Долгое странное путешествие Сета Гейтса

Все эти факты очень многое говорили об уровне секретности всей этой операции.

Между тем, во внешнем мире Баббл все еще был на первых строчках хит-парадов. Разумеется, неизбежно было появление множества драматичных историй, которые привлекли общее внимание. Грабитель банков, который счастливо скрылся от федерального розыска, потому что никто теперь не имел ни малейшего представления о том, как она теперь выглядит. Или ветеран Ирака, лишенный четырех конечностей, к которому вернулось телесное здоровье, однако он по-прежнему страдает от посттравматического синдрома. Однако помимо этих мелодрам имели место и серьезные геополитические конвульсии.

Огромное количество людей считало, что Баббл был чем-то вроде оружия массового поражения. Наши враги подозревали, что мы разработали новое секретное оружие, и оно вышло из-под контроля. Мы думали, что

это наши противники использовали свое оружие против нас. Но с этой теорией в любом случае была большая неувязка. Никто не мог толком объяснить, зачем кому-то понадобилось использовать устройство такой мощности и невероятной эффективности для такого милого чудачества, как превращение всех нас в девушек. Если они хотели действительно испугать людей, то гораздо круче было бы превратить нас в прокаженных, гномов или например в Родни Дэнжерфилда и прочую шушеру.

Было много религиозных трений, а ученые просто сходили с ума, пытаясь выяснить, что на самом деле произошло в Бостоне. Но основной вопрос, который разрушал любую самую стройную теорию, так же как теорию секретного оружия, — никто не мог объяснить, почему при таком масштабе и сложности исполнения на выходе получился такой смехотворный результат.

В Интернете, разумеется, было полно теорий. Меня больше всего забавляли версии неправильно сформулированных желаний. Они строились вокруг предположения, что кто-то нашел джина в бутылке или что-то похожее, и тут же загадал желание, не подумав, чем оно может обернуться. Кого только ни назначали на роль исполнителя этого кривого желания: Бога, дьявола, различных героев комиксов, загадочную старушку, которая путешествует из города в город, исполняя заветные мечты, сумасшедшего старика-волшебника в банном халате... Версии встречались довольно дикие, но зато их было интересно читать.

Были и сообщения, вызывающие тревогу. Многие люди осуждали решение правительства выпустить жертв Баббла из карантина, кое-кто поговаривал о концентрационных лагерях. Некоторые даже предположили, что мы на самом деле больше не были нами, ну то есть совсем. И что все это — первый этап космического вторжения расы, уничтожающей разумы жертв и порабощающей их тела. Подобные гипотезы беспокоили меня больше всего. Потому что я-то на самом деле знал, что я по-прежнему я, но как докажешь долбанному фанатику? О таком даже думать не хотелось.

Кроме чтения газет и блогов, в моем ежедневном графике значилось привыкание к собственному телу. Нет, я мог делать это и дома, но там было сложнее с личным пространством и временем. Здесь у меня его было предостаточно.

В основном я просто разглядывал себя. Смотрел на мои ладони, запястья, предплечья. Иногда пытался сконцентрироваться на внутренних ощущениях, иногда наблюдал за ощущениями на коже. Пытаясь привыкнуть к новому телу, я исследовал его возможности. Делал растяжки, отжимания. Практиковал свои старые комплексы кунг-фу. Многое было предсказуемо — удары слабее, радиус поражения меньше, центр равновесия в другом месте. Но кое-что реально оказалось сюрпризом, и я был не уверен, что вообще когда-нибудь сумею к этому привыкнуть, сколько ни практикуйся. Вот, например, джеб. Хороший джеб похож на выстрел из катапульты. Кулак вылетает по кривой траектории и тут же рывком возвращается обратно. Это мощное, резкое движение. Теперь, когда я пытался делать его, начинали дрыгаться сиськи. Блин, я знаю, что это звучит смешно, и, в принципе, это не такая уж проблема, но меня выбешивало. Я практиковался часами каждый вечер, заставляя себя привыкать к фокусам нового организма, но что-то не очень сильно продвигался.

По вечерам я делал кое-что еще. Пробовал новую одежду, которую нам подогнала администрация. Они дали все необходимое. Ничего особенного — штаны, шорты, нижнее белье, кроссовки, ботинки, носки. Что-то вроде одежды, которую нам выдавали в армии, но только ее гражданская версия. Но нам дали еще и платья, юбки, блузки. И нижнее белье...другого типа. Все было впору, но я... я старался придерживаться привычных фасонов.

У меня были странные отношения с новым телом, даже сейчас, спустя несколько месяцев. Для меня оказалось непростой задачей хотя бы просто взять и раздеться. Я предполагаю, да что там — я знаю точно, почему мне было так тяжело. Я был, черт побери, сорокатрехлетним мужиком. Безо всяких наклонностей к педофилии. И для меня странно наблюдать за голой 14-летней девочкой, и плевать на то, что она — это на самом деле я. Раздеваясь, я иногда решался снять лифчик и трусы только после того, как выключал свет.

Тем не менее, я все-таки мерил кое-что — нет, не чтобы полюбоваться, как выгляжу. Просто чтобы разобраться с тем, что лучше подходит к этим девичьим бедрам, заднице и груди. Знакомиться со своим телом заново, когда каждое ощущение тебе в новинку — это очень выматывающий опыт. Из-за этого я каждую ночь дрых часов по десять.

Регулярно я отправлял себя в ванную и подолгу рассматривал отражение в зеркале. Строил рожи. Откуда-то издалека пришли воспоминания, как я делал это, когда был ребенком. Маленьким я мог часам корчить физиономию перед зеркалом, просто так, ради процесса. Что-то похожее я делал и сейчас, привыкая к мысли, что вот так я теперь выгляжу для других людей.

Что я видел в зеркале? Девушку. Довольно милую, но все девушки-тинейджеры за редкими исключениями милые. Судя по тому, что я видел, с возрастом мое внешность станет довольно заурядной. Я по-прежнему относился к ирландско-шотландскому типажу, хотя моя кожа стала на пару тонов смуглее, а зрачки приобрели карий оттенок. У меня были большие глаза, ресницы — ну, не короткие и не длинные. Высокие скулы, хотя лицо довольно широкое и нос слегка картошкой, как это случается у выходцев с севера Ирландии. Нет, это смотрелось вполне симпатично. Просто я мог предсказать, что к тому времени, когда мне — физически — будет сорок, я стану выглядеть как типичная ирландская крестьянка. Мои руки выглядели намного деликатнее, чем когда я был мужиком, но если сравнивать, например, с моей дочерью, Тарой, становилось понятно, что они были немного грубоваты для девичьих рук.

И вообще я догадывался, что хотя это тело казалось мне нежным детенышем в сравнении с моим старым телом, для девушки-тинейджера я был довольно коренастым — с полными бедрами, узкой талией, широковатыми плечами и плотными мышцами рук и ног. Ну и, конечно грудь дополняла картину: размер В, но для 14-летней девушки ростом всего 5 футов четыре дюйма это прилично. И наверное с возрастом она подрастет. Со своей отросшей копной курчавых светлых волос я выглядел как дочь пастуха из патриархального ирландского графства Корк.

В любом случае, теперь это был я. Я пробовал разную одежду из выданного нам набора, но неизбежно возвращался к джинсам и мешковатым шортам, ботинкам и кроссовкам.

Занятия в школе начались на вторую неделю моего пребывания в лагере.

* * *

За день до начала занятий нам выдали что-то вроде расписания, с пометками, что следует с собой принести, и к чему готовиться. Первым же занятием в первый день была самооборона и физподготовка.

На следующее утро все мы собрались в спортивном зале. Пол был покрыт тренировочными матами, у стен висели боксерские мешки. Пара рингов для спаррингов, манекены для отработки ударов. В общем, именно то, чего ожидаешь от тренировочного зала, где практикуют боевые искусства. Нас там собралось порядка пяти десятков, все самых различных рас и типов телосложения, но в целом мы выглядели как типичный класс девочек из старшей школы в любом уголке страны.

Маленький человек с коричневой кожей стоял у стены спиной к классу, заложив руки за спину. Как и все мы, он был одет в тренировочные штаны, футболку и кроссовки. Он стоял молча, пока все мы не уселись на пол позади него. Никто не говорил. Всем было интересно, чему же этот человек может научить нас. Когда тишина достигла высшей точки, он обернулся.

— Доброе утро. — сказал он с сильным акцентом. — Меня зовут Ксия Ксионг. Впрочем, мне не нравится, как американцы произносят мое имя, так что все вы будете звать меня "мистер Смит". Теперь скажите: "Доброе утро, мистер Смит".

— Доброе утро, мистер Смит. — пробормотали мы нестройным хором.

Он помедлил, как будто ждал чего-то большего, затем продолжил говорить: — Я родился в Лаосе, в 1964м. Мои родители бежали в Камбоджу от гражданской войны. Затем Вьетнам вторгся в Камбоджу и поубивал всех, кто уцелел в прошлой войне. Третьего декабря 1979 года я оказался в Детройте, штат Мичиган, Соединенные Штаты Америки. В странах, где я жил, неплохие боевые искусства. В Лаосе есть пара хороших стилей. В Камбодже пара очень хороших. Я здесь не для того, чтобы преподавать их вам. Я их не знаю. Никогда не изучал. Я прибыл в Детройт, когда мне было 15 лет, без профессии, без семьи, и вокруг было очень мало людей из народа Хмонг, чтобы помочь мне. Маленький паренек, окруженный множеством больших людей, которым нравится драться. Я начал с Кэмпо, чтобы научиться защищать себя. Одно из японских боевых искусств. Затем занялся кали. Филиппинский стиль. Потом было джиу-джитсу. Другое японское боевое искусство. Таэквандо — корейское. Крав мага — израильское. Сават — французское. Но я здесь и не для того, чтобы учить вас какому-то из них.

Он сделал паузу и начал расхаживать перед нами, глядя в пол.

— ТО, ЧЕМУ Я БУДУ УЧИТЬ ВАС ЗДЕСЬ, — закричал он внезапно, — Связывает все те боевые искусства, о которых я говорил вам! Я провел всю свою жизнь — долгую жизнь! — изучая боевые искусства. Так вот, боевые искусства — это для артистов! К тому времени, когда вы покинете это место, вы не будете артистами! НЕТ! Вы станете механиками! Вы будете делать больших людей маленькими! Вы будете делать это голыми руками! Потому что я здесь для того, чтобы научить вас выбивать из людей все говно!

Он остановился и выжидающе посмотрел на нас.

— А теперь вы скажете мне: ДА, мистер Смит!

Все молча пялились на него.

— Попробую еще раз. — сказал он тихо. — Вот так: я здесь для того, чтобы научить вас ВЫБИВАТЬ ИЗ ЛЮДЕЙ ВСЁ ГОВНО!

— ДА, МИСТЕР СМИТ! — рявкнули мы в унисон.

Он улыбнулся. Больше я никогда не видел его улыбающимся.

* * *

Через четыре жутких часа самой интенсивной и выматывающей тренировки в моей жизни нас всех распустили по трейлерам принять душ. Слава богу, они не додумались устроить при зале совместные душевые. Затем нам предстояла специализированная подготовка в малых группах. Номер моего кабинета уже был указан в личном расписании.

Когда я, еще не обсохнув после душа, добрался до нужной комнаты, то обнаружил в ней всего пять человек, причем жертв Баббла среди них не было. Меня ждала специальный агент Миллер, мужчина и женщина с внешностью типичных федералов, а также мужчина и молодая женщина, которые федералами явно не были. Мой чувствительный нос копа мгновенно распознал в них криминалов. Дилеры. Или распространители. Одежда в типичном для пушеров стиле — только очень грязная и мятая. Спутанные и давно немытые темные волосы. Закатанные рукава рубашки мужчины приоткрывали размытые тюремные татухи. Ему было под сорок или за сорок. Молодой женщине — или девушке — едва ли двадцать.

-Агент Гейтс, — приветствовала меня агент Миллер. — Добро пожаловать.

Комната была уставлена рядами столов, с двумя стульями при каждом. Люди расселись, кто где придется, так что я просто приземлился на ближайший стул.

— Так. И что происходит? — взял я инициативу в свои руки.

Все в комнате посмотрели на агента Миллер.

Она набрала воздуха:

— Мы планируем использовать вас в долговременной операции под прикрытием.

— Что ж. — кивнул я. — О такой возможности меня предупреждали.

— Вы не обязаны принимать в этом участие. Но если хотите получить назначение другого типа, решение надо принимать сейчас. Это Рубикон.

Я пристально посмотрел на двоих пушеров, затем на федералов, и мне стало ясно, к чему все идет. Я пожал плечами, а затем кивнул.

— Я в деле. Моя семья знала, что-то такое может случиться. Я знал, что это может случиться. Дома мне делать нечего. Я хочу работать.

Агент Миллер обменялась взглядами с федералами. Они кивнули в унисон.

— Окей. — сказала она. — В целом план таков: вам предстоит играть роль дочери двух этих федеральных агентов. Наши консультанты считают, что для вас — как для взрослого человека — лучше всего сперва выработать правильные рефлексы, чтобы избежать провала прикрытия. Поэтому на первых порах вы не будете знать их имен. Я знаю, для вас это прозвучит странно, но мы хотим, чтобы для вас они стали "Мамой" и "Папой". Если вы привыкнете обращаться к ним, как к родителям, будет меньше шансов на случайный провал в поле.

Всем явно хотелось увидеть, как я отреагирую на это. Я еще раз приценился к агентам. Они были примерно того же возраста, что и я до Баббла. Может, немного младше. Мужчина невысокого роста и средней комплекции, с прямыми русыми волосами, карими глазами. У женщины волосы светлые и кудрявые, глаза голубые, лицо приятное, но не особо запоминающееся. Если соединить этих двоих вместе, то получишь меня. Нынешнего меня.

— На самом деле, это не я буду работать под прикрытием. Я буду частью их прикрытия. Верно?

— Верно и то, и другое. — ответила агент Миллер. — Когда речь идет о преступлениях, с которыми нам предстоит иметь дело, в этом нередко бывает задействована вся семья. В криминальной среде в связи с копами могут подозревать всех, но обычно семейная пара с детьми вызывает больше доверия, потому что Агентство или полиция не станут использовать несовершеннолетних для операций под прикрытием, даже как доверенных информаторов. Так что ваше присутствие добавит их легенде правдоподобия. Но не думайте, что окажетесь в стороне от операционной деятельности.

Я посмотрел на двух пушеров.

— Мет?

— Угу. — ответила Миллер.

— Она твоя дочь. — сказал я мужчине, кивнув в сторону девушки.

Он кивнул в ответ.

— И вы двое проходите по программе защиты свидетелей.

Он посмотрел на агента Миллер, затем снова кивнул.

— И вы действовали в Южной... нет, в Центральной Калифорнии? — продолжил я свой допрос.

— Вау! — оценила мою прозорливость "Мама".

— Я говорила вам. — прокомментировала агент Миллер. — Она была уличным копом более двадцати лет.

— Умно. — продолжил я. — Вы могли бы использовать меня по прямому назначению, и тогда мое прикрытие не стоило бы и гроша. Если внедрить меня в сеть детского порно или что-то вроде этого, как жертву, например, то все будут гадать, на самом ли деле я девочка-тинейджер, потому что все слыхали о Баббле. А если я иду в качестве бесплатного приложения, у меня меньше шансов обратить на себя внимание, к тому же мамочка с папочкой будут выглядеть достовернее.