Маленькая Ринко, шепнула что её друг сам не свой из-за недавней смерти родителей.
Бетонная ограда была прохладной, шершавой и такой надёжной на неё спокойно можно было поставить стаканчики, чтобы обеими руками держать горячие тайяки. Юто как раз аккуратно пристроил свой стакан на ровный край, выдохнул, будто справился с непростой задачей, и уже собирался откусить, когда изза невысокого бордюра бесшумно вынырнула серая в черную полосочку кошка.
Она мягко прыгнула прямо на ограду, уселась в двух шагах от стаканчиков, повернула голову и уставилась на детей круглыми глазами, будто проверяя: А мне тут можно?
Ринко среагировала мгновенно. Она чуть подалась вперёд, не резко, чтобы не напугать кошку, но твёрдо махнула рукой:
Кыш! Иди туда, где не мешаешь. Юто таблетки в правом кармане рюкзака с желтым стикером!
Кошка лениво повела ухом, спрыгнула на тротуар и неторопливо пошла прочь, будто всё это время только и ждала вежливого приглашения уйти.
Юто шмыгнул носом, поморгал, пытаясь прогнать слёзы, и вдруг замер в голове щёлкнуло простое, привычное правило: если аллергия достань лекарство.
Он торопливо потянулся к рюкзаку, расстегнул молнию, нашарил внутри маленький пластиковый футляр. Пальцы чуть дрожали, но он сразу нащупал ту самую яркую жёлтую наклейку и от этого стало чуточку спокойнее: даже когда в глазах всё плывёт, её невозможно не заметить.
Ринко наклонилась чуть ближе, но не трогала его, просто стояла рядом, как тихая опора. И вдруг она увидела эту наклейку и в груди у неё что-то ёкнуло от узнавания. Она сама её наклеила. В тот день, когда медик в школе выдал Юто стандартный аптечный пенал такой же, как у всех, ничем не примечательный, серобелый, сливающийся со всем остальным в рюкзаке. Ринко тогда подумала: если вдруг станет плохо, он должен сразу найти. И вечером, сидя за своим столом, она вырезала из листа стикеров самый яркий жёлтый кусочек и прилепила его на футляр, чтобы он светился, как маячок.
Ты сам справишься? тихо спросила она, кивая на таблетку.
— Ринко, попроси у продавца воды.
Ринко побежала к Хироси-сану, и попросила стакан холодной воды запить таблетку. Потом получив стаканчик побежала обратно к Юто.
Юто кивнул, положил таблетку на язык, сделал большой глоток воды и зажмурился на секунду, будто вместе с водой проглатывал и саму панику.
Тут подошёл Хиросисан, в руке пачка чистых салфеток.
Держи, он протянул их Юто. Промокни глаза, полегчает. И отойди ещё чутьчуть в сторону: тут ветерок, он быстро всё сдувает.
Юто взял салфетки, аккуратно промокнул уголки глаз не тёр, а как его учили именно промокнул. Дыхание понемногу выравнивалось.
Спасибо, тихо сказал он, глядя не прямо в глаза лавочнику, а чуть в сторону, на край прилавка.
Хиросисан чуть наклонил голову, будто понимал эту маленькую осторожность.
Лекарство это хорошо. Но главное сейчас просто постоять спокойно. Пусть оно начнёт работать. Минут десять, не больше, и ты снова будешь как новенький.
Ринко хотела сказать чтонибудь, чтобы совсем прогнать эту неловкость, и вдруг поймала себя на том, что смотрит на жёлтый стикер. И улыбнулась тихо, почти про себя.
Хорошо, что я его наклеила, пробормотала она, будто извиняясь за то, что вообще об этом вспомнила.
Юто проследил за её взглядом, посмотрел на этот яркий квадратик, потом снова на Ринко и впервые за эти минуты в его взгляде появилось чтото кроме напряжения.
Ага, тихо сказал он. Хорошо. Я пенал быстро нашел.
И в этом хорошо было не про стикер даже, а про то, что ктото подумал заранее, ктото сделал маленький, но очень нужный маячок, чтобы в темноте или в слезах можно было просто протянуть руку и найти.
Хиросисан хмыкнул, будто понял всё без слов, и вернулся за прилавок, но остался стоять у самого края, чтобы видеть детей и в любой момент снова выйти, если понадобится.
Ветер шевелил волосы, бетонная ограда попрежнему была ровной и надёжной, а стаканчики с чаем так и стояли на её краю. Юто убрал футляр обратно в рюкзак, аккуратно застегнул молнию так, чтобы ничего не сдвинулось, чтобы жёлтый квадратик всегда был на виду. Потом взял новый тайяки, который принес Хироси-сан, и откусил. Паста адзуки была тёплой, чуть сладкой, и этот простой вкус снова возвращал мир на место. Ринко глотнула чая из закрытого стаканчика через трубочку. Потом откусила рыбку печеньку. Вечер переставал быть испорченным.
* * *
Они свернули в знакомый переулок, где фонари ещё не зажглись, но уже стояли наготове, как молчаливые часовые. Ринко замедлила шаг и покосилась на Юто:
Слушай, если хочешь, можем зайти к нам. Мама Харуно-сан обещала испечь пирожки с яблоком и корицей. А потом я тебе покажу один приём из нового выпуска манги чисто для вида, без ударов. На случай если к тебе опять хулиганы привяжутся, а меня рядом не будет.
Юто на секунду замер, будто взвешивал каждое слово. Ему хотелось домой, в свой угол, где можно разложить журналы на полу и рассматривать схемы до темноты. Но в голосе Ринко не было никакого надо, никакого давления просто если хочешь. Да и питаться лапшой не хотелось.
Ладно, кивнул он наконец. Только сначала я покажу тебе одну страницу. Тут про то, как астронавты спят в невесомости. Это странно. Как будто мир перевернулся.
Ринко хмыкнула, но в глазах у неё мелькнуло любопытство:
В невесомости? То есть вообще без подушки?
Без подушки. Без пола. Без внизу. Всё просто висит.
И они пошли дальше, уже чуть быстрее, потому что теперь у них была цель не просто дойти, а успеть до темноты раскрыть хотя бы одну страницу. Стопки журналов мягко постукивали о бока, и этот тихий ритм был почти как обещание: сегодня больше не будет ничего страшного. Только космос, боевые искусства по которым Ринко набрала манги для подростков мальчиков и пирожки с корицей.
* * *
Юто зашел в дом Ринко и остался на ужин, после разрешения Харуно-сан.
Я люблю оякодон (это классическое японское блюдо: миска риса, а сверху нежная смесь из курицы и яйца, тушёных в сладковатосолёном соусе.), тихо сказала Ринко, будто извиняясь за то, что у неё вообще есть любимое блюдо. Он как одеяло. Только из еды.
Юто кивнул, не поднимая глаз от тарелки. В нём действительно было что-то от одеяла: тёплый рис, мягкие кусочки курицы, яйцо, которое обволакивало всё вокруг.
Еда как система поддержки: предсказуемая текстура, понятные слои, отсутствие раздражителей. Это не просто ужин это способ сказать ты в безопасности без слов, подумал Алекс, и в этот раз его внутренний голос звучал не как инструкция, а почти как облегчение.
А Юто просто ел. И с каждым кусочком ему становилось чуть легче дышать.
После ужина Юто и Ринко рассматривали мангу о космосе. Юто взял её по мимо томика по звездным войнам, когда они листали месть ситхов в библиотеке. Потом Юто пошел делать уроки спросив у Ринко расписание на понедельник, после чего получил ксерокопию сделанную девочкой в школе.
— Вот Юто, я заметила что ты расписание потерял. Объяснишь мне снова математику, как на уроке делал?
— Да, конечно. Пойдем к тебе в комнату.
А в понедельник как раз была очередная математика.
Ринко склонилась над тетрадкой так низко, что чёлка упала на глаза. Она тихо, почти шёпотом, читала условие задачи:
В лотке было восемь таяки купили три потом доложили ещё четыре и снова загнула пальцы на левой руке, потом на правой, потом распрямила и начала заново. Пальцы у неё двигались быстро, будто пытались поймать ускользающие числа.
Опять, пробормотала она себе под нос. Сейчас точно сосчитаю. Восемь минус три это пять а потом плюс четыре пять и четыре шесть, семь, восемь, девять? Или я уже сбилась?
Юто смотрел не на задачу, а на эти мелькающие пальцы и вдруг понял: ей не цифры не даются, ей страшно ошибиться, и пальцы как будто держат ответ, пока он не выскользнет.
Он тихо подвинул к ней чистый листок:
Давай не на пальцах. Давай нарисуем лоток. Смотри.
И начал аккуратно заштриховывать восемь клеток в ряд ровно, как будто выкладывал горячие таяки на поднос. Ринко на секунду перестала шевелить пальцами и уставилась на эти клетки.
Это как будто настоящие, прошептала она.
Почти, кивнул Юто. Вот эти восемь всё, что было. А теперь покупатели купили три.
Он взял красный карандаш и перечёркнул три клетки. Ринко невольно потянулась, будто хотела остановить его, но потом выдохнула и просто смотрела.
Сколько осталось? тихо спросил Юто.
Пять, сказала Ринко уже увереннее, без пересчёта. Тут сразу видно. Не надо пальцы загибать.
Ага. А теперь снова рисуем снизу теперь уже пять клеток, и продавец испёк ещё четыре. Добавим.
Справа он дорисовал четыре новые клетки зелёным, как свежая партия из печи. Ринко провела пальцем по ряду, не загибая пальцы, не шевеля губами, просто ведя линию по клеточкам:
Пять и четыре девять. Получилось.
Она подняла глаза на Юто, и в них было такое облегчение, будто с плеч свалился тяжёлый рюкзак.
Ты знаешь я всё время палочки перекладываю, призналась она чуть смущённо. У меня дома есть счётные палочки, я их тудасюда гоняю, пока не запутаюсь окончательно. А тут тут как будто всё на месте.
Юто чуть улыбнулся:
Палочки это тоже нормально. Но клеточки не теряются. Они никуда не укатятся, если вдруг кто-то толкнёт парту.
Ринко хихикнула, и этот тихий смех прозвучал в шумном классе как что-то очень своё, только для них двоих.
Ладно, технарь, шепнула она. Покажи ещё раз, как ты эти клетки рисуешь. Хочу сама попробовать.
Учитель, проходя мимо, задержался у их парты, посмотрел на рисунок, на аккуратные штрихи, на перечёркнутые клетки и тихо сказал:
Хороший способ. Кто-то на пальцах считает, кто-то палочки двигает, а кто-то рисует. Главное, чтобы ответ не убежал.
Когда прозвенел звонок, Ринко осторожно закрыла тетрадь, будто боялась, что если хлопнет слишком сильно, эти нарисованные клетки разлетятся.
Спасибо, что показал, тихо сказала она. Теперь я буду рисовать лоток. Даже если пальцы устанут загибать, а палочки потеряются.
Юто пожал плечами, но в глазах у него мелькнуло что-то тёплое:
Главное не торопиться. И всё будет ровно. Как будто раскладываешь по подносам.
Они вышли в коридор, и шум чужого класса уже не казался таким громким. Ринко потянула его за рукав:
После уроков пойдём к лоточнику на углу? Возьмём чай. А если повезёт, может, и таяки ещё будут.
Юто кивнул. И в этом пойдём было что-то простое и надёжное как эти клеточки в тетради: шаг, ещё шаг, и уже не страшно.
Лоток уже почти опустел, и продавец, улыбнувшись, протянул им последний таяки один на двоих.
На двоих? Ринко чуть нахмурилась, будто это была новая, непростая задачка. Но тут же мало
Нормально, тихо сказал Юто, и впервые за долгое время в его голосе не было желания спрятаться. Мы же поделим. Как схему пополам: ровно по линии.
Он аккуратно разломил таяки: одна половинка с чуть более румяной корочкой досталась Ринко, другая ему. Ринко откусила кусочек, зажмурилась от удовольствия и тут же потянула Юто за рукав в сторону шумной группки одноклассников у ограды.
Пойдём, шепнула она, будто делилась секретом. Это Хару и Мио. Хару вечно что-то строит из палочек, а Мио знает все лучшие места, где можно посидеть в тишине. Они нормальные. Правда.
Юто на секунду замер, пальцы невольно сжались, будто искали привычную тетрадь в клетку, где всё можно разложить по полочкам. Но потом он вспомнил: схема тут другая. Не было взяли добавили. Тут надо просто сделать шаг. Один. Потом ещё один.
Хару поднял глаза, улыбнулся не слишком широко, но искренне:
О, это потерявший память, ученик из первого B? Ринко про тебя рассказывала. Говорит, ты любую задачу раскладываешь по клеточкам, будто чертёж читаешь.
Юто чуть покраснел, но не опустил взгляд.
Ну если всё нарисовать, не запутаешься, пробормотал он и вдруг сам удивился, что говорит это вслух, а не только Ринко.
Мио кивнула, будто это было самое разумное объяснение в мире:
У меня так с картами. Если не отмечу крестиком, где я уже была, обязательно снова в тот же переулок забреду.
Ринко тихонько выдохнула, будто с её плеч тоже что-то упало, и откусила ещё кусочек таяки.
А мы как раз делили последний таяки, сказала она, будто это сразу делало их всех чуть ближе. Юто всё поровну разломил. Ровно. Даже начинка не вытекла.
Хару хмыкнул и достал из кармана две палочки для еды, хотя есть было уже нечего:
Я из них обычно башни строю. Хочешь, попробуем вместе? Или если хочешь, можем просто постоять тут. Тут ветер с реки Уголка тихих ив, и шум не такой громкий, как у главного входа.
И тут Юто вдруг понял: ему хочется и то, и другое. Хочется посмотреть, как Хару ловко ставит одну палочку на другую, будто строит невидимый мост. Хочется послушать, как Мио рассказывает про тихие переулки, где никто не торопит и не кричит. Хочется просто стоять здесь, рядом с Ринко, и чувствовать, что этот мир не чужой, а просто пока ещё не до конца размеченный.
Давай башню, неожиданно для самого себя сказал Юто. Только можно я сначала отмечу на асфальте мелом линию? Чтобы ровно стояло.
Мио рассмеялась, но не обидно, а как смеются, когда кто-то делает что-то по-своему, и это вдруг всем нравится:
Конечно. У нас тут целая коллекция линий. Кто-то рисует дорожки, кто-то границы, а я однажды нарисовала круг, чтобы просто знать: вот тут я.
Ринко улыбнулась, глядя то на одного, то на другого, и в её улыбке было столько тихого счастья, будто она сама только что решила самую сложную задачу.
Видишь? шепнула она Юто, когда Хару осторожно ставил третью палочку. Тут не надо всё держать в голове. Можно просто быть. И если запутаешься мы скажем.
Юто кивнул. И впервые ему не хотелось чертить схему, чтобы спрятаться за ней. Ему хотелось смотреть, как растёт эта нелепая, шаткая, но такая настоящая башня из палочек. Как ветер шевелит волосы Ринко. Как Мио показывает на небо и говорит: Смотри, там облако как рыба.
И мир, который ещё неделю назад казался чужим и слишком громким, вдруг стал раскладываться не по клеточкам, а по маленьким, простым вещам: тёплый бок тайяки, тихий смех, палочка, которая всё-таки встала ровно.
На следующий день они после уроков пошли в клуб, но Юто увидел клуб физики.
После кружка каллиграфии они шли по коридору, и Ринко всё ещё улыбалась, будто держала в ладонях что-то тёплое:
Тебе же понравилось! Ты даже не морщился, когда макал кисть.
Юто пожал плечами, но не отмахнулся. Ему и правда понравилось но не рисовать, а чувствовать, как линия слушается правила.
Понравилось, тихо признал он. Там всё по порядку. Как инструкция.
Ринко хотела ещё что-то сказать, но тут они прошли мимо двери, на которой висел листок с наклейками: ракета, магнит, лупа и надпись Клуб физики: опыты каждую среду. Юто вдруг замедлил шаг.
Это про физику? спросил он, будто боялся, что если скажет громко, дверь закроется.
