемышльскую мысляше одержати, и бысть мятеж велик в земле и грабеж от них (т. е. от бояр. — Ред.)» — с горечью пишет летописец[15].
Господство бояр и «неродовитых» людей в Галичине было неслыханным в то время нарушением феодальной иерархии. Но самое главное, они еще больше разоряли страну, и без того опустошенную завоевателями. Доброслав Судьич, как настоящий князь, раздавал волости, и не только галицким, но и черниговским боярам. Это вызывало возмущение народа.
Между тем не прекращалась борьба боярских группировок во главе с Григорием и Доброславом. Это, в конечном счете, заставило каждую из них искать поддержки у Даниила Романовича. Воспользовавшись благоприятным моментом, когда Григорий и Доброслав приехали к нему на третейский суд, он бросил обоих в тюрьму («повеле… изоимати»[16]). Так Даниил вернул себе Галич. Народ приветствовал возвращение князя в Галич, но феодалы не прекратили борьбы против центральной власти.
В 1243 г. ставленник боярской оппозиции Ростислав вновь ненадолго захватил Галич. Изгнанный Даниилом и Васильком, он получил поддержку и помощь у венгерского короля Белы IV и польского князя Болеслава Стыдливого. Но Даниил и Василько в союзе с мазовецким князем Конрадом организовали поход на Польшу. Волынские и галицкие полки действовали на широком фронте от Люблина до Вислы и Сана. Кампания окончилась тем, что Даниил молниеносным маршем на Люблин вывел польского короля из игры.
Дело постепенно шло к решительному столкновению Даниила Романовича с Ростиславом, которого поддерживала также часть галицкого и черниговского боярства. Зато на стороне Даниила были дружинники, мелкое боярство, городские верхи. Князя поддержал и трудовой народ Галичины и Волыни, страдавший от междоусобиц и произвола феодалов, которые истребляли и разоряли своих подданных.
В 1244 г. Ростислав, выпросив у своего тестя Белы IV «угор много», двинулся на Перемышль, разбил небольшое войско, находившееся там, но при появлении главных сил Даниила был вынужден отступить в Венгрию. Через год Ростислав вновь вторгся в Галичину во главе венгерских, польских и русских (выставленных непокорными Даниилу боярами) полков. Его войско овладело Перемышлем и осадило город Ярослав, расположенный в Западной Галичине. Пока Ростислав вместе с венгерским воеводой (баном) Фильнием вел осаду Ярослава, на выручку городу поспешили Даниил и Василько Романович во главе «воев» своих, основную массу которых составляло народное ополчение.
17 августа 1245 г. под Ярославом произошла генеральная битва. Даниил Романович проявил себя как талантливый полководец. Обойдя врага с фланга, он ударил в тыл войску Ростислава и разгромил венгерский рыцарский полк Фильния. Венгры побежали, за ними пустились польские и другие отряды Ростислава. Победа галицко-волынских дружин была полной. В плен попали почти все вражеские военачальники, и лишь Ростиславу удалось бежать в Краков. Даниил приказал казнить жестокого угнетателя Галичины венгерского бана Фильния и многих боярских предводителей.
Битва под Ярославом подвела черту под сорокалетней борьбой галицко-волынских князей против боярской олигархии. Победа Даниила Романовича объясняется тем, что он опирался на мелкое служилое боярство, зажиточных купцов, ремесленников, а главное, его поддержали горожане и широкие слои сельского населения, недовольные боярским произволом.
Оппозиция государственной власти в Галицко-Волынском княжестве была побеждена, но не искоренена окончательно. Борьба с боярством продолжалась и в дальнейшем. Однако после битвы под Ярославом государство могло уже решительно и открыто подавлять боярские выступления, для чего раньше не хватало сил. Поддержка народных масс сделала возможным окончательное объединение Галичины и Волыни.
Теперь Даниилу кроме Галичины принадлежала и часть Волыни: земли Дорогичинская, Белзская и Холмская. Василько держал Владимир вместе с большей частью Волыни. Но этот раздел земель между Романовичами следует считать формальным, поскольку братья фактически были соправителями. Недаром летопись называет обоих «велиции князи». Правда, Даниил благодаря своим выдающимся государственным, дипломатическим и военным способностям был первым в слаженном дуэте Романовичей.
Усилиям правительства Галицко-Волынского княжества в деле объединения южнорусских земель, в его борьбе против мятежного боярства мешала неблагоприятная международная обстановка, прежде всего ордынское иго. Вскоре после Ярославской битвы, осенью 1245 г., хан обратился к Даниилу с требованием: «Дай Галич!», т. е. Галицкую землю. О Волыни пока что умалчивалось. Как рассказывает Галицкая летопись, Даниил, посоветовавшись с братом, сказал: «Не дам полуотчипы своей, но еду к Батыеви сам»[17].
26 октября 1245 г. Даниил Романович выехал в Орду. Его томили тяжелые предчувствия. Батый встретил галицко-волынского князя знаками высокого внимания, но Даниил и его свита хорошо понимали свое настоящее положение. С горечью повторяет летописец обращенные к Даниилу слова Батыя, потчевавшего его кумысом: «Ты уже наш же, татарин: пий наше питье». И далее в летописи читаем: «О злее зла честь татарьская! Данилови Романовичи), князю бывшу велику, обладавшу Рускою землею… ныне седить на колену, и холопом называеться, и дани хотять»[18].
Ценой признания зависимости от Батыя Даниил сумел сохранить целостность Галицко-Волынского княжества («и поручена бысть земля его ему, иже беаху с ним»). Зависимость эта пока оставалась формальной, и Даниил Романович выиграл время для подготовки к борьбе против Орды, а также для упрочения своей власти в Южной Руси. Он решил основать в Галиче митрополию и назначил митрополитом своего сподвижника — «печатника» (канцлера) Кирилла.
Успешное завершение поездки Даниила к Батыю повысило авторитет князя в Европе. Венгерский король Бела IV, накануне нашествия кочевников не пожелавший помочь Даниилу, уже в 1246 г. обратился к нему с предложением о союзе, который должен был быть скреплен браком Льва, сына Даниила, с Констанцией, дочерью короля. Галицкий летописец объясняет дипломатический шаг короля страхом перед Даниилом: «Бояшебося его, яко был бе в Татарех, победою победи Ростислава и Угры его»[19]. Сам Бела IV в письме к папе Иннокентию IV мотивировал брак своей дочери со Львом Данииловичем необходимостью совместных действий против Орды.
У Белы IV была и другая причина искать союза с Даниилом. Весной 1246 г. венгерский король начал войну с Австрией и нуждался в сильном союзнике. Поэтому Бела IV оставил намерение посадить в Галичине своего зятя Ростислава, сделав его наместником вначале Славонии, а затем и Мачвы — земли, расположенной между реками Дунаем, Дриной, Савой и Моравой. Так сошел с русской политической арены давний враг Романовичей, представитель черниговской династии и лидер феодальной оппозиции в Галичине.
Даниил настороженно отнесся к предложению венгерского короля. Но стратегические соображения понуждали галицко-волынского князя к примирению с Венгрией, ибо он вынашивал мечту создать единый фронт европейских держав против Орды. Переговоры с Белой IV окончились заключением союза и женитьбой Льва Данииловича на венгерской королевне. В лице венгерского короля Даниил приобрел пусть и ненадежного, но все же союзника в неминуемой борьбе против поработителей.
Когда Даниил Романович сделался «мирником» Батыя (в подобную деликатную форму облекает галицкий летописец его зависимость от Орды) и заключил союзный договор с Венгрией, его репутация в Европе значительно повысилась. На Галичину и Волынь обратила внимание римская курия, надеясь распространить в этих землях католичество.
