Prezident L

— Я тебя очень прошу меня услышать, папа. Что объяснять, и так тут все понятно, — сказал сын.

— Нет, объясни. Ну объясни, — приказал президент.

— Я думаю о благе государства. Как... Как его глава. И ради этого блага я пойду на всё, не взирая на лица, как ты меня всегда учил, — ответил сын.

— А я лицо? Лицо... Спасибо, что не морда, — огрызнулся президент.

— Отец.

— А я думал, я первый президент страны под названием Республика Беларусь. Президент, который из грязи поднял эту страну и пятьдесят лет нес на вот этих руках, как самый драгоценный сосуд. Может быть, меня не узнают? — притворно удивился старик.

— Да, у людей без должности узнаваемость у нас в стране резко падает, — подкинул в топку огня пресс-секретарь.

— Кто я мы разберемся. А вот кто передо мной? Случайно не человек, которого я родил и вел по жизни за руку? Случайно, не мой сын?

— Я в эти игры не играю, — ответил спокойно Георгий. — Да и тебе дурачится уже поздновато, не те года, статус, положение. Ты правильно сказал, для нас во всем ты эталон и образец. И портить этот образ нам не надо. Ты памятник. Икона. Идол. Ну хочешь, поставим в центре Гродно тебе большую статую? Из мрамора, из бронзы — только прикажи. И вечный караул? А? Но балаган тут лучше прекратить. И по стране, как табор кочевой, с дурацким гвалтом, пьянками, скандалом — не надо больше ездить. Ни к чему. А хочешь ездить? Съезди в санаторий. Отдохни. Но только распусти часть своей "тусни". Прости, администрации. Ну, дармоеды... Посуди здраво. Сидят на шее у бюджета, клянчат, а лишних денег нет. Получается, у медсестры или пенсионера отбираем, чтобы им набить карманы и животы. Нехорошо...

— Ты выродок! — внезапно заорал старый президент. — Пусть слышат все! Ты — выродок! Бездушный робот! Прости, что докучал тебе... Прости, что был тебе отцом и покрывал твои делишки в прошлом. Прости, что сдуру сделал президентом и дал страну размером с Австрию на разграбление. Мне всё понятно! Ты больше мне не сын. Все собираемся, мы уезжаем на Родину. В любимый Шклов, на земли Могилева.

— Тебя никто не гонит. Просто не надо скандалов, не надо избивать моих губернаторов, не надо выговаривать моих чиновников, пугать моих журналистов, только и всего, — попытался притушить отцовский гнев Георгий, но было поздно.

— Не надо мне рассказывать, что делать! Я президент и знаю сам! Сынок, сынок... Я узнал тебя слишком поздно, — разочарованно сказал отец.

Эту картину и застал премьер-министр, который вошел в приемную к Георгию. Он перешел на работу к новому руководителю и теперь был премьер-министром Западной Беларуси. Это тоже был человек из "старой гвардии" бывшего президента, хороший хозяйственник и тихий, преданный человек пожилого возраста. Услышав, что разгорается конфликт, он поспешил в приемную, но опоздал.

— Теперь ты с ним? Давай! Добей меня, — бросил он премьеру. — Машины подготовить. Уезжаем.

— Не надо волноваться. Давайте поговорим спокойно.

— Да пошел ты... Подгавкивай ему. Теперь он твой хозяин, — он направился к дверям, но вдруг остановился. — Хотя ты прав, я не договорил. Вот что... Когда тебя, Георгий, юнцом зеленым, я назначил (хотя все были против) в Совбез. Когда разрешил твоих дружков назначить на должности в прокуратуру, в МВД, в разведку. Когда приятелям давал участки под застройку, а банки заставлял давать кредиты... Когда заранее узнав про девальвацию, с барыгами ты миллионы делал... Я вас не трогал, хотя клейма там негде ставить. Тогда ты пел другие песни... И глаз не смел поднять. Теперь они вокруг тебя как стая. Вон, зубы скалят, — он указал в сторону губернатора. — Я дам тебе прогноз: ты долго не продержишься, Георгий. Если ты считаешь, что власть моя держалась на штыках, то ты дурак похуже чем тот, которому я дал по морде. Чтоб управлять народом нужно больше, много больше, а ты не научился не хрена. Слава богу, что у Романа мозгов побольше. Вместе с ним, объединившись, я верну свою силу... И тогда предупреждаю, тебе мало не покажется.

Эту последнюю фразу старый президент сказал так, как говорил в былые времена тысячу раз, как бритвой режут глаз... Сын дрогнул.

Старик вышел, за ним ушли его сопровождающие. Последним выходил пресс-секретарь, который не удержался и пошутил напоследок.

— Знал бы, где упадешь, соломки бы подстелил.

Георгий посмотрел на премьер-министра, который неодобрительно вздохнул.

— Ты это слышал? Он мне угрожал.

— Я слышал, — сказал премьер-министр. — Не стоило к нему так относится.

— Тебя не спросили. Займись коровниками лучше, — грубо оборвал его молодой президент Западной Беларуси. — Или премьер-министр у нас в стране стал политической фигурой?

Премьер опустил глаза и отрицательно покачал головой. Георгий подозвал избитого губернатора.

— Отец слов на ветер не бросает. Охрана у него немаленькая. Бригада офицеров, закаленных как сталь, вооруженных до зубов, спецтехника, взрывчатка, — многозначительно сказал он. — И это в пару метрах от моей спальни. Слава богу, вся эта рать съезжает... Жаль, что к брату. Не думаю, что он будет очень рад такому соседству. Ты поедешь к Роме. Все расскажешь подробно и отвезешь письмо. Не доверяю я ни телефонам, ни электронной почте. У бати кгбэшники в друзьях. Десятки лет мы все под колпаком, и быстро это не изменишь. Стучали и стучат...

— Я понял, — сказал губернатор. — Поеду, передам.

— И главное... Отец мой несговорчив, пока с ним эта кодла. Перед ними он бесится, — негромко сказал Георгий. — Подчиненные всегда его распаляли. Один на один — человек как человек. Но стоило появиться паре глаз, неважно, совминовских, совбезовских, да хоть официантских, как начинал реветь он, как белуга, сверкать глазами и кидаться на людей. Лишим его этих льстивых, восторженных зрителей, и можно будет со стариком иметь дело.

— Понятно, — кивнул губернатор. — Вы на меня можете положиться абсолютно, господин президент Западной Беларуси.

Кажется, в этот момент Георгий расслабился. Отъезд отца означал, что жизнь вернется в привычные рамки, без соглядатаев и назиданий. Он уже надумал истопить баню, созвать друзей: офицеров, бизнесменов, спортсменов, устроить пир, на котором будут петь звезды шансона. И обязательно много красивых женщин...

Только сейчас он заметил, что премьер-министр все еще стоит в углу приемной. Он подумал, насколько это все-таки серый и маленький человек. Отец почему-то любил назначать на должности премьер-министра именно таких: тихих, верных, незаметных.

— Он помыкал тобой как тряпкой, — сказал ему, выходя, Георгий. — И я буду делать то же самое. Ты понял?

— Меня всё устраивает, — тихо ответил премьер-министр.

— Вот и хорошо. Иди работай, — приказал Георгий и пошел делать распоряжения на счет сегодняшней вечеринки.

5.

Отъезд президентского кортежа из Гродно получился не таким торжественным как въезд. Сборы затянулись до глубокой ночи. Охрана несколько раз предлагала старому президенту остаться и переночевать в резиденции. Люди устали после поездок по регионам, да и безопасность на ночных дорогах будет обеспечить трудно. Но старик отказался. Он хотел показать сыну, как сильно его презирает, и что ни одной лишней секунды не собирается пользоваться его гостеприимством. Среди администрации шел ропот. Не все были не стороне бывшего правителя, считая его инициатором конфликта. Несколько человек даже попросились остаться под разными предлогами, надеясь найти работу у нового правителя. По Гродно мгновенно разнеслись слухи. К полуночи польские оппозиционные порталы уже во всю смаковали эту новость.

Старый президент в сопровождении пресс-секретаря и глав администрации вышел в темный двор Гродненского королевского замка, где его ждал лимузин. О красных дорожках теперь уже никто не помышлял. Провожать его не вышел ни сын, ни высокие чиновники. Его провожали лишь представители службы протокола и охраны замка.

— Ну, вот тебе и выпал случай доказать свою преданность, — сказал старик своему бывшему главе администрации. — Поедешь к Ромке. Указ о назначении тебя спецпосланником подписан. Только поторопись, к нашей встрече там все должно быть готово. Я сначала заеду в Минск. Повидаю старого друга — председателя комитета госбезопасности. С ним есть о чем потолковать... Затем на Могилевщину... Это мой родной край, нужно показать, не в пример этим "западенцам", как он любит своего первого президента...

— Можете на меня положиться, — сказал спецпосланник. — Все будут стоять на ушах. Это будет такое ликование, которого еще не знал свет! Салют и фанфары я обещаю.

Он решительно направляется к джипу, который его ждал, чтобы умчать на Восток.

— Ага, держи карман по шире, — усмехнулся пресс-секретарь и довольно смешно процитировал известный фильм. — "Будет тебе и ванна, будет тебе и кофэ, будет тебе и какава с чаем... Поехали".

Старик по обыкновению сел в лимузин один, бросив взгляд на горящие окна дворца, за которыми шел веселый пир "молодых волков". Они праздновали победу. Кажется, даже сквозь бронированные стекла лимузина пробивались ритмы веселого шансона. Защемило сердце. Он кивнул водителю. И колонна президентского кортежа двинулась в путь...

6.

Утром черная служебная машина заместителя председателя КГБ Анны Николаевны ехала по западной части проспекта Независимости из Боровлян, где у нее был дом, в центр города.

Дорога была пуста — на проспекте велись строительные работы, и обычные машины пускали в объезд. Исключения делали лишь для служебного транспорта по спецпропускам.

На месте желтой линии разделения города поспешно возводили пограничные заграждения — легкие, современные конструкции: столбы с видеокамерами, между которыми натягивали струны с током невысокого напряжения. Удар, если их тронуть, был несильным, не мог навредить даже ребенку, но неприятным. Сигнал тут же передавался в службу пограничного контроля. Все-таки Запад и Восток теперь были разными государствами. И отношения между ними становились холоднее и напряжённее день ото дня.

Основным камнем преткновения были экономические вопросы. Золотовалютный запас, банковская система, эмиссия национальной валюты вызывали у правительств Запада и Восток бурные споры. Естественно, в перспективе каждая страна должна была перейти на свою валюту, но организовать это было не так просто. Каждый из братьев нанял своих экономических советников, которые давали разные, порой взаимоисключающие советы. Доверие к единому белорусскому рублю падало рекордными темпами, а это вызвало небывалый валютный ажиотаж, инфляцию и как следствие — товарный дефицит в магазинах.

Не могли правители договориться пока и о судьбе газо и нефтепроводов, в частности, национализированного несколько лет назад "Белтрансгаза". Спорили из-за военных баз. Даже сам город стал объектом ожесточенного торга: на стороне Романа оказались все аэропорты и вокзалы, зато Георгий контролировал все следственные изоляторы и кафедральные церкви и соборы.

Для минчан был введен пропускной режим. Допустимыми основаниями для жителей одной половины находиться на территории другой считались: место работы (при предъявлении рабочего удостоверения или контракта), посещение культурных и спортивных мероприятий (при наличии билета), вокзалов (тоже нужен был билет) и родственников (нужна была справка из паспортного стола). Исключения сделали для официальных таксистов, которые со спецпропусками могли ездить по всему городу.

Кольцевую автодорогу оставили для общего пользования всех жителей, но съезды в город оборудовали современными турникетами.

Впрочем, остались в Минске и места, которые беспрепятственно мог посетить любой минчанин: прежде всего это национальная библиотека. Место это считалось сакральным для любого белоруса как зримый символ величия нации и достижений президента. Даже помыслить ограничить доступ к библиотеке было невозможно. Для встреч горожанам также оставили площади Победы, Независимости и Якуба Коласа.

Анна подъезжала к зданию Комитета. Не смотря на то, что формально оно находилось в Западном Минске, в реальности он все еще работал в старом режиме — сразу на две части. Разделить КГБ оказалось значительно сложнее, чем парламент или правительство. Многие расследования и спецоперации комитетчики осуществляли одновременно и на Востоке, и на Западе, и там и там была секретная агентура, которая координировалась из единого центра, некоторые специалисты просто были в единственном экземпляре. Юрисдикция расследуемых уголовных дел против государства тоже требовала ясного определения: против какого государства теперь судить преступников и оппозиционеров, которые заполняли изолятор КГБ, как их поделить?

Специально для решения спорных вопросов, в том числе по разделу КГБ в Минск вернулся средний сын президента Роман с семьей. Так как Дрозды достались старшему брату, он забрал под себя квартал "мидовских" резиденций в районе площади Победы. Для детей и внуков президента закрыли парк Горького, и прохожие с моста над Свислочью изредка могли видеть, как там они гуляют в сопровождении няни и охраны.

Анна запарковала машину во дворе КГБ и вошла в здание. После необходимых процедур контроля и идентификации, она зашла в управление информационной безопасности. Большой зал, сплошь уставленный новейшими компьютерами, был передовым рубежом политической кибервойны. Именно отсюда бывшие отличники БНТУ и БГУИРа "троллили" и "д-досили" оппозиционные сайты, взламывали ящики активистов, политиков и журналистов, рассылали вирусы и "трояны". Последним достижением отдела был взлом кредитных карточек ряда оппозиционно настроенных бизнесменов и политиков. Тогда удалось списать значительные суммы. Теперь у отдела были деньги на новогодний корпоратив в хорошем ночном клубе. Ребята были молодыми, многие были из глубинки, так что в зале всегда стоял веселый шум. Свою начальницу они встретили уважительно.

Анна забрала подготовленные для нее документы по дискредитации Никиты. Теперь у нее были дополнительные доказательства его "заговора", которые создали талантливые компьютерщики.

Она заглянула в "педагогический отдел". Так этот отдел прозвали за то, что его сотрудникам в основном приходилось проводить профилактические беседы с юными оппозиционерами и их родителями. В КГБ прекрасно понимали, что лучше предупредить проблему для государства, чем потом с ней разбираться. Основным приемом тут было запугивание, поэтому и сотрудников подбирали крепких, угрюмых, но с хорошо подвешенным языком. Если беседы не помогали, тогда прибегали к провокациям, результатом которых всегда были административные аресты и уголовные дела в целях педагогического воздействия. В большой комнате, увешанной фотографиями и телефонами молодых бунтарей, она и нашла того, кто ей был нужен.

Оперативную ситуацию ей доложил начальник управления информационной безопасности КГБ.

— Я только что от деда. Грядут большие потрясения. Сегодня у него назначена встреча с Романом Александровичем, — сказал он.

— Где?

— Здесь, у нас, — он многозначительно посмотрел на начальницу. — Похоже, президентский сынок собирается предложить деду очень выгодную сделку. Не секрет, что отношения между Романом Александровичем и Георгием Александровичем в последнее время не фонтан. И на чьей стороне в этом споре будет КГБ, получит очень большую фору.