"Приключения демонического вола" (Мир пяти богов 14)

Вин открыл было рот, чтобы возобновить свои доводы, но передумал, чтобы не вызвать еще большего родительского сопротивления. В этом не было необходимости. Все его дрожащее тело выражало желание исполнить эту важную взрослую обязанность так же ясно, как и любые слова. Почему дети всегда так торопятся?

Что, не помнишь, каким был, когда встретил меня? удивленно спросила Дез. Я помню. Это было не так давно.

С точки зрения демона, которой двести сорок с лишним лет, возможно, и нет, с сожалением признал Пен. Неужели прошло четверть века с тех пор, как мне было девятнадцать и я ехал по дороге кантона?

А теперь ты такой дряхлый, посмеивалась Дез, отказываясь поддаваться впечатлению.

Тише.

— Мне нужно найти свой багаж, Киттио и место, где можно писать, — сказал Пен Айкосу.

— Думаю, к этому времени ты сможешь найти всех в столовой палатке. Нам всем следует отправиться туда — повара, наверное, уже заканчивают. Еда, конечно, не такая вкусная, как та, что готовят мои сестра и мать, но я позабочусь, чтобы ее было много.

— Она неплохая, — запротестовал Вин, и его тон, возможно, был менее лестным для поваров его дяди, чем он предполагал.

На лице Айкоса промелькнула улыбка молчаливого одобрения. — Тогда сюда. — Он направился в сумерки.

Пен погнал своих детей вслед за их дядей, подошел вплотную и, обернувшись, увидел, что Рина все еще склонилась над жердями забора, хмуро глядя на вола. — Пойдем, Рина.

Она выпрямилась и вздохнула: — Да, папа.

В палатке-столовой Рина с интересом огляделась, и не только потому, что проголодалась после долгого дня. Две брезентовые стенки были подняты, чтобы пропускать свет и воздух; за одной из них Рина увидела костры для приготовления пищи и движущиеся фигуры. На длинном столе с этой стороны не было скамеек, и все было уставлено блюдами и мисками с едой, которой могли угощаться рабочие. Когда вечерние тени сгустились, на столах, составленных на козлах, зажгли свечи в фонарях с толстыми стеклами.

На земле у одного конца стола с едой стояло большое ведро с водой и лежал кусок грубого мыла, чтобы мужчины могли вымыть руки перед едой. Рина с сомнением посмотрела на мутную воду — в этот поздний момент подачи еды она подумала, что ее руки станут еще грязнее, если их опустить туда, чем если не мыть их вообще. Папа, наблюдая за выражением ее лица, слегка ухмыльнулся, затем взял ее руки в свои и позволил Дез вымыть их все. По ее коже пробежали мурашки, когда его демон применила одну из своих многочисленных хитрых домашних магий — в конце концов, она была демоном примерно десяти женщин, прежде чем попала к папе. У нее были столетия, чтобы научиться разбираться в женской работе. Атто Отты, обученная Дез, позаботилась о ней, но Вин отказался от такого же обращения — мыл руки в ведре, как и рабочие. Этим он занимался уже пару месяцев и до сих пор не заболел, так что Рина решила не беспокоиться о нем.

Следуя за папой и дядей Айкосом, Рина взяла деревянную форму-поднос из тающей стопки и отнесла ее к столу, чтобы наполнить ее едой: круглыми лепешками, жареными овощами, нутом, протертым с чесноком и лимоном, и остатками того, что, должно быть, было запеченным целиком поросенком. Блюдо с курицей, стоявшее рядом, опустело; дядя Айкос провел толстым пальцем по аппетитным коричневым кусочкам и жиру, облизал их и состроил разочарованную, но покорную мину. Все свободные места, оставшиеся на подносе, можно было заполнить сухофруктами — в основном инжиром, абрикосами и изюмом — и, конечно же, оливками из огромной миски. В конце на козлах стояла большая бочка эля с краном, наготове стояли кувшины из обожженной глины и поднос с глиняными кубками. У винной бочки поменьше стояло ведро с питьевой водой, рядом с ним ковш, готовый для зачерпывания и смешивания с вином.

Киттио уже сидел за одним из столов, а его пес у его ног шумно грыз кость, полузакрыв глаза от блаженства. Юноша махнул им рукой, приглашая присоединиться. Дядя Айкос поставил поднос и вернулся за кувшином эля для всех, а остальные гости из Вилнока плюхнулись на скамьи.

Некоторое время все за столом ели, пили и обменивались отрывочными комментариями по поводу угощения. Рина заметила, что здесь тоже работали женщины и девушки — готовили еду и носили вещи. Может быть, жены или дочери рабочих путешествовали вместе со своими мужчинами, а может быть, нанимались сами по себе?

— Тетя Одила все еще собирается приехать из Сидонии, чтобы присоединиться к тебе? А мои двоюродные братья и сестры? — спросила Рина своего дядю. Эти таинственные родственники, с которыми ей еще предстояло встретиться, часто упоминались во время визитов Айкоса в Вилнок.

Айкос усмехнулся. — Теперь, когда скончалась моя бабушка Родоа, и Одила наконец-то получила наш дом в свое полное распоряжение, выманить ее оттуда стало еще труднее. На самом деле я предположил, что она, возможно, захочет навестить Вилнок, когда у Никис родится новый ребенок, и, конечно, захочет благополучно вернуться домой до того, как начнутся зимние дожди. Она утверждает, что ходить за мной по пятам, когда я строю мосты, — это все равно что ходить за барабаном для армейских жен: та же работа, что и дома, только в два раза больше и вдвое менее удобная.

Дез воспользовалась папиным ртом, чтобы вставить: — В этом она права. Но, по крайней мере, в твоей профессии другие банды мужчин не пытаются тебя убить

— Да, не часто. Моя собственная банда обычно достаточно хорошо справляется с попытками покончить с собой, нам не нужна помощь извне. Но да, судя по ее последнему письму, она все еще планировала приехать ко мне до конца лета. Я на самом деле хочу, чтобы она и дети наконец познакомились с мамой. Отчасти поэтому и взялся за эту работу.

После еще пары походов к столу с едой все, наконец, насытились. Дядя Айкос вышел и вернулся в сопровождении молодой женщины, которая, вытирая руки полотенцем, застенчиво улыбалась, когда ее представляли окружающим.

— Это Мери. Она найдет место для Рины и Отты в палатке для одиноких женщин на сегодняшний вечер. Вин может найти место для Киттио. И его собаки. — Айкос снисходительно подтолкнул носком ботинка безмятежного Ксарре, который смирился с этим и перевернулся на другой бок в надежде на еще одну ласку, которую Айкос приготовил, опустившись на колени. — Я достану для тебя дополнительную койку в моей палатке, Пен, и ты сможешь воспользоваться моим письменным прибором для своих писем.

— Спасибо. Жаль, что я не захватил с собой что-нибудь из своих принадлежностей. Я не ожидал, что пробуду здесь так долго. Я хочу также отправить записку Никис и твоей маме, если кто-нибудь из вас поедет в ту сторону, чтобы сообщить им, что наш визит сюда задерживается.

— Есть предположения, на сколько еще? — Когда Айкос попрощался с Ксарре и поднялся, пес протестующе заскулил, словно заржавевшая петля.

Папа покачал головой. — На тот момент это будет зависеть не от меня, а от других людей. Отта должна остаться со мной, Рина должна остаться с Оттой, а Киттио... мы еще посмотрим, как у тебя дела.

— Я не тороплюсь возвращаться, господин, — заверил его Киттио. — Ученая Сиоэнн и моя мать предоставили меня в ваше распоряжение, они дали мне это понять довольно ясно.

Группа разошлась, и все отправились за своими провожатыми. Две девочки последовали за Мери в палатку неподалеку, земляной пол там был покрыт слоем хорошо утоптанной соломы. В палатке на соломенных подстилках расположились на ночь еще пять девушек. Поскольку дядя Айкос не рассчитывал на то, что Отта и Рина будут сопровождать папу, подстилки для них нужно было достать утром, но тем временем хозяйки охотно делились ими, а ночь была достаточно теплой, чтобы сделать импровизированные подстилки приемлемыми как для дарительниц, так и для получательниц.

Рина решила не упоминать о магическом статусе Отты, пока та сама этого не сделает. Люди, которые не знали их хорошо, как правило, были обеспокоены этим. Она задавалась вопросом, не было ли это невысказанной частью того, почему папа хотел, чтобы Рина была рядом с ней: вмешаться, если у кого-то возникнут проблемы с Атто, или бежать за папой, если проблема выйдет из-под контроля. Но к тому времени, когда последняя девушка задула фонарь, висевший на коньке, такая тема разговора еще не возникла, и темнота и усталость от дневных дел быстро погрузили Рину в сон.

На рассвете соседки по палатке разбудили Рину и Отту, чтобы они быстренько умылись и сходили в столовую, пока не закончилась лучшая еда. Завтрак там состоял в основном из гороховой каши, лепешек, оливок, конечно же, и остатков запеченной свинины со вчерашнего вечера — как объяснила Мери, здешние повара каждый день жарили туши целиком, чтобы накормить трудолюбивую команду дяди Айкоса. Киттио и Вин присоединились к ним за столом на козлах, Вин широко зевал.

Вин перестал зевать, когда к ним подошел папа с полным подносом и объявил, что да, Вин, вероятно, будет его лучшим курьером в Догриту. Вин проглотил остатки каши и бросился собирать свой дорожный набор. Киттио покончил с едой уже не с таким волчьим аппетитом и по указанию папы пошел готовить лошадь.

Когда папа последовал за ними в более неторопливой манере, Рина и Отта пошли за ним к загонам в дальнем конце лагеря. Их легкая храмовая повозка стояла в стороне, рядом с несколькими другими большими повозками, которые в данный момент не использовались. Рабочие запрягали упряжку волов, по-видимому, чтобы куда-то перетащить что-то тяжелое, потому что они увели их без груза. Пара дюжих тягловых лошадей, запряженных в пустую повозку, и трое мужчин с инструментами на ней отправились по прибрежной дороге в сторону лесистых холмов. Может быть, за дровами, так как в лагере их явно было немного, или, может быть, за отборной древесиной для строительства. Киттио привязал к забору белую лошадь из папиного ордена и наблюдал за тем, как Вин седлает ее своим вчерашним седлом. Вин не нуждался в особой помощи — мама, генеральская дочь, учила своих детей верховой езде с раннего возраста, потому что сама начала ездить верхом в возрасте четырех лет. Поскольку у папы не было собственной лошади, уроки проводились на конюшнях капитула, на тех храмовых животных, которых им удавалось позаимствовать.

Папа достал из-за пазухи пачку писем, завернутых в лоскуток ткани для большей сохранности, и убедился, что они надежно уложены в седельные сумки Вина. Задумчиво посмотрев на Киттио, он снял с него слегка запачканную белую накидку с пришитой спереди эмблемой ордена Бастарда и натянул ее через голову Вина.

— Вот, — сказал он, крепко завязывая боковые завязки, в то время как Вин поднял руки и вытянул шею, чтобы опробовать. — Так будет немного официальнее, на случай, если кто-нибудь на промежуточных станциях не сможет прочитать мое письмо-разрешение. Может сэкономить твое время.

— Я буду скакать быстро, папа!

— Ты будешь скакать так, чтобы щадить твоего скакуна, — поправил папа, и Киттио утвердительно кивнул. — Кстати, об этом...

Папа подошел к голове белой лошади, наклонил ее, чтобы погладить чувствительный нос и прошептать что-то по-вилдийски в ее трепещущее ухо.

Рина дернула Отту за рукав и прошептала ей: — Он делает что-то волшебное?

Она кивнула, глядя на него с таким же восхищением, а может, и с большим, учитывая ее способность к ясновидению. — Что-то шаманское. Какое-то заклинание — можно видеть, как оно закрепилось, как... я хочу сказать, светящийся червяк, застрявший в его мозгу, но не настолько отвратительный.

Рина слышала лекции папы о разнице между демоническими способностями, физическими эффектами, оказываемыми в данный момент, и шаманскими заклинаниями, которые действуют в течение долгого времени, поддерживаясь за счет человека или существа, в которое они были помещены. Он был очень разборчив в формулировках, хотя почти никто другой не придирался к ним. Ей стало интересно, какую еще защиту для Вина он мог вложить в это заклинание.

— Раз уж ты такой легкий, можешь подождать со сменой лошадей до второй храмовой станции, что дальше по дороге, — бросил папа Вину через плечо. — Пусть приведут эту лошадь обратно через день или два. Хотя, если понадобится, она все равно доберется сюда. — Закончив свои дела, он крепко потрепал гладкую белую шею. Лошадь подтолкнула его, требуя новых ласк, но он отвернулся и наклонился, чтобы на несколько мгновений позволить крови из носа стечь на землю.

— Цена шаманской магии, — запинаясь, объяснил он, по-видимому, Киттио, так как его дети уже видели это раньше. — Всегда кровь. Бывает и хуже, чем сейчас. — Помолчав, он добавил: — Хотя, полагаю, те несчастные паразиты, которые в конце концов умирают при рассеянии колдовского хаоса, находят ее самой грязной из всех.

Рина тоже видела это раньше. Она пыталась решить, согласна ли она с этим, или это было что-то вроде того, о чем спорили до глубокой ночи те студенты из Вилда, о которых рассказывал папа.

— Мф. — Он ущипнул себя за нос, чтобы убедиться, что кровотечение прекратилось, встал и подсадил Вина в седло. — Езжай спокойно, возвращайся поскорее.

— С Ироки! — кивнул Вин. — С ним будет весело.

Вин рысью поскакал вниз по течению к главной дороге. Папа стоял и смотрел ему вслед, но Вин не оглядывался. Со странной улыбкой папа покачал головой и повернулся к девочкам.

Киттио тоже наблюдал за отъездом, хотя, как подозревала Рина, больше беспокоился о своей лошади, чем о Вине. — Что мне теперь делать, господин?

Очевидно, он не мог отвезти повозку обратно в Вилнок вместе с Риной, прервав ее приключение, пока не вернется его лошадь, так что в миссии Вина было много полезного. Было известно, что некоторые женщины, преданные Дочери Весны, ездили курьерами Ее ордена, и Рина запоздало вспомнила, что в нем были не только женщины-школьные учительницы. Плюс все остальные служащие, необходимые для поддержания работы капитула. Могла ли она попросить о задании вместо Вина? Она была до уныния уверена, что не смогла бы выпросить его у своего заботливого папы, хотя была старше Вина и так же хорошо ездила верхом. А еще нужно было присматривать за Оттой, чего Вин, конечно же, не смог бы сделать.

— Мм, — сказал папа, — в данный момент у тебя нет выбора. Можно было бы добровольно помочь нам с животными, ты в этом разбираешься. Или где-нибудь еще на стройке, где нужна помощь. Ты не хотел бы научиться чему-нибудь, как стать столяром или резчиком по камню? Можно сходить в каменоломню и посмотреть на работу.

Тощий Киттио, похоже, сомневался в последнем — Рина тоже не могла себе представить, чтобы он разбивал камни. — Не уверен, господин.

— Что ж, тогда пойдем с нами. Думаю, мне лучше самому проследить за тем, как вола Эша и его пассажира уводят от кузницы, если у них есть новый загон. Хотя ребята Айкоса пока справляются с ним. Отта, Рина, за мной.

Они побрели по лагерю к сараю кузнеца, где кузнец и его помощники с нетерпением ждали, когда эта таинственная опасность исчезнет с их поля зрения, чтобы приступить к работе. Рина была заинтригована, узнав, что одной из помощниц была его взрослая дочь. Таким образом, женская работа здесь заключалась не только в приготовлении пищи, починке и стирке грязной одежды в реке — действительно, вдвое больше труда при вдвое меньших удобствах.