Междоусобица-2072

— Нужно срочно выяснить, кто это был! Носителям темной ауры и предательского гена нет места в Тарногском корпусе! В каком отсеке произошел инцидент в бане?

— У шестого взвода.

— Продутый, подними участкового рыцаря и проведи шмон в шестом взводе. Магичка, идешь со мной на поиски предателей в скрытых местах первой половины состава.

Вскинув пистолет, Толкант вместе с голым Свалоконем направился вперед и начал обыскивать все на своем пути. Они осмотрели котлы в столовке на предмет наличия предателей, искали в холодильнике, под ведром со шваброй, затем проверили мужской и женский толчок, открыв даже занятые кабинки.

Ничего не попадалось им на пути, хотя они уже добрались до локомотива. Они уже собирались уходить, но Толкант решился зайти в помещение, до отвала заваленное углем (такой "рациональный" способ хранения придумали для экономии места), и обнаружил на куче сидящую в углу голую лолю. Он сразу же навел на нее пистолет.

— Сиди здесь! Эй, магичка, это не та самая?

Свалоконь подбежал и с трудом вскарабкался на горку, чтобы посмотреть на захваченную жертву. И действительно, в ней он опознал именно ту самую лолю, которую выгнал из бани.

— Это она! Блядское существо проклятой стороны мира! Это именно она!

Вместе с Толкантом они вытащили лолю из укрытия. Она не сопротивлялась и вела себя спокойно, и таким образом уже три человека, двое из которых были полностью голыми, отправились обратно в вагон-лежак. В нем они пересеклись с генералом Продутым и участковым рыцарем, который носил частичные латы и нес в руках пресловутую розовую снарягу магического существа Свалоконя.

Еще на подходе Продутый начал свой доклад:

— Провели с рыцарем шмон, обнаружили магическую снарягу, она валялась под седьмой кроватью, которая принадлежит рядовой Законченной, десятилетке. Это она? — уточнил он, указывая на арестованную голую лоль.

— Д-да.. Это я.. — тихо отозвалась лоля.

— Ебаное нечто происходит в нашем подразделении! Сегодня воруют у своих снарягу, завтра начнут продавать соратников в плен! Я распоряжаюсь провести срочный военный трибунал прямо здесь. — заявил Толкант.

— Эй ты, зачем спиздила у магической сущности снаряжение? Ты хоть понимаешь, какое это великое преступление против обороноспособности? А если бы на нас напали вражеские колдуны? К тому же, я давал слово офицера защищать снарягу, если бы магическая сущность не стерла мой позор, я бы был вынужден убить себя из-за тебя, ты просто ебаная диверсия! — Продутый знатно разошелся, отчитывая лолю.

— Я-я просто... Он.. То есть, она выгнала меня из бани, форму не вернул, я нашла чье-то, подумала ничейное, забрала, а оно растянутое, мне не подходит, и я убежала греться в локомотив...

— И что, он тебя за дело выгнал, так-то! Могла бы и так походить, сущность же ходит голая по всему поезду и не скрывается! Толкант, какое решение выносим?

— Да тут и думать нечего, за воровство у своих и слабый дух изгнание из полка. И расстрел. Нет, сначала расстрел, а потом изгнание. Где мы сейчас?

Вмешался Свалоконь.

— Ну, судя по окрестностям, верст полсотни до места высадки.

— Сойдет. Откройте дверь, приговор приведем в исполнение на месте.

Продутый распахнул дверь поезда. Скорость была не очень большой, но пейзажи сменялись довольно быстро, сейчас состав ехал на мосту над озером Говнозеро, в котором раньше располагалась уездная флотилия, но позже ее сожгли в междоусобной битве и с тех пор там ничего нет.

— За слабость духа, предательство товарищей, путанье половой принадлежности соратников, воровство у своих, отсутствие превозмогания воли, слабость силы мощи, сильную слабость, слабую силу и несоответствие отважности, навсегда исключить рядовую Законченную из состава Тарногского корпуса и расстрелять!

Толкант подвел лолю к двери и выстрелил ей в затылок в упор. Она немного качнулась, но выстрел из игрушечного пистолета не принес ей никаких ранений, кроме небольшого синяка. После этого генерал смачно пнул ее под зад, выкинув ее так, что она улетела в озеро, и закрыл дверь.

— Дамы и господа, больше нету обрыганных противников в нашей армии! Победа будет за нами.

И Свалоконь, и Продутый, и даже участковый рыцарь зааплодировали ему. После минуты славы для генерала Толканта, рыцарь передал Свалоконю снаряжение, включая пресловутый портфельчик, и тот наконец смог одеться вновь.

— Готов к исполнению непосредственных обязанностей. Победа будет за нами! — заявил он, вынув из портфеля волшебную палочку и взмахнув ею в воздухе.

Все разошлись по своим делам. Толкант решил доесть объедки, Продутый пошел искать спирт чтобы отметить успех, участковый рыцарь отправился на дежурство, а Свалоконь решил попрактиковаться в придумывании магических историй с сексуальным подтекстом, и уединился в туалете.

Движение продолжалось.

* * *

Тарногский корпус давно высадился и выстроился в атакующие порядки. Солнце уже садилось, и на длинных полях стояли сотни и тысячи лолей, партизан, бомжей, офицеров и генералов, стояли десятки единиц бронетехники, немногочисленная артиллерия. Вдалеке виднелись очертания городских стен Палки-Горела, ударный корпус был готов.

Генералы в последний раз обошли боевые порядки. Смертники держали наготове детонаторы, лоли сжимали в ручках деревянные кинжалы и пистолеты, бомжи взяли вилы на манер копья, некоторые размахивали шашками и саблями, в строю стоял самурай с катаной. Бронетехника не была заведена, но экипаж уже сидел по позициям, из смотровых щелей выглядывали дула пистолетов и мушкетов, в пушки были заряжены фугасы.

У генералов состоялся следующий диалог:

— Ну че, все готово, пора выступать.

— Может, разведчиков отправим? Узнаем побольше о противнике.

— Да зачем? Мы сильнее. Во первых, мы отважнее, а во вторых, нас визуально больше. Они испугаются и разбегутся, а если нет, мы задавим их своей непоколебимой силой воли.

— А как они поймут, что мы отважнее? Сейчас солнце сядет и нас будет плохо видно.

— Мы пойдем вместе с войсками, это будет очень отважно. Когда командир идет вместе со своими солдатами, он распространяет ауру отваги и поднимает боевой дух в радиусе пары сотен метров. Об этом говорили в видеотрактате "Тотал вар сегун два обучение".

— Ну, так тому и быть. Помните, нам нужно прорвать осаду и разблокировать Палку-Горела. Дальше хоть трава не расти, мы либо поддержим городской гарнизон, либо выведем героев и сделаем их великим мифом, ибо они отважны.

Самый ряженый из генералов кивнул и отошел от остальных, встав впереди всех войск. Он достал из ножен двуручный меч, и, махая им с помощью одной руки, поднял вверх, прокричав:

— Гойда, братья, гойда!!!

Ответной "гойдой" разразился весь строй. Лоли, бомжи и крестьяне пошли вперед, быстрее всех шли смертники, завелась бронетехника. Генералы пошли вместе со своими людьми, то и дело раздавались лозунги, которые подхватывали другие солдаты. Толпа шла без страха и сомнения, началось великое наступление, и все были готовы умереть.

Преодолев больше половины пути, ополченцы уже видели окопы врага, его огневые точки и солдат, смотрящих из укреплений через прицельные планки прямо на них. Оставалось не более пятиста метров, когда толпа вновь разразилась громкими лозунгами, перешедшими в затяжной боевой вопль, и все до единого сорвались на бег.

Началась стрельба. Самарские пулеметы беспорядочно палили по толпе, падали смертники и лоли, другие перепрыгивали через трупы или пригибались и не получали пулю, камикадзе развили совсем уж нечеловеческую скорость и серией прыжков добрались до укреплений. Прозвучали первые взрывы, и ДЗОТы первой линии сложились, утихомирив пулеметчиков навсегда.

Скорость набрала бронетехника. В этот момент корпус начали обстреливать из артиллерии, и взрывы раскидывали сразу нескольких бомжей, но они не стремились разойтись, а лишь наоборот, концентрировались в единый ударный кулак. Каких-то лолей случайно затоптали более взрослые товарищи, каких-то, наоборот, подняли над собой и пронесли вперед.

Крестьяне забросились в окопы первой линии и вступили в ближний бой с противником. Протыкая длинными вилами врага, они не давали ему шанса использовать штыки. Другие представители толпы перепрыгивали линию и собирали из себя что-то на подобии наконечника копья, узким сбродом прорываясь в определенную точку и рассыпаясь по окопам, проходя по сторонам и далее.

Точечный выстрел из РПГ разнес одну из бронемашин корпуса. Башня отлетела высоко вверх, а три сгоревших трупа остались валяться внутри развороченного корпуса на виду у всех. Кто-то из самарцев бросил в "наконечник копья" гранату и разбросал сразу не менее десятка противников. Короткими очередями отстреливались автоматчики, отправляя противников на реинкарнацию.

Артиллерия с большим разбросом какое-то время отрабатывала по позициям союзников, но вскоре почему-то перестала. Генерал Толкант ободрял бомжей и вел их вперед, бросившись вместе с ними на штурм амбразуры. Толкант стрелял из игрушечного пистолета, пока не кончились патроны, и насчитал для себя аж восемь убитых самарюков, после чего выхватил заточку и кинулся в рукопашную с отступавшим автоматчиком.

Несколько выстрелов вслепую от убегающего противника пробили тело генерала. Он едва смог устоять и, собрав весь дух, в последний раз взмахнул заточкой и призвал крестьян захватить еще одну амбразуру, после чего упал на спину и оставил бренный мир.

Олег Свалоконь носился по второму эшелону в своей розовой форме и стрелял из волшебной палочки заклинаниями с длинными названиями. Так он взорвал несколько огневых точек, поджег двух солдат, заморозил троих, высосал жизненную силу из пятерых и защитил себя, поставив астральный щит, который поглотил выпущенную в него очередь.

Генерал Продутый был вусмерть пьян и не имел знакомства со страхом, потому он бежал в первых рядах. Своей розочкой из разбитой бутылки он забивал врагов насмерть, протыкал их животы и выбивал глаза.

С трудом и большими потерями Тарногский корпус прорвал вражеские укрепления и бомжи посыпались во внутреннее кольцо. Они могли бы попробовать атаковать другие узлы обороны, но понимая, что людей на это уже не хватит, Продутый приказал прорываться в Палка-Горела.

Толпа бомжей, презрев вероятную смерть, побежала в город, выкрикивая тотемские лозунги и кричалки. На пути их обстреливали самарские части, но распространяющиеся по окопам как наводнение крестьяне отвлекли их внимание на себя, ценой своей жизни дав толпе прорваться к городским воротам. В этот момент самарцы начали очередной массированный обстрел города Палка-Горела, но было уже поздно.

Городские ворота из обитых сталью досок распахнулись, и толпы изможденных бомжей повалили навстречу освободителям. Не успев побрататься на выходе, они попали под обстрел и устремились на выход из окружения. Среди них бежал сам князь Ведагон IX и остатки выжившего штаба. Теперь они вместе с легендарными тремястами выжившими крестьянами стали героями.

На другой стороне села самарская штурмовая группа уже пробила ворота и входила в город, отказавшись от осадной тактики в пользу нанесения максимального ущерба противнику. Их встретило всего пятьдесят человек и генерал Трударь во главе этого отряда. Несмотря на укрепленные позиции и хорошее знание местности, довольно быстро они были перебиты и рассеяны по деревне.

Генерал Трударь, вооружившись мосинкой и спрятавшись на чердаке избы, из глубин чердака отстрелил одного из самарюков прямо в голову. Его заметили и начали стрелять по чердаку, но генерал перекатился и вторым выстрелом снял вражеского штурмовика. Тогда к нему на чердак забросили гранату, но Трударь спрыгнул вниз и оказался в самой избе до взрыва.

Противник вынес дверь ногой и ворвался в сени. Трударь выстрелил в него из винтовки, но пуля застряла в бронежилете, и генерал едва успел заскочить в комнату чтобы не получить целой автоматной очередью в лицо. Он быстро забрался в печь и когда супротивник зашел внутрь, выстрелил тому в бедро, отчего враг упал.

Но даже лежа на полу он успел зарядить длинную очередь в узкое пространство в печи, убив Трударя. Покидая этот мир, генерал-фортификатор ни о чем не жалел, ведь он отстрелял все свои патроны до последнего.

Самарские штурмовики вскоре без особых потерь зачистили большую часть остатков отряда Трударя, перебили бомжей по одному и изгнали совсем уж малую их часть в разрушенный центр города, в острог, куда хотели проникнуть, но получили приказ на отход. Вместе с этим они так же пленили троих лолей из гарнизона.

Самарский генерал Слупан долго мялся перед входом в штабную палатку с докладом на КПК, но все таки решился. Внутри не было никого, кроме самого Сеппельвангера, смотревшего что-то в своем КПК.

— Кхм, господин военачальник, разрешите доложить?

Сеппельвангер, не отрываясь от КПК, ответил:

— Не надо, я уже все прочитал. Результатами я удовлетворен.

— Но мы понесли некоторые потери, когда тотьмичи прорвали нашу осаду, и так же мы потеряли одну из штурмовых групп в городе.

— Не важно. За всю операцию мы потеряли чуть больше пяти сотен убитыми, в то время как тотьмичи бросили целый уездный центр и просрали убитыми больше трех тысяч, включая неудачные попытки деблокирования, и информация еще обновляется. Это успех. И то, что некоторые из них ушли, тоже успех, хоть и незапланированный.

— Почему? Что хорошего в этом?

— Понимаешь, Слупан, тотьмичи очень любят все про героев. Для них история про то, как двести бомжей сидели в руинах под обстрелами три недели и их "спасла кавалерия" станет примером для подражания. Они выкинут из этой истории и три тысячи убитых, и брошенный город. Они сотрут имена погибших феодалов, которые слегли в попытках прорвать кольцо. Останется только красивый миф, которому они будут следовать. И останусь я, который будет позволять им идти точь в точь по лекалам этого мифа раз за разом. И при этом они будут думать, что побеждают.

— Господин военачальник, я... восхищен вашим ходом мыслей. Более того, мы выполнили ваш специальный приказ. У нас три девочки...

— Давай сюда младшую, оператора нашли?

— Да, нашли. Эй, заходи! И заводите!

В штабную палатку вскоре вошел относительно приличного, хоть и небритого вида человек с большой камерой на штативе. Он был одет в черную униформу, похожую на ту, которую носили довоенные охранники по всей России. Вслед за ним двое солдат ввели лолю в наручниках, с которой предварительно сняли все снаряжение и оставили ее по прежнему в верхней одежде, но заметно облегченной. Один из бойцов безучастно снял с нее наручники и вместе с напарником удалился, не задавая никаких вопросов.

Слупан благородно встал в проходе, загородив путь на случай попытки побега со стороны лоли. Вскоре все трое удалились вглубь палатки, к укрепленной личной шконке Сеппельвангера, потому и Слупан переместился в тамошний проход. Тучный воевода подписал какие-то бумаги у "охранника"

— Как и договаривались, тысяча долларов за час.