Низкая производительность труда была обусловлена также тем, что в большинстве стран Европы еще в конце XVIII в. использовался весьма примитивный, доставшийся в наследство от средних веков инвентарь. Для вспашки почвы в Южной и Восточной Европе повсеместно применялась соха, которую лишь на северо-западе континента, а также на Британских островах вытеснил плуг. Препятствием его распространению являлась нехватка в хозяйствах тяглового скота. Чтобы обеспечить хорошее качество обработки земли, в плуг требовалось впрячь несколько пар тягловых животных. Это было возможно только в районах высокопродуктивного и высокорентабельного производства, которых в Европе конца XVIII в. было немного. Уборка зерновых, а также молотьба повсеместно осуществлялись с помощью традиционных серпа и цепа.
В условиях применения подобного рода агрикультуры и агротехники урожайность зерновых культур редко превышала сам-5, сам-6, падая в неурожайные годы в среднем до сам-3. Европу в XVIII в. довольно часто посещали неурожаи, сопровождавшиеся в лучшем случае нехваткой и относительной дороговизной продуктов питания, в худшем — массовым голодом населения целых местностей.
Торговля. Хотя экономика «старого порядка» носила преимущественно аграрный характер, тем не менее важным источником процветания государств и обогащения отдельных слоев населения стали торговля и промышленность. Крайне разнообразные по своим формам, они внесли существенный вклад в экономический подъем Европы в последние десятилетия XVIII в.
Значительную роль играла внешняя торговля, особенно с колониями и с азиатским Востоком, в которой обращались огромные капиталы. Ее контролировали крупнейшие порты европейского северо-запада: Лондон, Бристоль, Нант, Руан, Антверпен, Амстердам. В 80-е годы на долю Европы приходилось три четверти всей мировой торговли. Она была сосредоточена главным образом в руках британских и французских судовладельцев и негоциантов, которым удалось оттеснить на второй план своих — в прошлом могущественных — голландских и итальянских конкурентов. Основные пути внешней торговли Европы пролегали по Атлантическому океану, который бороздили тысячи судов под флагами разных стран. В Европу они везли разнообразные колониальные товары — сахар, кофе, табак, хлопок, ром и дорогостоящие изделия восточного ремесла; обратно в колонии — изделия европейской промышленности.
Важным средством обогащения европейских купцов и судовладельцев была работорговля. Она составляла львиную долю торгового оборота с островами Центральной Америки. Суда, направлявшиеся из европейских портов в Вест-Индию, следуя попутным течениям, сначала плыли к западному побережью Африки. Здесь их поджидали работорговцы, готовые обменять пленников, захваченных в ходе столкновений и войн между местными племенами, на дешевые европейские ткани и другие промышленные изделия. Приняв на борт «живой товар», суда брали курс на Вест-Индию. На невольничьих рынках капитаны сбывали рабов европейским колонистам, включая владельцев сахарных, табачных, а впоследствии и хлопковых плантаций. Они постоянно нуждались в притоке дополнительной рабочей силы, ибо ожидаемая продолжительность жизни рабов на плантациях Нового Света не превышала десяти лет. В освободившиеся трюмы загружали сахар, ром и и другие колониальные товары, отправляемые в Европу. Именно благодаря работорговле в течение XVIII в. возникли и преумножили свое богатство многие династии судовладельцев и негоциантов атлантических портов Европы.
Развитие мировой торговли еще в XVI—XVII вв. привело к возникновению инфраструктуры крупного капитализма, включая товарные и фондовые биржи, страховые компании, банки и пр. В XVIII в. она получила дальнейшее развитие. Крупнейшим центром деловой активности стал Лондон, куда со всего мира стекались капиталы и товары, где формировались цены на них и совершались самые крупные сделки. При посредничестве британских судовладельцев, негоциантов и банкиров колониальные товары расходились по другим странам Европы.
Торговля внутри Европы, между отдельными странами Старого Света, также требовала крупных капиталов и приобрела к концу XVIII в. впечатляющие масштабы. Она отчасти являлась продолжением мировой колониальной торговли и во многом была связана с перераспределением между различными странами Старого Света, вплоть до самых отдаленных его уголков, товаров, провозимых из Америки и Азии британскими или французскими купцами. Вместе с тем по мере развития внутриевропейских транспортных систем, главным образом морских и речных, а также с усилением хозяйственной специализации наиболее развитых стран северо-востока Европы она охватила широкий круг товаров европейского сельскохозяйственного и промышленного производства. Страны Восточной и Центральной Европы экспортировали на запад хлеб, строительный лес, некоторые виды сырья и промышленные изделия. Россия вывозила в Великобританию железо. Южная Европа поставляла в северные и восточные страны вино, масло, шелк и другие товары. Из Великобритании, Нидерландов, Франции в страны Восточной и Южной Европы поступали готовые промышленные изделия, в том числе приборы, инструменты, технические приспособления, находившие применение в быту, промышленном производстве, в армии и на флоте.
Мировая колониальная и международная европейская торговля стимулировали развитие промышленности. В крупных портах возникали верфи для строительства и ремонта морских судов, а также предприятия по изготовлению различных предметов их оснастки. Экспорт в колониальные страны повлек увеличение производства потребительских изделий — тканей, орудий труда, оружия, галантереи и пр. В XVIII в. изменилась география промышленного производства: старые торгово-ремесленные центры вдоль традиционных путей внутриевропей-ской торговли, таких, как река Рейн, побережье Северного моря, Северная Италия, уступают пальму первенства городам и местностям, расположенным вдоль Атлантического побережья.
Промышленность. В XVIII в. большинство стран переживали подъем мануфактурного производства. В глаза современникам бросалось появление в разных странах большого числа централизованных мануфактур — крупных предприятий, основанных на разделении труда между рабочими, на которых основные звенья технологического процесса были собраны под «одной крышей». Централизованные мануфактуры покоряли современников огромными масштабами и рациональной организацией производства, высоким качеством изделий. Однако с экономической точки зрения они обладали серьезными недостатками. Даже в высокоразвитых странах их доля в промышленном производстве оставалась невелика, а сами они были наперечет. Кроме того, их возникновение зачастую диктовалось не экономической целесообразностью, а нуждами и потребностями государства. Централизованные мануфактуры работали, как правило, по заказам государства, выпуская оружие, оборудование и обмундирование, необходимые для оснащения армии и флота, изделия декоративно-прикладного искусства, которые должны были украсить королевские и императорские дворцы, резиденции, замки и т. д. Соответственно на них не влияла конъюнктура рынка, не приходилось им опасаться и конкуренции. Государство из бюджетных средств компенсировало издержки производства. Большинство централизованных мануфактур были казенными, т. е. их собственником выступало государство. В случае же если предприятие принадлежало частному лицу или компании, государство щедро предоставляло ему субсидии и льготы, ставившие его в привилегированное положение. В частности, в России владельцам мануфактур предоставлялось право владеть крепостными крестьянами и использовать их труд. О подавляющем большинстве централизованных мануфактур в Европе можно сказать, что они не были капиталистическими предприятиями в точном смысле этого слова.
Менее броской на вид, но экономически гораздо более эффективной формой организации промышленного производства стала к концу XVIII в. рассеянная мануфактура. От централизованной мануфактуры она отличалась тем, что основная масса ее работников трудилась не под «одной крышей», а в большом числе мелких мастерских или даже у себя дома. Они были удалены друг от друга на большие расстояния, иногда на несколько километров. Организаторами таких рассеянных предприятий являлись частные предприниматели — мелкие и крупные торговцы (купцы, негоцианты), стремившиеся удовлетворить спрос на потребительском рынке. Действуя на свой страх и риск, они следили за рыночной конъюнктурой, учитывали издержки и всегда были готовы свернуть производство в случае угрозы потерь. Собственно говоря, рассеянная мануфактура как форма организации производства их привлекала потому, что позволяла свести к минимуму издержки производства (поскольку не требовалось строить производственных помещений; даже орудия труда зачастую принадлежали самим рабочим), без особых затрат быстро увеличить выпуск продукции, наняв дополнительных работников, либо сократить его, отказавшись от лишних рабочих рук.
В рассеянной мануфактуре применялась гораздо более эффективная стратегия использования рабочей силы, чем в централизованной. Это и обусловило ее решающее экономическое преимущество. При господстве ручного труда в промышленности заработная плата рабочих составляла исключительно большую часть издержек производства. Задача любого предпринимателя заключалась в том, чтобы по мере возможности снизить эти издержки. В масштабах централизованной мануфактуры эта задача была практически неразрешимой: большому предприятию постоянно не хватало квалифицированных рабочих, поэтому в условиях свободного найма снизить им заработную плату было трудно. Если централизованная мануфактура ждала, когда рабочие придут работать на нее, соблазнившись высокой платой, то рассеянная мануфактура сама шла к рабочим, размещая производство там, где имелась дешевая рабочая сила.
Подобные условия имелись в ту пору в сельской местности, где крестьяне были заняты сельскохозяйственными работами 7—9 месяцев в году, в зависимости от климатических условий. Остальные 3—5 месяцев они были свободны от дел и с большой охотой переключались на разные промыслы, приносившие дополнительный доход. На таких крестьян, а также на те категории сельского населения, которые в силу разных причин были не полное время загружены делами в сельском хозяйстве и также охотно брались за дополнительную работу, и делали ставку организаторы рассеянной мануфактуры. Селяне довольствовались значительно меньшей оплатой труда, чем городские рабочие, поскольку имели свой дом и хозяйство. Вместе с тем они обладали необходимыми навыками промышленного труда, поскольку с детства были приучены все делать в хозяйстве сами: прясть, ткать, изготавливать основные орудия труда и предметы быта.
Распространившись во второй половине XVIII в. в сельской местности, рассеянная мануфактура приобрела облик сельской домашней промышленности и мануфактуры. Исследования последних десятилетий обнаружили ее широкое распространение в Европе, как на западе, так и на востоке, причем в течение длительного времени, вплоть до решающих побед промышленной революции и индустриализации во второй половине XIX в.
В отличие от централизованной мануфактуры сельская домашняя промышленность и мануфактура не только технически, но и экономически готовила промышленную революцию. Именно она способствовала перетеканию капиталов из торговли в промышленность, воспитывала как будущих «капитанов» крупной машинной индустрии, так и рабочих заводов, подготовляя и приучая сельских жителей к заводскому труду. Наконец, ее быстрое развитие в конце XVIII — первой половине XIX в. во многом обусловило ускорение темпа экономического роста даже в тех странах, которые едва затронул промышленный переворот.
Сельская домашняя промышленность и мануфактура составила эпоху в развитии европейской экономики. В новейшей научной литературе эта эпоха получила название «протоиндустриализация», поскольку исторически предшествовала промышленной революции и индустриализации и экономически готовила для них почву.
Однако ни мировая и международная торговля, ни бурное развитие сельской домашней промышленности и мануфактуры не смогли разрушить в конце XVIII в. весьма традиционные, во многом унаследованные от средневековья формы цеховой организации торговой и промышленной деятельности. К началу Французской революции почти повсеместно на Европейском континенте городская торговля и ремесло по-прежнему были организованы в соответствии с этой средневековой моделью. Она исключала свободу выбора хозяйственной деятельности, конкуренции, найма рабочей силы и т. д. Люди с предпринимательской хваткой, не вписавшиеся в структуры экономики и общества «старого порядка», находили атмосферу городов крайне неблагоприятной для свободной экономической деятельности. Это служило одной из причин, заставлявших их обратить внимание на сельскую местность и инвестировать свои капиталы в сельскую домашнюю промышленность и мануфактуру. Лишь революции и реформы, охватившие европейские страны в конце XVIII — начале XIX в. и в дальнейшем, разрушили (как было в Западной Европе) или привели к постепенному демонтажу (как в Восточной Европе) этой устаревшей системы.
ПРЕДПОСЫЛКИ ПРОМЫШЛЕННОЙ РЕВОЛЮЦИИ
Первопроходцем нового, основанного на применении машин и индустриальных технологий способа промышленного производства была Великобритания (см.: История Европы, т. 4, ч. 4, гл. 1). Стремительность и глубина перемен, которые происходили в британской промышленности в конце XVIII — начале XIX в., произвели глубокое впечатление на современников. Они с изумлением наблюдали, как на протяжении нескольких десятилетий эта далеко не самая крупная из европейских стран, обладавшая к тому же не лучшими климатом и почвами, уступавшая многим государствам по численности населения, богатству культурных и художественных традиций, превратилась благодаря бурному развитию крупной машинной индустрии в самую могущественную и богатую державу мира. Приблизительно в середине XIX в. родилось понятие «промышленная революция», которым с тех пор охватывают совокупность технических, технологических, социальных, институциональных и иных перемен, связанных с заменой ручного труда машинным способом производства.
Пример Великобритании свидетельствует о том, что важнейшей предпосылкой промышленной революции являются либеральные по своему содержанию социально-политические реформы и преобразования. То обстоятельство, что в этой стране раньше, чем на Европейском континенте в целом, утвердились принципы гражданского равенства, свободы экономической деятельности, неприкосновенности личности и собственности, сложился свободный рынок капиталов, рабочей силы, товаров и услуг, во многом обусловило более раннее начало и быстрое осуществление промышленной революции.
Вместе с тем опыт стран Европейского континента, в которых благодаря революционным преобразованиям и реформам рубежа XVIII-XIX вв. «старый порядок» был или упразднен, или основательно поколеблен, доказывает, что самих по себе социально-политических предпосылок для успешного развертывания промышленной революции недостаточно. Новые «британские» технологии болезненно приживались на континенте. Промышленная революция протекала здесь медленно. В ряде стран, например на северо-востоке, востоке и юге Европы, она растянулась на целое столетие. Некоторые историки сомневаются в том, можно ли применительно к ним вообще говорить о промышленной революции. Перемены, происходившие в этих странах, больше напоминают эволюцию.
