No Pasaran

— Я стараюсь ее лишний раз не высказывать.

— Я это прекрасно понимаю. Наши законы ужесточаются, говорить, что думаешь, становится трудней.

— Я бы уточнила — опасней.

— Согласна. Но ведь другую точку зрения тоже хотят слышать.

— Кто именно?

— Я сейчас говорю о телезрителях.

— Понятно, — пробормотала Александра. — Но я далека от телевидения.

— Поверьте, это не проблема, всегда можно приблизиться. Знаете, Саша, мы телевизионщики — циничный народ.

— Вам видней.

— Вся наша жизнь — это непрерывная борьба за рейтинг.

— Хотите, чтобы я вам посочувствовала?

— Не совсем, — покачала головой Светлана. — Хочу, чтобы вы мне помогли.

— Как именно? — удивилась Александра.

— Хочу, чтобы вы поняли меня, даже если я вам покажусь циничной. Но по-другому не получается. Это не наша вина, что мы живем в таком мире.

— А можно узнать: по-вашему, чья?

— Тех, кто создал такой мир. Даже если вы со мной не согласны, это ничего не меняет.

— Тогда не стану спорить.

— Это хорошее решение, — улыбнулась Светлана. — Работая в жанре ток-шоу, я давно поняла, что споры — это крайне изнурительное занятие. И если есть возможность, их надо избегать. Я, к примеру, никогда не спорю с мужем. Разве только совсем по мелочам. К сожалению, на телевидение это правило не работает, иначе никто не станет смотреть твою передачу.

— Вам видней.

Светлана кивнула головой.

— Хочу быть с вами предельно честной, рейтинг моей программы в последнее время падает.

Только теперь Александра стала отдаленно догадываться, к чему весь этот разговор.

— То есть, вы хотите, чтобы я его подняла.

— Не только вы, но вы в том числе.

— И как конкретно? Где и что надо поднимать?

Некоторое время Светлана молчала, словно раздумывала, стоит ли собеседницу посвящать в свои секреты?

— Я понимаю, Саша, все очень сложно. Мы все оказались в крайне непростой ситуации.

— И все же в гораздо более простой, а главное безопасной, чем те, на чьи голову каждый день падают снаряды и бомбы.

— Да, вы правы, — выдохнула Светлана. — Мне тоже такая ситуация не нравится. Но мы не можем это остановить. Давайте не будем на эту тему сейчас дискутировать.

— Хорошо. Но тогда о чем речь?

— Я отвечу. Мы с Игорем, точнее, Игорь по своим каналам пробивает возможность изменить мою программу, чтобы можно было демонстрировать и альтернативное мнение. Разумеется, в определенных пределах. Но, согласитесь, это лучше, чем ничего. При этом дается гарантия, что такие участники не станут подвергаться никаким репрессиям. Я хочу вас задействовать в этом проекте.

— Это очень неожиданное предложение, Светлана.

— Я понимаю, поэтому не тороплю с ответом. Да и согласие на такие изменения еще не получено. Но Игорь обещает, что оно будет совсем скоро. А теперь можем вернуться в дом.

В доме их встретил Варатынов. Он внимательно оглядел женщин.

— Как прошла ваша прогулка? — поинтересовался он.

— Прекрасно, — ответила Светлана. — Александра в восторге от нашего сада.

— Он действительно великолепен, — подтвердила Александра. — Настоящее произведение садового искусства.

— Это благодаря стараниям Светланы. Знаете, Александра, когда она мне объявила, что займется разбивкой сада, я не верил, что у нее что-нибудь путное получится, так как участок был ужасно запущен. А теперь сами видите. К чему я это вам говорю? Если по-настоящему заняться каким-либо делом, добиться можно самых невероятных результатов.

— Я с вами согласна, Игорь Вячеславович.

Варатынов посмотрел на Александру и улыбнулся.

— Пройдемте в мой кабинет, там и поговорим, — произнес он.

— Только недолго, — крикнула им вслед Светлана. — Игорь, ты помнишь, тебе еще готовить шашлыки. Ты нам обоим это обещал.

— Никому не доверяю делать шашлыки, — сообщил Варатынов, когда они расселились в кабинете. — Я вообще считаю, что человек как можно больше должен уметь делать своими руками, и своей головой. У нас довольно большой дом, при этом минимум прислуги. Когда я говорю своим знакомым, что моя жена сама готовит нам еду, никто не верит.

— Я бы тоже не поверила, если бы не видела все своими глазами, — честно ответила Александра.

Ее слова вызвали у Варатынова смех.

— Мне нравится в вас, что вы прямолинейны. Очень не люблю людей с двойным дном.

— К сожалению, их стало очень много.

Варатынов стал серьезным.

— Вы абсолютно правы, но что делать, раз мы живем в таком мире. Он замолчал. — Приходится постоянно переступать через себя, но иначе не получается. Так что у вас вышло с Вараввой?

Александра глубоко вздохнула. Ей совершенно не хотелось об этом говорить.

— Пока мало что, — ответила она.

— Александра, я должен знать все. Этот вопрос для нашей компании крайне важен.

— Я понимаю.

— Тогда прошу вас в деталях.

— Когда я ему изложила наш вопрос, он заявил, что знает о нем. И есть два пути его решения: короткий и длинный.

— Очень интересно. Начинайте с короткого.

— Короткий путь очень простой, он предложил поехать к нему домой.

— Вот как! — воскликнул Варатынов.

Александра взглянула на него, и ей не показалось, что он уж так сильно возмущен.

— Вы ему в этом отказали? — спросил Варатынов.

— Вы считаете, я должна была согласиться? Игорь Вячеславович, если вас не устраивает мое поведение, я готова подать заявление об уходе.

— Александра, так вопрос не стоит. То, что он предложил вам, отвратительно. А какой в таком случае длинный путь? Он его охарактеризовал?

— В целом, да. Он сказал, что до сих пор вы не столь патриотичны, как многие бизнесмены вашего уровня. И чтобы ваш вопрос мог бы решиться положительно, вам следовало бы более активно поддерживать наше государство и то, что оно делает.

— То есть, военные действия.

— Думаю, что да.

— Я предполагал такой поворот, мне на него уже намекали. Я очень стараюсь избегать политики, но сегодня не та ситуация, когда это возможно. Понимаю, вам не нравится этот вариант, но если вы хотите работать в компании, придется его принять. Мне не очень приятно это говорить, но нам не оставляют выбор. Если хотите подумать, то у вас есть максимум несколько дней. Со своей стороны готов поднять вашу зарплату на треть. Это компенсация за некоторые неприятные моменты. Но мы должны заставить этого Варавву протолкнуть законопроект. Без освоения новых месторождений мы долго не продержимся. А если не будут предоставлены нам налоговые льготы, мы эту задачу не вытянем, у нас на это элементарно не хватит денег. Говорю, как есть, без прикрас.

— Я буду думать, — произнесла Александра.

Варатынов окинул ее внимательным взглядом и кивнул головой.

— А теперь пойдемте готовить шашлыки. Светлана, наверное, уже заждалась.

5.

Александра вернулась домой только вечером. День оказался столь насыщенным, что она почти валилась с ног. После шашлыков они играли в гольф; оказалось в имении было еще поле для этой игры. Для нее это был первый подобный опыт и в целом он прошел более или менее удачно. Помогло то, что она регулярно занималась спортом, посещала корт, плавала в бассейне.

И все же не физическая усталость была самой тяжелой, гораздо сильнее на нее давил психологический пресс. Александра чувствовала себя растерянной, если не подавленной. В уме постоянно крутились сказанные ей правда уже давно слова учителя о том, что когда у человека возникает экзистенциальный выбор, то это означает, что в такой момент решается его судьба.

Александра никак не могла отделаться от мысли, что именно сейчас как раз такой момент. Когда она решила завершить свою академическую карьеру и занятья практической деятельностью, то выбор у нее был, прямо скажем, немаленький. Отец — известный ученый, ректор крупного столичного вуза имел немалые, а главное разнообразные связи, а потому мог предложить дочери самые разные варианты. И целый месяц она их перебирала, словно бусы. Пока не остановилась на нефтяной компании "Восток Нефть", возглавляемой Варатыновым.

Это выбор был для нее осознанным, она решила остановиться именно на этом варианте, потому что ее привлек глава компании. В отличие от многих своих коллег он имел хорошую деловую и человеческую репутацию. Но главное было даже не это, а то, что он старался не лезть в политику, не запятнал себя не то, что поддержкой разных патриотических движений и кампаний, но даже ни разу не высказался в пользу нынешней власти. По крайней мере, Александра, перешерстив едва ли не весь Интернет, ничего не обнаружила.

Это ее очень обрадовало; она и не надеялась найти человека, который с одной стороны являлся бы крупным бизнесменом, с другой — оставался нейтральным к тому ужасу, что происходило в стране. Александре даже долго не верилось, что такое вообще возможно. Люди, которых она уважала, на которых смотрела с восхищением и восторгом, которые еще недавно являлись для нее мерилами честности и порядочности, без всякого сопротивления с их стороны прогибались под эту власть, были готовы на любую мерзость, которую она требовала от них совершить. И совершали.

Александра была в ужасе от того, как повели себя люди. Причем, их оказалось подавляющее большинство. Еще не так давно ей казалось, что она не питает особых иллюзий о том, что представляет собой человек. Но, как выяснилось, она думала об этих существах гораздо лучше, чем они собой представляет.

То был для нее большой удар, последствия которого она не преодолела до сих пор. Хотя с чем-то уже смирилась, поняла, что надо принимать реальность такой, какая она есть. Но сколько бы она себя ни уговаривала так поступать, до конца не получалось. Что-то внутри нее было такое, что не соглашалось на подобный компромисс.

Хотя, если быть точным, компромиссом для нее стала работа у Варатынова. Компания ей оазисом порядочности в океане мерзости. Но сегодня все резко изменилось, ее начальник почти открытым текстом сказал, что ей придется вступить в эту игру. Альтернатива — увольнение. Хотя он такого ей напрямую не говорил, но она прекрасно понимала, что если откажется, держать на этом месте он ее не станет. Найти замену будет несложно, на такую зарплату из желающих возникнет огромная очередь, чей конец будет теряться очень далеко.

Этот Варатынов оказался хитрей, чем она до сих пор о нем думала. Он прекрасно осознает ее внутренний разлад, а чтобы его облегчить, поднимает ей зарплату. Но она бы с большим удовольствием отказалась от этого повышения, лишь бы все оставалось, как прежде. Конечно, она может не принять этого дара данайцев, но в этом случае Варатынов сразу поймет, что она не станет делать то, что он хочет от нее. И тогда вряд ли она долго продержится на этом месте. Это происходит вовсе не потому, что Варатынов желает ее унизить или сломать. Она уверена, что он ее не обманывает, когда уверяет, что этот закон ему нужен, как глоток воды путнику в пустыне. Да получается и ей тоже; ведь ипотеку надо отдавать, а больше нигде у нее не будет таких доходов.

Последний аргумент Александре был особенно неприятен. Во-первых, она прибегала к нему в последнее время чересчур часто, во-вторых, он обнажал корыстные и мелкие черты ее характера. А ей совсем не хочется видеть их проявление. Собственный образ в своих глазах оказывался совсем другим, получается, что во многом он был иллюзорным. Она, Александра Владыкина, совсем не тот человек, который представал в ее воображении.

Она вдруг вспомнила слова своей подруги, которая та повторяла ей неоднократно: "Саша, запомни, самое большое разочарование в своей жизни будет у тебя от себя самой". Почему-то до сих пор она не слишком верила Авроре, ей казалось это большим преувеличением. И сейчас не могла ни признать, что, по крайней мере, в том, что говорит она, немалая доля истины.

Александре нестерпимо захотелось выйти из стен своей квартиры. Ее охватило сильное желание с кем-нибудь пообщаться. Даже не обязательно о том, что ее так сильно мучает, а на любые темы. Когда разговариваешь с другим человеком, невольно переключаешь внимание на него.

Она все же поедет к родителям, решила Александра. И хотя уже довольно поздно, это не то обстоятельство, что способно ее остановить.

6.

Александра ехала по вечернему городу и думала о родителях. Она всегда гордились ими, искренне считала, что ей просто невероятно повезло с ними, что лучших отца и мать, чем они, найти невозможно. Отец ученый, если не с мировым, то уж точно с европейским именем. Владеет пятью языками, знает все и обо всем. Она не помнит, чтобы он хотя бы однажды не ответил на ее вопрос. Именно он приучил дочь к постоянному чтению, вложил в нее неиссякаемую жажду знаний.

Мать — оперная певица, солистка Большого театра. Благодаря нее, детство Александры в значительной степени проходило за его кулисами и в зрительном зале. С самого раннего возраста в ее жизнь вошла музыка, без которой она уже не мыслила своего существования. Александра лично знала многих звезд, которым рукоплескали самые известные концертные залы мира, а когда была маленькой на коленях некоторых их них даже сидела.

Александра не сомневалась, что ей в жизни крупно повезло, с самого ее начала она окунулась в непередаваемую атмосферу, которой были лишены подавляющее большинство ее ровесников. В ней жило ощущение, что она должны вернуть этот долг. Кому, когда и в какой форме представляла весьма смутно, но в том, что обязана однажды это сделать, не сомневалась.

Родители собирались ложиться спать, когда она приехала.

— А мы тебя не ждали, — сказал Георгий Павлович, когда Александра вошла в дом.

— Не стоило приезжать? — спросила Александра.

— Не говори глупости, — возразила Елена Викторовна. — Мы тебе всегда рады. Просто думали, что тебя сегодня уже не будет и собирались на покой.

Георгий Павлович пристально посмотрел на дочь.

— Расскажешь, что случилось или сначала выпьешь чаю?

Александра почувствовала некоторую растерянность, она не знала, что ответить. С одной стороны ничего не случилось, точнее, случилось, но хорошее — ей обещали существенно повысить зарплату, с другой — она не может отделаться от ощущения, что в ее жизни перевернулось все к худшему. И она не представляет, что ей со всем этим грузом делать.

— Чай я с удовольствием попью, но и поговорить мне тоже необходимо.

— Сейчас будет чай, — пообещала Елена Викторовна.

Обычно летом они пили чай на веранде. Прошло уже несколько минут, все выпили по полкружки, а разговор так и не начался.

— Сашенька, если ты так долго молчишь, значит, случилось что-то очень серьезное, — нарушил тишину отец.

— Да, серьезное, — подтвердила дочь.

— Не заболела? — встревожилась мать.

— Мама, со здоровьем у меня все в порядке.

— С чем же не в порядке? — поинтересовался Георгий Павлович. — Саша, ты прекрасно знаешь, в нашей семье принято говорить предельно откровенно. Даже если речь идет о сердечных делах.

— Это совсем не сердечные дела.

— Тогда какие?

— Я сама точно не знаю, не могу подобрать определения.