Приходи посмотреть дом.
Вот гостиная. Извини, я положил камеру. Там. Теперь ты видишь? Ты заметила, что я наконец-то заменил видеостену. Хотя мне неприятно думать, как платежи в рассрочку скажутся на нашем банковском балансе. Может быть, мы могли бы обойтись старой, всего на сто каналов, как ты думаешь? О, я еще заменил крышу с солнечными батареями. Этот шторм был просто ужасен.
Вот спальня Билли. Я говорю шепотом, потому что она спит. Ей нравится мобильный телефон с голограммой, который ты ей прислала. Все говорят, какая она умная. Как и ее брат. Я серьезно. Даже врачи сходятся во мнении насчет Билли; они оба не соответствуют, как они сказали, процентильным показателям. Тебе удалось родить двух гениев, Джун. Я знаю, что они унаследовали это не от своего отца!
Я поцелую ее за тебя. Вот так, сладкая горошинка. И от меня тоже.
Вот мы и в ванной. Джун, я знаю, что это не входит в программу экскурсии. Но я просто хочу показать тебе эти вещи, потому что ты не должна об этом беспокоиться. Вот моя лента оповещения о болезни, эта милая серебряная вещица, — видишь? Я должен надевать ее каждый раз, когда выхожу из дома, а не забывать в помещении. А вот в этой пузырчатой упаковке таблетки, которые я должен принимать каждый день. Специалист говорит, что это не просто лекарства, но и уничтожающие опухоли совсем миниатюрные машины, которые рыщут по моему кровотоку в поисках дефектных клеток, прежде чем разрушить их и удалить, ну, не буду показывать, откуда. Вот, я принимаю свою таблетку на сегодня? — видишь? Готово. Беспокоиться не о чем.
Просто буква "Р" уже не та, что раньше. С этим нужно жить, справляться, как, например, с диабетом, верно?
Ну давай же. Пойдем посмотрим, впустит ли нас Том в свою комнату. Ему нравятся фотографии звезд, которые ты ему прислала. Он повесил их у себя на стене...
Эмма Стоуни:
Эмма все еще была в ярости, когда ехала на работу на следующее утро после поездки на полигон.
Даже в такое раннее августовское утро на улицах Вегаса было многолюдно. Люди, одетые в яркие искусственные ткани, прогуливались мимо гигантских казино: почтенного "Дворца Цезаря", "Луксора" и "Песков", нового парка "Двадцатый век" с его мультипликационными реконструкциями гангстерского Чикаго 30-х годов, Флориды космической эры 60-х и Уолл-стрита эпохи яппи 80-х. Бесконечные огни и лазерные дисплеи создавали бурю красок и движения, которая была ослепительной даже на фоне утреннего солнечного света, словно заглядывая в другую, более яркую вселенную. Но пейзаж казино и торговых центров не оставался неизменным; там было много пустующих или перестраиваемых участков, похожих на недостающие зубы в улыбающейся челюсти.
И каким бы ни был фасад, внутри все оставалось неизменным: квадратные километры роскошных, но уродливых ковров, ряды игровых автоматов, обслуживаемых безрадостными игроками, столы для блэкджека, которые круглые сутки обслуживают виртуальные дилеры.
И все же люди, казалось, постепенно менялись. Во-первых, они не были такими толстыми — несомненно, благодаря таблеткам для похудения. И она была уверена, что детей и молодых семей стало меньше, чем раньше. Демография в действии: Америка стареет, покупательная способность сосредотачивается в руках пожилых людей.
Впрочем, теперь было не так-то просто определить возраст человека. Признаков старения стало меньше: лица разглаживались до идеальной гладкости с помощью обычной косметической хирургии, волосы приобретали пышность и цвет пятилетнего ребенка.
Эмме самой было почти сорок — на десять лет меньше, чем Мейленфанту. В ее волосах уже появились седые пряди. Она носила их с вызывающей гордостью.
Мейленфант пять лет назад перевел свою компанию из Нью-Йорка сюда. По его словам, это хорошее место для бизнеса. Да благословит Господь Неваду. Отвлекайте парней азартными игрушками и виртуальными сиськами, пока будете обшаривать их карманы. Но Эмма терпеть не могла безвкусицу Вегаса. Ей потребовалось немало усилий, чтобы последовать за Мейленфантом.
Особенно после развода.
— Итак, мы больше не женаты, — сказал он. — Это не значит, что я должен тебя уволить, не так ли? — Конечно, она сдалась и поехала с ним. Но почему?
Она не отвечала за него, как постоянно подчеркивали электронные терапевты. Он даже не был откровенен с ней. Эта последняя история с двигателями шаттла — если это правда — была еще одним доказательством того. И, в конце концов, он разрушил их брак и оттолкнул ее.
И все же, по-своему, он по-прежнему заботился о ней. Она знала это. И поэтому у нее был мотив работать с ним. Возможно, если бы она все еще была в его жизни, он бы больше думал о своих грандиозных планах, чем в противном случае.
Может быть, воздержался бы от разработки месторождений полезных ископаемых на планете, чтобы пощадить ее чувства. А может, и нет.
Ее психотерапевты предупреждали, что эта рана никогда не затянется, пока она будет оставаться с Мейленфантом, работать с ним. Но, может быть, эта рана и не должна была заживать. По крайней мере, пока. Тем более что она до сих пор не понимала почему.
Войдя в кабинет Мейленфанта, Эмма увидела, что он сидит, закинув ноги на стол, на котором разбросаны смятые пивные банки. Он разговаривал с незнакомым ей мужчиной: подтянутым военным лет семидесяти, одетым в спортивную рубашку и брюки в стиле "Чиэрз" 1987 года, с едва заметной сединой на загорелом до цвета мускатного ореха лице. Незнакомец встал при появлении Эммы, но она не обратила на него внимания.
Она повернулась к Мейленфанту. — По делам компании.
Мейленфант вздохнул. — Это все по делам компании. Эмма, познакомься с Джорджем Хенчем, моим старым приятелем по Военно-космическим силам.
Джордж кивнул. — Когда они еще назывались просто ВВС, — проворчал он.
— Мейленфант, зачем он здесь?
— Чтобы отправить нас в космос, — ответил Рейд Мейленфант. Он улыбнулся той самой улыбкой, которую она уже не раз видела. Смотри, что я сделал. Разве не здорово?
— Значит, это правда. Ты просто невероятен, Мейленфант. Для тебя вообще что-нибудь значит слово "ответственность"? Это тебе не банка с печеньем, которую ты обчистил. Это бизнес. И мы не можем так просто победить. Многие присматривались к коммерческим космическим проектам. Существующих мощностей по запуску ракет достаточно, чтобы удовлетворить спрос в ближайшие несколько лет. Рынка нет.
Мейленфант кивнул. — Ты говоришь о задачах на низких околоземных орбитах: связь, изучение ресурсов Земли, метеорология, навигация...
— Да.
— Что ж, ты права, хотя структура спроса может меняться. Нельзя продавать круизы, пока не построишь круизный лайнер. Но я говорю не о низкой околоземной орбите. Мы построим сверхтяжелый ракетоноситель для прямого, без дозаправки, запуска дальше околоземной орбиты.
И теперь она знала, что все, о чем рассказывал ей Корнелиус Тейн, было правдой. — Вы действительно собираетесь полететь к астероидам, да? Но зачем, ради всего святого?
Джордж Хенч ответил. — Потому что астероиды — это летающие горы из нержавеющей стали и драгоценных металлов, таких как золото и платина. Или это глыбы из углерода, воды и сложных органических соединений. Один только околоземный объект металлического типа на современном рынке стоил бы, по самым скромным подсчетам, триллионы. Он был бы настолько ценным, что это изменило бы сам рынок. А если вы доберетесь до углеродистого хондрита, богатого водой и органическими соединениями, то сможете делать все, что вам заблагорассудится.
— Например?
Мейленфант ухмыльнулся. — Вы сможете отправлять мешки с водой, едой и пластиком обратно на околоземную орбиту, где они будут стоить миллиарды за счет экономии на запуске. Или можете позволить сотне тысяч человек жить в скале. Или заправиться топливом и отправиться куда угодно. Самозапуск, как написано на нашем фирменном бланке [bootstrap — саморазвитие, самозапуск (англ.)]. По правде говоря, я не знаю, что мы там найдем. Но я знаю, что все будет по-другому. Это как если бы Сесил Родс открыл месторождение алмазов на юге Африки.
— Он не открыл месторождение, — сказала она. — Он просто заработал на нем больше всех денег.
— Меня бы это устроило.
Хенч серьезно сказал: — Чтобы заработать на космосе, нужно снизить стоимость вывода грузов на околоземную орбиту в несколько раз. Если вы летите на шаттле, то за каждый килограмм груза на орбите вы заплатите 55 тысяч долларов.
— И, — добавил Мейленфант, — из-за требований безопасности и стандартов качества НАСА на подготовку полезной нагрузки к полету уходят годы и миллионы долларов. Другие доступные системы запуска дешевле, но все равно слишком дороги и ненадежны, к тому же все они заняты. Мы не можем нанять людей, Эмма, и не можем купить оборудование. Поэтому нам нужно создать все самим.
Эмма покачала головой. — Но это невозможно. Люди годами пытались изобрести дешевые пусковые установки.
— Да, — сказал Хенч. — И каждый раз их убивал "Оружейный клуб".
Она посмотрела на него. — "Оружейный клуб"?
— НАСА, — проворчал Хенч. — Бюрократы-ветераны, которым нужно защищать свою территорию. И тот факт, что космическое лобби в ВКС США всегда подавлялось пилотами-истребителями, возглавляющими эту службу...
Она повернулась к Мейленфанту. — А какие разрешения нам понадобятся? Юридические препятствия, правила безопасности? Вы задумывались о чем-нибудь подобном? Мейленфант, это такой прыжок в неизвестность. Сейчас даже НАСА не запускает космические корабли.
Хенч хихикнул. — Но в этом-то и прелесть. Волнение. Мисс Стоуни, мы исторически живем на переднем крае капитализма. С 1950 года мы знаем, что космос — это новый рубеж. Сейчас самое время вырваться из-под контроля федеральных парней из "Оружейного клуба" и сделать это так, как нам всегда следовало.
Мейленфант пожал плечами. — Эмма, у меня наготове бизнес-планы, если хочешь на них взглянуть, и куча потенциальных инвесторов — банкиры, инвестиционные брокеры, коммерческие банкиры, финансисты, венчурные капиталисты: Ситибанк, Пруденшиал Бэйч, Морган Траст...
— И все это ты от меня скрывал. Ради всего святого, Мейленфант. Забудь о своих собутыльниках и благодарных слушателях. Как, черт возьми, нам убедить реальных инвесторов рискнуть реальными деньгами?
— Действовать постепенно, — ответил Хенч. — Быстро собирая железо. Строить по чуть-чуть, запускать понемногу, как можно быстрее отрываясь от земли. Так мы создали "Тор".
В 1950-х годах, когда уже велась разработка межконтинентальных баллистических ракет "Атлас" и "Титан", у США возникла потребность в более компактном и простом оружии для поражения целей на средней дистанции, которое можно было бы разместить в Великобритании и Турции. "Тор", собранный из деталей "Атласа", стал решением проблемы.
— Сегодня это назвали бы полусамостоятельным исследовательским подразделением, — сказал Хенч. — Через год после подписания контракта эта чертова птичка уже стояла на стартовой площадке. И мы уложились в бюджет. — Мало того, корпорация МакДоннелл приобрела его и модернизировала до "Дельты", и этот малыш до сих пор летает и приносит прибыль. Вот почему я уверен, что у меня все получится.
Глаза Хенча были блеклыми, водянисто-карими, с лопнувшими сосудами. Мейленфант увлеченно слушал воспоминания этого пожилого человека.
Эмма, конечно, понимала, что решение уже принято, новая программа под руководством этого человека запущена и работает, дело сделано. Мейленфант безоговорочно доверится Хенчу, своему персональному Вернеру фон Брауну, и будет лично заниматься проектом только тогда, когда оборудование на стартовой площадке будет готово к запуску.
Но даже если технология сработает, даже если затраты окупятся, как, похоже, считал Мейленфант, есть еще "Оружейный клуб" и другие противоборствующие силы, которые уже не раз срывали новые инициативы, угрожавшие их власти, — силы, которые вынудили самого Мейленфанта пойти на этот тайный план, явно вынашиваемый годами в абсолютной секретности даже от нее.
Но теперь, когда все вышло наружу, что, — с тревогой подумала она, — помешает плохим парням уничтожить и нас? И если они это сделают, что тогда будет с Мейленфантом? Что тогда будет со мной?
Она, конечно, понимала, что уже втянута в это: что бы ни случилось, она последует за Мейленфантом, куда бы ни привела его очередная мечта. "Ну и дура же я", — подумала она. Она решила уделять больше времени своим электронным психотерапевтам.
Хенч продолжал что-то настойчиво и бессмысленно говорить о ракетах и инженерных проектах. Почему-то ей вспомнился Корнелиус Тейн, его холодные глаза, мрачные, безумные предсказания о будущем.
— Мейленфант.
— Да?
— Что ты делаешь в Ки-Ларго?
Курсант Спайз:
>Скопируйте это и передайте дальше.
>Новости просто невероятные. После всех этих репортажей за выходные на планете не осталось ни одной живой души, которая не знала бы о Рейде Мейленфанте и о том, что он пытается сделать в Мохаве.
>Разумеется, как всегда, найдутся скептики, которые будут ныть, что полковник Мейленфант лезет не в свое дело, что он вредит окружающей среде! или что он вообще безответственный человек.
>И, как обычно, от разлагающегося трупа под названием НАСА, нашего космического агентства, которое должно было сделать все это для нас еще несколько десятилетий назад, исходит запах лицемерия и разложения.
>Вот в чем суть.
>После спешно созванного собрания в Голливуде, штат Калифорния, было сформировано новое общество под условным названием "Общество летающих гор". Вступительный взнос составляет 500 долларов США или эквивалентную сумму в другой валюте.
>За эти деньги вы не получите ни информации, ни брошюр, ни членских привилегий. Мы не будем печатать глянцевые журналы и содержать огромный штат сотрудников. По сути, у нас не будет штатных работников. Поскольку мы не очередной клуб поддержки НАСА, вы не получите глянцевых фотографий космических кораблей, которые никогда не будут построены. Все, что вы получите, — это гарантию того, что мы не потратим ваши деньги впустую.
>"Общество летающих гор" — не единственная космическая организация! но она существует исключительно для того, чтобы отправить нас в космос.
>Вот в чем подвох. Не вступайте в наше общество, если вы не трудолюбивый человек. Не вступайте в наше общество, если вы не поддерживаете цель полковника Мейленфанта — создать космическую отрасль при нашей жизни! и не готовы ради этого работать.
>На самом деле мы бы предпочли, чтобы вы вообще не вступали в наше общество. Мы бы предпочли, чтобы вы основали собственное местное отделение, связанное с нашим обществом! которое, как мы надеемся, со временем превратится в глобальную организацию, объединяющую группы давления и активистов.
>Вы можете начать с продажи выпечки. Можете начать с того, что будете забрасывать школы изображениями астероидов. Можете начать с того, что отправитесь в пустыню Мохаве, засучите рукава и будете помогать полковнику Мейленфанту всем, чем сможете.
