"Миссия Пенрика" (Мир пяти богов 5)

Это все равно не помешало кузену верховного жреца, герцогу, забрать его, когда ему понадобился тайный посланник с репутацией умного человека и знанием сидонийского языка, чтобы совершить... катастрофу, как оказалось.

Не думай об этом сейчас. У тебя нет времени.

Была ли это Дез или он сам? В любом случае, да, у него было время. Несколько часов, как он предположил.

Как ты думаешь, скоро они вернутся, чтобы проверить клетку на предмет утонувших мышей?

Понятия не имею.

Если они ожидали, что он сразу же запаникует, то, может быть, не так уж долго? Это невозможно контролировать. Он прислонился плечами к изогнутой стене камеры и набрался терпения, разрабатывая свой план.

Твой план состоит в том, чтобы заморозить нас до смерти, прежде чем мы успеем утонуть? жалобно спросила Дез.

Впервые за много дней его губы скривились. Ты никогда не видела, как весной сплавщики в горах откалывают от речного льда бревна, заготовленные на зиму, чтобы отправить вниз по течению? И Ручия, предшествующая хозяйка его демона, и Хельвия, которая была до нее, родились в кантоне, как и Пенрик. Это как танец.

Танец со смертью! ...Ты когда-нибудь делал это?

Несколько весен назад, в юности, я помогал местным мужчинам в долине Гринвелл. Пен погрузился в воспоминания. Правда, я не сказал об этом своей матери.

Ха. Через некоторое время, когда вода уже доходила ему до колен, она мрачно добавила: Это дорого обойдется.

Да. Но подумай об альтернативе.

Когда морская вода достигла его бедер, он вслух поинтересовался: — Как ты думаешь, они знают, что я волшебник?

Дез заколебалась. Это не совсем доказательство, но я думаю, что если бы было так, то наверху была бы привязана коза, или овца, или что-то в этом роде.

Он на мгновение озадаченно вскинул голову, но затем ответ пришел сам собой. О. Чтобы удержать тебя в безопасности после прыжка, пока они не решат, как от тебя избавиться?

Да, это старый трюк при казни волшебника.

Тебе бы это не понравилось.

Да. Так что будь добр, останься в живых, Пенрик.

Когда вода дошла ему до груди, он начал создавать тонкий слой льда в середине камеры. Держась рукой за стену и отталкиваясь, он медленно обходил камеру по периметру, чтобы вода двигалась, а его крошечная льдинка оставалась в центре. Его тело согрелось от действия магии, что на этот раз было приятно, поскольку морская вода Сидонии, хотя и была терпимой по меркам Пенрика, все же была намного холоднее человеческой крови и постепенно отнимала у него силы. Голод и жажда тоже начнут изводить его, если он позволит этому затянуться.

А Дездемона стала... он так и не придумал подходящего названия. Возможно, более возбудимой на этих ранних стадиях. Все еще далеко от той неконтролируемой мании, которая овладевала ею, когда они слишком быстро пытались использовать слишком много восходящей магии, но напрягать ее сверх необходимости казалось невежливым.

А также опасным.

Дез пробормотала что-то непристойное в знак согласия. Но ты же понимаешь, внезапно развеселилась она, когда он по плечи погрузился в воду, с этим умением тебе никогда не придется умирать от жажды в пустыне.

Пен закашлялся от смешка с морской водой. Это не самая насущная моя забота, Дез...

Его ледяной диск становился толще, более толстым посередине; он старался, чтобы верхняя поверхность оставалась относительно ровной. Ему нужно было набрать массу, поддерживающую вес его собственного тела, предположил он. Когда вода дошла ему до подбородка, он вскарабкался на край.

И вверх...

Конец шланга был как раз за пределами досягаемости его пальцев. Его босые ноги на льдине мерзли и, что еще хуже, растапливали лед под собой. Он попытался прыгнуть, промахнулся, поскользнулся и, в конце концов, плюхнулся в воду, больно ударившись локтем о стену и оказавшись прижатым к ней блоком льда. Соленая вода попала ему в глаза, в носу щипало, во рту появился горький металлический привкус. Он вынырнул, отплевываясь, и снова взобрался на свой помост.

На этот раз он немного подождал, позволяя льдине и себе установиться, насколько это было возможно, под непрерывным потоком воды, льющимся сверху. Более тщательно проверил равновесие. Прикинул. Растянуться. Свернуться. И ВВЕРХ...

Одна рука сомкнулась на скользкой коже, затем другая. Струя воды, бьющая ему в лицо, прекратилась, когда он всем своим весом потянул шланг за край люка. Одна рука поверх другой, не отпускай, не упади назад... Он оперся рукой о край круга. Затем рухнул на каменный пол подземелья и полностью расслабился. Минуту лежал, задыхаясь.

Перевернувшись, он в последний раз заглянул в водянистый, смертельно опасный колодец. Ты понимаешь, прохрипел он, что как только лед растает, — что уже начинало происходить, и быстро, — они понятия не будут иметь, что мы только что сделали.

Дездемона позаимствовала его рот для мрачного смеха, который отозвался поистине демоническим эхом. Он прикрыл рот ладонью, но улыбнулся в ответ.

Он все еще лежал мокрый, босой, переполненный горячим хаосом, на тюремном полу охраняемой крепости. Один, на краю незнакомой страны. Понятия не имея, день сейчас на улице или ночь. Думаю, еще не время планировать триумфальное празднование.

В этом тесном коридоре располагались в ряд три темницы-бутыли, две другие, к счастью, были пусты, так что, насколько особенным заключенным он был? Запертая дверь в одном конце, вероятно, вела к посту стражи. Отпереть замок было легко, пройти стражников, возможно, нет. Он проследил за кожаным шлангом в обратном направлении, до того места, где он свисал со стены из маленького окошка, обычное ограждение которого на этот случай было снято и отложено в сторону.

Мы можем выбраться через него?

Возможно. Шанс выше, чем через водосток. Кажется, оно проходит примерно на два фута через стену и выходит в оконный приямок. Не могу понять, что находится дальше.

Пен изогнулся назад, просунул руку внутрь, повернул голову набок и протиснулся через проем. После долгих и неловких движений он смог сесть во внешнем приямке, не сломав позвоночник. Его длинные ноги чуть не загнали его в ловушку, но ценой нескольких ушибов ему удалось протащить их с целыми костями. Затем он встал.

И оказался на своего рода крыльце, выходящем на море. Неподалеку возвышался каменный резервуар, рядом стояла не работающая трюмная помпа, без присмотра в этот час, когда была ночь, слава пяти богам. Он боялся, что внезапный солнечный свет ослепил бы его так же сильно, как и чернота внизу.

Что-то пробежало по краю крыльца, а затем с хлопком взорвалось.

Он никогда раньше не видел, чтобы с крысой случалось такое. Тише, Дез!

Больно, пожаловалась она. И сколько раз я сидела в уборной, когда тебе было плохо, когда...

Даже спустя десять лет она все еще могла заставить его покраснеть. Как бы то ни было. Как нам выбраться из этого места?

Теперь твоя работа.

Очевидным выходом было перелезть через стену, тихо подплыть в темноте к гавани и забраться на один из причалов.

Они с одинаковым неодобрением смотрели на черное, плещущееся о берег море.

Ничего не поделаешь, сказала наконец Дез, если только ты не хочешь вернуться в подземелье-бутыль. Давай.

Пенрик вздохнул и спустился в покрытую пеной воду.

* * *

Час спустя, покрытый солью и с измученными ногами, Пенрик залез в каменное корыто для стирки, из которого вытекал скромный мраморный фонтан, все это располагалось на площади перед храмом средних размеров. Он вдоволь напился благословенно чистой воды и теперь приступил к следующему заданию. Он старался не думать о нескольких портовых крысах и несчастной сонной чайке, которых они принесли в жертву на берегу; Дез, успокоившись, казалось, вернулась к обычному рассеянию хаоса на менее сомнительных с теологической точки зрения насекомых. Это нельзя было назвать некромантией в точном смысле этого слова...

— Ложись на спину, — сказала Дез своим практичным голосом Ручии, — и я смою краску с твоих волос.

— В самом деле?

— Они будут искать беглеца с каштановыми волосами. Кроме того, у тебя отрастают светлые корни. Будет проще полностью удалить краску, чем пытаться подобрать ее в тон.

Он решил поверить ей на слово, и, кроме того, свежая вода была очень похожа на ванну. Он предпочел бы сжечь свои пропахшие тюрьмой рубашку и брюки, но пока не удастся заменить их, придется обойтись этой импровизированной стиркой.

И вот, после того как чуть не заснул в корыте, он поднялся и отжал волосы, позволив им рассыпаться по спине — лента на его косе давно потерялась. По его прикидкам, до рассвета и появления людей оставалось не так уж много времени. Он оставил за собой цепочку мокрых следов, ведущих к затененному портику храма. К этому времени открытие простого замка стало для него такой рутиной, что он даже не остановился, приоткрывая высокую дверь и проскальзывая внутрь. После этого это было похоже на поход за покупками на рынок. Только наоборот.

Планировка внутри была похожа на домашнюю, с алтарными нишами, расположенными по стенам, и центральным постаментом для священного огня, в котором на ночь оставляли угли. Деревянные храмы в кантонах могли похвастаться прекрасной резьбой по дереву; здесь же оштукатуренные каменные стены были украшены фресками, сюжеты которых в полумраке казались неясными, а мозаичные плитки оживляли пол. Он решил, что это был местный храм, служивший жившим рядом людям, не такой большой и не так хорошо охраняемый, как главный храм провинции на вершине какого-нибудь высокого холма. И, увы, не такой богатый. Он нашел нишу Бастарда, небрежно подписался и проверил, нет ли подношений на алтарном столике. К сожалению, на ночь его оставили пустым.

Но это было такое благоразумное место, где в каждой нише стояли запертые ящики для пожертвований. Он открыл один из них и заглянул внутрь. Если его тоже опорожнили на ночь....

Внутри лежала небольшая кучка монет и других безделушек. Его длинные пальцы быстро собрали монеты и оставили менее заметные подношения, например, прядь волос.

Он задумчиво оглядел свою скудную добычу. Должно быть, белого бога здесь не очень-то любят. Или очень боятся.

Ты не принял ни одно из моих предложений о целях в городе.

Воровать у бедных неэффективно, а у богатых опасно. В любом случае, это не воровство. Это просто... получать оплату быстрее, чем обычно.

Дез хихикнула. Не думаю, что в сидонийском и адрийском храмах практикуется такая взаимность.

Бог один и тот же. Он с самого начала знал, что служит в первую очередь своему богу, а Храму — во вторую. До сих пор он нечасто сталкивался с их конфликтами и молился, чтобы так и оставалось.

Он медленно обошел помещение. Его рука зависла над шкатулкой на алтаре Матери Лета, но затем опустилась. Хотя он не сомневался, что она не откажется одолжить деньги жрецу своего второго сына, Пен отказался дать Ей клятву тогда, в Мартенсбридже; сейчас просить Ее о помощи было как минимум невежливо. Он отказался от служения Сыну Осени много лет назад, и Дочь Весны никогда не была его богиней. Наконец он остановился перед алтарем Отца.

Пен, неуверенно произнесла Дез. Никто не ворует у бога правосудия.

Заимствует, поправил он. Надеюсь, что у меня здесь хороший залог. Возможно, следователь Освил поручился бы за меня. Он улыбнулся, вспомнив своего друга из Истхома, самого ревностного поклонника Отца Зимы, которого он когда-либо встречал. Открыл коробку и удивленно приподнял брови. — Боже мой.

Должно быть, кто-то беспокоится о своем судебном процессе, предположила Дез.

Возможно, обе стороны. Хотя пытаться подкупить бога правосудия, по-видимому, бессмысленно. Или, он предположил, что какой-нибудь бедный — очевидно, не такой уж бедный — назовем его обезумевшим — человек может молиться о ребенке или об облегчении участи умирающего отца. Он подписался сам и в любом случае склонил голову. Я постараюсь использовать это как следует, повелитель.

Он вернулся, чтобы взять покрывало с алтаря Бастарда и завернуть все в него, запер все ящики и выскользнул обратно в портик, тихо прикрыв за собой дверь. Небо и море приобрели странный прозрачный серый оттенок. Он слышал стук копыт осла и скрип телеги, а из освещенных светом фонарей открытых дверей доносились суета людей и громыханье кастрюль.

Найти продавца подержанной одежды, дешевую гостиницу, позавтракать без вяленой рыбы; после этого...

После этого все должно было стать еще сложнее. Это была невеселая мысль.

* * *

Пенрик бродил по улицам Патоса рядом с армейскими казармами и плацем, пытаясь понять, как ему следует действовать. Подойти к главным воротам и постучать в них показалось ему неудачным решением. Оглядываясь назад, он понял, насколько слабо подготовился к этой части задания.

Он задавался вопросом, хватились ли его уже в подземелье-бутыли. К счастью, прежде чем оказаться у своей койки в маленькой гостинице, он нашел лавку с одеждой и еду у уличного торговца, потому что рухнул, как подкошенный, на покрытый льняной тканью, набитый шерстью матрас и заснул в глубоком изнеможении. Проснувшись ближе к вечеру, он обнаружил, что потерял не так много времени, как предполагал. В отличие от его родины, где люди использовали вторую половину дня, чтобы успеть сделать как можно больше до наступления темноты и холода, здесь горожане избегали светлого времени суток, заползая в норы своих домов, чтобы спастись от жары, и вылезая только сейчас.

Он переминался с ноги на ногу в своих странных кожаных сандалиях. Его рабочая одежда была обычной: туника без рукавов и брюки, которые все равно должны были быть короткими. Он завязал в узел волосы на затылке, все еще светлые, но уже не торчащие, как сигнальный флаг. Соломенная шляпа сельского жителя затеняла его глаза. Его акцент, в целом архаичный, характерный для далеких северных гор Сидонии, выдавал в нем нездешнего человека, поэтому он был явно растерян, но не был чужаком.

Пока не начнешь говорить пространно и не начнет вываливаться словарный запас ученого, прокомментировала Дез. С этим деревенским акцентом будет похоже на то, как если бы осел открывал рот и изрыгал стихи.