"Пенрик и бандит" (Мир пяти богов 13)

— Действительно, тупица, — пробормотал человек с фонарем.

— Я решил сначала немного осмотреться — у него есть карта, но она плохая. А потом я бы позволил ему забрать свой приз, как только мы доберемся до храма. Это место, должно быть, уже прочесывали, поэтому сокровище должно быть хорошо спрятано. Возможно, это целая храмовая сокровищница! В этом месте жил святой, который, должно быть, собирал богатые пожертвования десятилетиями! — Клюнут ли они на эту раздутую приманку? Стоит ли ему развивать эту тему дальше? Заметят ли они, что одного мула с вьюками едва ли хватит, чтобы опустошить такое воображаемое хранилище?

Колени ослабли еще больше. Запах остался.

Роз совершенно не хотел делиться своим новым шансом на будущее с этой командой, но если это могло спасти ему жизнь, ему пришлось бы пожертвовать своим "золотым гусем". Что ж... по крайней мере, выиграть время. Он подозревал, что во всех версиях рано или поздно ему грозит гибель. Но время также обещало новые броски костей. И иногда игральные кости могли быть поддельными.

Еще несколько дней, — умолял Роз. — У вас, ребята, никогда не хватало терпения, чтобы выиграть больше всего. А это может оказаться грандиозным.

— Все это ложь, — рассудил человек-фонарь. Наполовину верно. Боги, как же его звали?.. — Как только у него появится шанс, он снова сбежит.

Более точно.

— Он не сможет ускользнуть от нас шестерых, — сказал мужчина, молча сидевший на правой руке Роза, которая уже немела.

— Скорее всего, нет, — согласился Масир.

Шесть. Не сорок с лишним. Значит, за ним гналась не вся банда. Он сосчитал, не хватило одного, затем понял, что шестой человек, должно быть, остался где-то с их лошадьми. Роз не думал, что это как-то повлияет на его выживание. Только не с Табаком на хвосте.

— Нельзя подходить слишком близко, — предупредил Роз. — Или нападать слишком рано. Если вы спугнете этого гуся, он улетит. Дайте ему сначала поработать.

Табак издал одобрительный возглас. Огляделся и дождался медленных кивков от остальных. И, слава богу, наконец встал. Остальные последовали его примеру, сбрасывая с него убийственное напряжение. Это нельзя было назвать доверием, но все они и раньше извлекали выгоду из умной разведки Роза. Так что, скорее всего, это была жадность. Более надежный мотив.

— Мы будем наблюдать за тобой, — сказал человек-фонарь. — Ты нас не увидишь.

Роз не сомневался ни в том, ни в другом утверждении.

Они гуськом спустились по лестнице с чердака. Масир, который знал Роза дольше всех, был последним. Роз подумал, что он может что-то сказать, какое-то пожелание, предупреждение или прощание. Не то чтобы Роз пожелал ему всего наилучшего при их предыдущем расставании. Но он только прищурился, покачал головой и исчез в темноте.

Роз раздраженно сел, потянулся и, наконец, позволил себе встряхнуться. Прошло несколько минут, прежде чем дрожь прошла.

Он подумал о конюхе из старой гостиницы, который, как он надеялся, отсыпался после своей дурной выпивки. И о других менее удачливых жертвах, которых он выслеживал. Он всегда держался в стороне во время засад и ночных рейдов банды. Было что-то беспричинно неприятное в убийстве людей, с которыми он на самом деле разговаривал, пусть даже всего один день. Оглядываясь назад, ужасающие воины-русиллы, с которыми он впервые столкнулся в неуклюжих смертельных схватках, казались не такими уж плохими. Они никогда не останавливались поболтать с ним или поиграть в кости, прежде чем попытаться проткнуть его копьем. (А потом отрезать уши, чтобы высушить на память. Некоторые мужчины выживали после этого и выздоравливали, оставаясь безухими и странными.)

На что это будет похоже после недели, проведенной с его "золотым гусем"? Неужели он действительно начал смутно представлять, что не зарежет, а одолеет глупого молодого человека, разденет его и оставит связанным в лесу, чтобы тот как-нибудь выжил, но не последовал за ним слишком рано? Глупо. Ему придется проявить особую осторожность, чтобы не стать слишком дружелюбным. И наверняка отступить, когда приблизятся остальные. Возможно, удастся устроить так, чтобы его не было рядом. Да, это было бы лучше всего.

Он вздохнул и встал, чтобы погасить висячую масляную лампу. Вглядевшись в полумрак, он просто убавил свет, прежде чем вернуться в свою постель. Прошло много времени, прежде чем он снова заснул.

Вернувшись из храма, Пенрик немного посидел в своей комнате в гостинице, просматривая свои старые записи и сопоставляя новые. Он как раз зевал и подумывал о том, чтобы погасить свечи, когда Дез воспользовалась его ртом, чтобы пробормотать: — Там, на конюшне, что-то происходит. Похоже, к твоему ловкачу пожаловали гости.

Пен закрыл глаза и проследил за расширяющимся и головокружительным ясновидением ее демонического существа. Стены и полы казались полупрозрачными серыми тенями, но жизнь и души горели ярко, переливаясь красками; посетители гостиницы в соседних комнатах спали, слуги устраивались в своих постелях, мелкие паразиты прятались в темноте, ведя свою крошечную жизнь. В конюшне напротив гостиницы было тепло от больших животных: лошадей и быков путешественников, его собственного скакуна, лошади Роза и мула. Ночной конюх, которого Пен смутно заметил на обратном пути, разговаривал с кем-то другим. Четверо других постояли, прячась в тени двора, несколько минут, затем тихо проскользнули внутрь и друг за другом поднялись по лестнице на чердак, где спал Роз.

Возможно, коллеги Роза? Неужели мы собираемся стать жертвами ночной кражи лошадей? Работа констебля не входила в обязанности Пена, но ему не хотелось бы терять своего скакуна. Помимо неудобств, он одолжил его и пообещал вернуть в хорошем состоянии. Он снова обул ботинки и натянул темную рубашку на бледный торс. Он мало что мог поделать со своими волосами, которые отражали свет фонаря, как золотые нити.

Зубы Бастарда! внезапно воскликнула Дез. Не знаю, кто эти парни, но они наводят ужас на твоего Роза.

Четыре новые души теперь столпились вокруг дорожного спутника Пена. Лучше не медлить. После недолгих раздумий он решил выскользнуть из окна второго этажа, повиснуть на руках и спрыгнуть на землю, вместо того чтобы пытаться пробраться через спящую гостиницу, рискуя скрипом досок, запертыми дверями — пусть ненадолго — и нежелательными встречами. Он на негнущихся ногах обошел двор гостиницы по периметру, прячась в густых тенях, прислушиваясь к возможной вспышке насилия. В такой момент он перестанет прятаться и побежит, используя силу Дез. Во влажном ночном воздухе не слышалось никаких хаотичных звуков, вместо этого царила ледяная тишина. Как будто зайцу угрожает ястреб? Волна паники все еще исходила из этой центральной души, почти неузнаваемой в смятении Роза.

Конюх и его гость находились в кладовой, дверь была закрыта. Слышались слабые голоса, может быть, звон кувшина или игральных костей? Эти двое были относительно спокойны. С чердака лился желтый свет фонаря. Окрасив конюшню в ярко-серый цвет своим ясновидением, Пен обогнул фургон и проскользнул под сеновал рядом с лестницей, куда никто не мог заглянуть. Шипящий разговор над ним то усиливался, то затихал, слова, отчасти из-за сильного регионального акцента говорящих, были невыносимо неразличимы. Голос Роза звучал громче, обостренный страхом. Что-то о чайке? Вероятно, в данном контексте это не морская птица.

Полагаю, сокращение от "легковерный", предложила Дез [gull — чайка, и gullible — легковерный (англ.)].

Последовали невнятные переговоры; Роз немного успокоился. Очевидно, не последовало никакого немедленного убийства, в которое Пен был бы вынужден вмешаться. Шаркающие шаги эхом отдавались по доскам наверху. Пен поспешно спрятался за тачкой и граблями и молча присел на корточки, наблюдая за процессией, спускающейся по лестнице.

Обычные души, по большей части, хотя и более запутанные, чем обычно. Самый крупный парень был определенно странным, в нем было очень мало красок, кроме красного цвета тупой, сдержанной злобы, густой и невыразительной, как грязь, перемешанная с кровью.

Ты когда-нибудь видела кого-нибудь подобного, Дез?

Несколько раз. Мы копнули поглубже. Она... нехорошая. Помнишь эту простую семинарскую поговорку о том, что "душа слишком мерзкая, чтобы ее мог забрать даже Бастард"?

Да...?

Вот как она выглядит вживую.

Ах.

Пен изучал группу вместе с Дез, запоминая их имена. Он узнает их снова при дневном свете, в темноте или за углом. Обратное было бы неверно — ни один из этих людей не обладал ни малейшим даром ясновидения, иначе Пена бы уже заметили и подняли тревогу. Выйдя из конюшни, они молча помогли друг другу перелезть через стену постоялого двора с помощью веревки, которую оставили висеть. Трое из них вышли за пределы ясновидения Дез; один мужчина задержался. Через некоторое время его последний товарищ вышел из кладовой, и они оба перелезли через стену вместе с веревкой, не оставив никаких следов своего полуночного визита. Конюх, казалось, дремал, вероятно, пьяный.

Все в порядке. Пятеро здоровых воров, и ничего не украдено. Я думал, это будет налет на животных. Что ты об этом думаешь, Дез?

Предположительно, совещание. С угрозами. Планируют будущее?

Да? Планируют что?

Даже не догадываюсь. Наверное, не для того, чтобы начать новую карьеру в храмовом хоре.

Увы.

На чердаке Роз беспокойно ворочался в своем спальном мешке, и его тревога постепенно рассеивалась, как рябь от брошенного камня, отражаясь от берега и вновь разбегаясь в разные стороны, приводя к новому беспорядку. Чем бы ни была эта встреча, счастливее она мужчину не сделала.

Пен поднялся с корточек и проскользнул обратно в глубокие тени конюшни тем же путем, каким вошел. Более спокойным шагом, но все так же тихо, направился обратно через входную дверь и поднялся по лестнице к своей комнате. Он надел свою ночную сорочку, работу рук Никис, которая всегда ощущалась как ее далекие объятия, когда он был вдали от нее.

Ложась в постель, которая была менее комковатой и живой, чем деревенская постель прошлой ночью, он заметил Дез: Возможно, завтра получим какие-то подсказки. Последует ли Роз за ними, или они последуют за Розом?

Я бы предпочла первое. У второго слишком тревожные последствия.

Пену на самом деле не нравилось ни то, ни другое. Если, как казалось возможным, Роз решил порвать со своей дурной компанией — он, безусловно, знал их и совсем не был рад им, — простой обязанностью Пена как жреца было поддержать этот первый неуверенный шаг к покаянию и искуплению. С другой стороны, если добавление одного бандита в отряд Пена было непредвиденным осложнением в его поисках, то добавление шести было в шесть раз хуже.

Рада, что ты это понимаешь, храмовник, проворчала Дез. Есть развлечение, а есть безумие. Признаю, что мне нравится первое, но я не прожила бы два столетия в этом мире, занимаясь чем-то похожим на второе.

Что ж, у нас есть время, чтобы все прояснилось. Если дороги и тропинки здесь такие же неровные, как кажутся, я бы предположил, что отсюда до нашего храма не добраться до темноты.

Это означало, что завтрашней ночью его постелью будет расстеленное на земле одеяло, и, несмотря на сверхъестественную поддержку Дез в заботе о его теле, он больше не был тем юношей, который бродил по горам кантона, — охота со своим демоном и для него была совершенно другой задачей. Пен перевернулся на другой бок, чтобы воспользоваться нынешним комфортом, пока еще была такая возможность.

Утренний отъезд был отложен из-за хорошего завтрака в гостинице, на который у Роза не хватило аппетита. Его гусь с удовольствием наелся до отвала, что было бы полезнее, будь он настоящим гусем, которого можно было бы зажарить после забоя и ощипывания. Вместо того чтобы спрятать его обнаженное тело в каком-нибудь укромном месте в лесу, где оно было бы погребено в желудках падальщиков — по отдаленным нагорьям бродили волки, рыси и медведи, как и более распространенные лисы, стервятники и вороны. Пен все же купил им еду на кухне гостиницы, так что, похоже, он серьезно относился к своей новой роли работодателя Роза.

Солнце уже поднялось высоко, когда они выехали на главную дорогу из Бербака, которая, петляя, вела примерно на юго-восток к остальной части Тригонии. В следующем районе будет пограничный знак, устанавливающий естественное ограничение на то, как далеко они смогут продвинуться по своей боковой дороге. Роз ехал немного позади Пена, не желая продолжать разговор. Хотя Пен, казалось, был вполне доволен тем, что разговаривал сам с собой, он бормотал обрывки слов, которые Роз не мог разобрать, но в конце концов понял, что большая часть их была не на сидонийском.

Примерно через час езды, на редком прямом участке, Роз обернулся, словно желая рассмотреть суровый горный пейзаж позади них. За ним следовал одинокий всадник — Масир, предположил он, хотя, возможно, это был Вран, тот парень с фонарем, которого Роз наконец вспомнил. У них было похожее худощавое телосложение. Нет, это была низкорослый гнедой Масира, верно.

Остальные выстраивались дальше поодиночке и по двое, не выпуская первого из виду, потому что ничто так не запоминалось, как группа из полудюжины здоровенных вооруженных мужчин. Розу, который мельком увидел Масира, несомненно, намеренно напомнили об этом.

Утро и дорога тянулись медленно, щадя животных; это был не курьерский галоп, где наготове были свежие лошади для срочной пересылки, оплаченные армией, герцогом или Храмом. Наконец Пенрик остановился и указал на боковую дорогу, уходящую вправо.

— Думаю, это та самая.

Он пропустил несколько таких поворотов, даже не взглянув на них, по непонятной Розу причине. По крайней мере, этот был на правильной стороне, если предположить, что мужчина все это время держал свою плохую карту правой стороной вверх, что в корне исключало половину возможных неверных поворотов.

Роз спешился и сделал вид, что затягивает подпругу сначала у себя, а затем на своем вьючном муле, пока первый всадник не показался на холме позади них. Затем он вскочил в седло и от души крикнул: — Тогда веди! — Пен помахал в ответ и поехал по новой дороге, заставив свою лошадь идти быстрее.

Когда они двинулись вверх по течению питающего ручья, позади осталась более широкая часть долины, в которой располагались фермерские поселки. Долина сужалась, склоны становились все круче и каменистее, что не благоприятствовало посевам, хотя они встретили несколько молодых людей, пасших коз, а позже, когда лес стал гуще, и свиней, которых гнали на откорм к желудям и буковым орешкам. Пен остановил их пообедать на небольшом лугу у ручья, где не слишком часто бывали козы, чтобы дать животным попастись. Таким образом, они сохранили для дальнейшего использования мешки с дорогим зерном, которые Пенрик также принес из гостиницы и вез на муле.