Звездная Странница

Половина пути до Кавказских гор осталась позади. Но боги Атлантиды не привыкли прощать тех, кто бросает им вызов.

Беда пришла на исходе душного, безветренного дня, когда море напоминало застывшее оливковое масло. Соня стояла на юте, вглядываясь в горизонт. Впереди, по курсу корабля, небо стремительно чернело. Это была не обычная гроза. Гигантская стена угольно-черных туч, прорезаемых неестественными изумрудными молниями, росла прямо из воды, закрывая половину небосвода. Оттуда тянуло могильным холодом и запахом озона.

Но худшее ждало их позади.

— Псы Оракула! — прорычал Кастор, указывая узловатым пальцем за корму. Его единственный глаз лихорадочно блестел. — Они все-таки взяли наш след!

Из утреннего тумана, неумолимо сокращая дистанцию, вырвались два силуэта. Это были тяжелые атлантские дромоны, чьи паруса были украшены золотым трезубцем. Их весла ритмично вспаривали воду, словно лапы гигантских водомерок. Они шли широким охватом, намереваясь взять одинокую бирему в смертельные клещи.

— Уходим от них, старик! — крикнула Соня, перекрывая начинающий завывать ветер. — Правь прямо в бурю! Шторм слеп, а эти ублюдки — нет!

— Навались! Рвите жилы, дети свободы! — заорал Кастор, налегая на рулевое весло. — Если они возьмут нас на абордаж, вы снова окажетесь в колодках!

Гребцы взвыли, и "Стрела Посейдона" рванулась вперед. Но тяжелые корабли преследователей, подгоняемые не только мускулами рабов, но и магией жрецов, стоящих на их палубах, шли быстрее. Дистанция таяла. Ветер из надвигающейся бури ударил в лицо, принеся с собой первые тяжелые капли дождя и соленые брызги.

Вскоре стало ясно, что уйти не удастся. Атланты заходили с двух сторон, готовясь раздавить беглецов медными клювами своих таранов.

— Они думают зажать нас, как орех в щипцах! — Соня выхватила свой ванирский топор. Лезвие холодно блеснуло в свете молний. — Если нам суждено пойти ко дну, мы заберем этих золотых павлинов с собой! Кастор, бей первым!

Старый наварх оскалился в безумной ухмылке. Он понял замысел северянки. Дождавшись, когда левый дромон подойдет на расстояние полета стрелы и начнет поворачивать для тарана, Кастор резко, всем весом навалился на руль.

"Стрела Посейдона" совершила немыслимый маневр. Вместо того чтобы уклоняться, она вильнула на гребне растущей волны и бросилась наперерез преследователю.

Это был удар потрясающей силы. Орихалковый таран биремы с хрустом, подобным грохоту ломающихся ребер титана, вонзился в борт атлантского корабля чуть ниже ватерлинии. Дерево брызнуло щепами, раздались дикие вопли сминаемых гребцов. Дромон преследователей содрогнулся, переломился надвое, словно сухая ветка, и начал стремительно погружаться в пучину, увлекая за собой закованных в броню воинов.

Но праздновать было некогда. В тот самый миг, когда "Стрела" с трудом высвободила свой таран из тонущих обломков, второй корабль атлантов ударил их в правый борт.

Затрещали весла, ломая руки гребцам. В воздух полетели абордажные крючья на толстых цепях, намертво скрепляя два судна.

— К бою! — взревела Соня, бросаясь к фальшборту.

На палубу хлынула волна солдат в золотистых доспехах мурмиллонов. Началась резня. Это была не правильная битва армий, а жестокая, грязная схватка на скользких от дождя и крови досках, где не было места для маневра.

Соня врубилась в строй атлантов, как голодный волк в овечье стадо. Ее топор описывал смертоносные дуги, разрубая щиты, проламывая шлемы и отсекая конечности. Она двигалась с первобытной грацией, используя узкое пространство себе на пользу, толкая врагов друг на друга, подсекая ноги и всаживая кинжал в сочленения доспехов. Рядом с ней, вооружившись тесаками и обломками весел, отчаянно дрались бывшие рабы.

Но буря, наконец, накрыла их целиком.

Небо рухнуло вниз стеной ледяной воды. Ветер взвыл тысячеголосым демоном, срывая паруса и ломая мачты, как соломинки. Море вздыбилось. Гигантская волна, похожая на движущуюся черную гору, подняла сцепленные корабли на немыслимую высоту.

Оглушительный треск заглушил даже крики умирающих. Канаты и цепи не выдержали. Сцепившиеся суда с размаху ударились друг о друга бортами на гребне волны, и их корпуса не выдержали. Палуба под ногами Сони раскололась пополам.

Воительница, только что разрубившая ключицу очередному атланту, потеряла равновесие. Она попыталась ухватиться за обрывок такелажа, но скользкая от крови веревка вырвалась из пальцев.

Корабли рассыпались в щепки, погребенные под тоннами рухнувшей воды. Море вокруг превратилось в кипящий котел. Огромный водоворот, порожденный столкновением волн и тонущими обломками, разверз свою пасть прямо под ними.

Соню швырнуло в ледяную бездну. Вода сомкнулась над ее головой, заглушив грохот бури. Тяжелая кольчуга и намокшая шерсть немедленно потянули ее вниз. Она отчаянно забилась, пытаясь выплыть, но водоворот был сильнее. Он крутил ее, как щепку, таща в непроглядный мрак.

В легкие ворвалась соленая вода, обжигая грудь огнем. Последним, что увидела Рыжая Соня перед тем, как тьма окончательно поглотила ее разум, была бледная вспышка молнии, пробившаяся сквозь толщу беснующегося океана. А затем сознание угасло.

Глава 8. Игры Олимпа

Океан выплюнул ее на берег, словно обглоданную кость.

Соня открыла глаза и тут же зажмурилась от невыносимо яркого солнца. Во рту стоял горький вкус соли и желчи. Каждое движение отзывалось болью в избитых волнами мышцах. Она перевернулась на спину, тяжело дыша, и осознала две вещи: она была жива, и она была абсолютно голая.

Память возвращалась урывками, сквозь пелену штормового безумия. Когда палуба "Стрелы" ушла из-под ног, ледяная вода сомкнулась над головой. Кольчуга и намокший волчий мех тянули ее на дно с неумолимостью могильного камня. Чтобы выжить, ей пришлось сорвать с себя ремни, сбросить доспехи и разжать пальцы, выпустив верное ванирское топорище в темную пучину.

Воительница со стоном села и огляделась. Белоснежный песок плавно переходил в буйные заросли. Это был остров, утопающий в цветах и зелени, типичный клочок суши южных морей в самый разгар весны. В воздухе стоял густой аромат мирта, диких роз и кипариса. Пейзаж дышал умиротворением, но для северянки, привыкшей искать подвох в каждой тени, эта идиллия казалась подозрительной. Ни дымка, ни следов человеческих ног на песке, ни обломков корабля.

— Сначала вода, — прохрипела она потрескавшимися губами. — Потом еда. А потом я найду кусок дерева, чтобы проломить голову тому, кто решит перейти мне дорогу.

Она поднялась на ноги. В ее наготе не было ни капли стыда — лишь холодная, хищная грация зверя, загнанного в угол. Соня решительно шагнула в заросли.

Пробираясь сквозь благоухающие кустарники, она прислушивалась к каждому шороху, но остров казался вымершим. Через полчаса пути деревья расступились, открывая вид на широкую поляну, залитую солнечным светом.

Соня замерла, инстинктивно ища оружие, которого не было.

Посреди поляны, на роскошном ложе, сотканном из живых орхидей и анемонов, возлежала женщина. Она была обнажена и настолько невыносимо прекрасна, что на мгновение Соне показалось, будто у нее помутилось в глазах от жары. Кожа незнакомки светилась мягким жемчужным светом, волосы струились по плечам, подобно жидкому золоту, а изгибы тела могли бы свести с ума целую армию.

Заметив гостью, женщина расплылась в лучезарной улыбке, от которой, казалось, цветы вокруг распустились еще ярче.

— Вот это встреча! — ее голос журчал, как чистейший горный ручей, полный сладкого меда. — Неужели передо мной та самая знаменитая Рыжая Соня?

Соня скрестила руки под грудью, ничуть не пытаясь прикрыться, и мрачно исподлобья посмотрела на красавицу.

— Допустим, — хмуро бросила воительница. — А ты кто такая?

— Я — Афродита! — богиня грациозно потянулась на своем ложе. — Но ты должна простить мои манеры, дорогая гостья. Ты, должно быть, умираешь от голода и жажды после объятий Посейдона. Угощайся!

Она изящно взмахнула рукой. В тот же миг прямо из земли перед Соней вырос низкий столик из резного кедра. Он ломился от яств: жареные перепела, истекающие соком, огромные кисти винограда, гранаты, свежий хлеб и тяжелый золотой кувшин, покрытый испариной, из которого тянуло ароматом холодного, терпкого вина.

Соня не заставила просить себя дважды. Откинув подозрения — если ее хотели отравить, это была бы слишком красивая смерть, — она опустилась на траву и впилась зубами в мясо, запивая его вином прямо из кувшина.

Афродита, подперев щеку рукой, с откровенным восхищением наблюдала за тем, как варварка утоляет голод. Ее взгляд медленно и жадно скользил по телу Сони.

— Ты удивительна, северянка, — замурлыкала богиня. — Твои мускулы подобны переплетенным стальным жгутам, но в них столько грации. Какая высокая, сильная грудь... А твои бедра и длинные ноги? Они же созданы для любви и шелковых простыней, а не для седла и грязи военных лагерей. Подойди ко мне. Дай мне исцелить твои раны поцелуями. Я покажу тебе наслаждения, о которых смертные могут лишь мечтать...

Соня с шумом опустила пустой кувшин на стол, вытерла рот тыльной стороной ладони и тяжело посмотрела на богиню.

— У меня слишком богатый опыт в таких делах, милочка, — угрюмо произнесла она. — И я знаю одно: так не бывает. Шторм только что выбросил меня на этот кусок суши, я едва не захлебнулась, и вдруг — бац! — голая красотка ждет не дождется в кустах, чтобы со мной потрахаться, да еще и стол накрыт. Кончай этот цирк. Говори прямо, чего тебе надо.

Афродита моргнула, а затем ее прекрасное лицо исказила гримаса неподдельного веселья. Она запрокинула голову и расхохоталась — но смех ее внезапно стал грубым, низким и рокочущим, как отдаленные раскаты грома.

Воздух вокруг богини пошел рябью. Изящные женские изгибы растворились в золотистой вспышке. Когда свет померк, на ложе из смятых цветов сидел мужчина. Огромный, невероятно мускулистый, с кожей цвета потемневшей бронзы и лицом, испещренным тонкими, почти декоративными шрамами. От него пахло не миртом, а горячей кровью, железом и дымом пожарищ.

— А ты не только хороша собой, но еще и умна, Рыжая, — произнес он бархатным, властным басом, пожирая ее взглядом черных глаз. — Позволь представиться заново: Арес.

Он поднялся, поигрывая литыми мышцами, и шагнул к ней, вновь переходя на бархатный шепот:

— И я не шутил насчет твоих ног, воительница. Клянусь Стиксом, я бы с радостью провел с тобой пару ночей перед тем, как перейти к делу...

Соня тяжело, театрально вздохнула и закатила глаза к небу.

— Боги, дайте мне терпения, — проворчала она, подбирая со стола еще одну перепелку. — Смени пластинку, вояка. Остынь и переходи к сути, пока я не уснула.

Арес на мгновение опешил от такой наглости смертной, но затем лишь криво усмехнулся, бросив попытки соблазнения.

— Хорошо, северянка. Поговорим как воин с воином. Грядут великие потрясения. Мир, который ты знаешь, скоро затрещит по швам. Мне нужен новый чемпион. Тот, кто понесет мое знамя, кто утопит этот мир в крови и завоюет его во имя моего триумфа. Твоя ярость на Эребе была великолепна. Стань моим клинком, Соня, и ты получишь власть, перед которой склонятся короли.

Соня задумчиво обглодала косточку и отшвырнула ее в кусты.

— А что случилось с твоим прежним чемпионом? — с деланным безразличием поинтересовалась она. — Болезнь свалила?

Лицо Ареса потемнело от гнева, а вокруг его кулаков заплясали невидимые искры.

— Был один... воин из Атлантиды. Спартанец. Слепой, лысый идиот, который слишком много о себе возомнил и забыл, чья рука его кормила, — недовольно прорычал бог войны. — Но ты не такая. В тебе нет этой пустой южной гордыни.

— Нет, не такая, — отрезала Соня, поднимаясь на ноги. — Я не против хорошей драки, Арес. Но я воин, а не мясник на привязи. И в чужих религиозных войнах я больше не участвую. Я хочу домой. И для этого мне нужно освободить Прометея. Так что поищи себе другую цепную собаку.

Арес рассмеялся — холодно и зло.

— Ты дура, варварка! Ты даже не понимаешь, от чего отказываешься! А твой драгоценный Прометей — предатель, выродок, который предал свою божественную природу и пошел против воли Олимпа ради кучки глиняных мартышек!

Бог войны шагнул к ней вплотную, возвышаясь над воительницей.

— По-хорошему, мне следовало бы прямо сейчас приковать тебя к скале рядом с этим отступником. Чтобы стервятники клевали твою строптивую печень. Но тебе повезло, Рыжая. Правила старой магии непреложны: чемпионом Ареса можно стать только добровольно. Я не могу заставить тебя силой. Но я сделаю все, чтобы ты передумала. Когда ты захлебнешься в собственной крови и отчаянии — ты сама воззовешь ко мне!

Арес отступил на шаг.

— А пока... иди. На берегу залива стоит корабль, он как раз ждет такую идиотку, как ты. Поторопись, если хочешь на него успеть.

С раскатом грома, от которого заложило уши, бог войны исчез. Вместе с ним растворились в воздухе ложе из орхидей, резной столик, дичь и вино.

На месте пиршества остался стоять лишь тяжелый деревянный сундук, окованный темным железом.

Соня осторожно приблизилась и откинула тяжелую крышку. Внутри лежала стопка добротной одежды — мягкая кожа, плотный лен. Под ней тускло поблескивала новая, роскошная броня ручной работы, украшенная неброской, но искусной гравировкой. А на самом дне, заботливо обернутый в промасленную ткань, лежал ее родной, потерянный на дне моря ванирский топор.

Воительница усмехнулась.

— Боги всегда любят пускать пыль в глаза, — пробормотала она, извлекая топор и привычно пробуя баланс. Лезвие было сухим и острым, как бритва.

Она быстро оделась, затянула ремни новой кирасы, закинула оружие за спину и, не оглядываясь на опустевшую поляну, зашагала в ту сторону, где сквозь деревья виднелась синева моря.

Выйдя на берег уютной, закрытой от ветров бухты, Соня действительно увидела корабль. Это был не боевой дромон, а стремительное, узкое судно с косым парусом, готовое к отплытию. Не раздумывая ни секунды, воительница Хайбории двинулась к трапу. Олимп уже сделал свой ход, теперь настала ее очередь.

Глава 9. Золотое руно и сталь Ванахейма

Корабль, покачивающийся в лазурных водах бухты, был прекрасен и чужд всему, что Соня видела прежде. Его борта были вырезаны из священного пелионского дуба, а на носу красовалось резное изображение женщины — поговаривали, что это сама богиня Афина даровала судну дар речи, но для Сони это были лишь суеверия южан.

На берегу она столкнулась с группой мужчин, набиравших воду в кожаные мехи. Это были не рабы и не простые матросы. Каждый из них двигался с уверенностью опытного бойца, а их доспехи и оружие стоили целых состояний.

— Корабль называется "Арго", — произнес рослый златокудрый юноша, в котором Соня безошибочно узнала вожака. — Я — Ясон, сын Эсона. Мы держим путь в Колхиду за Золотым Руном. А ты кто такая, рыжая воительница, и что делаешь на этом забытом богами острове?