Департамент Правосудия

— Дарья, — позвал Судья.

Я посмотрела на него. Одет он был в белоснежный костюм, и когда он сменил одежду? Перед перемещением он был одет в привычный черный костюм волосы всегда распущенные, теперь были собраны в хвост, а на указательном пальце я заметила перстень, с красным изумрудом, внутри которого клубился сизоватый магический дым.

— Да, сэр.

Он достал из кармана пиджака цепочку с какой-то подвеской и, наклонившись, застегнул её у меня на шее. Я затаила дыхание и замерла.

— Что это? — Я попробовала рассмотреть украшение.

— Во-первых, он поможет тебе понимать речь присутствующих, во-вторых, оградит от излишнего внимания. Это был медальон с выгравленым на нём мечом и щитом.

Это ведь символы Войны, так? И что это значит? Я вопросительно посмотрела на Судью, но он больше не стал отвечать на невысказанные вопросы и отправился к лестнице, а я за ним, отставая на полшага, как положено секретарю на официальных приёмах. Это я знаю. Ещё на стажировке нам раз сто говорили, что где бы вы ни были, вы должны вести себя достойно, показывать окружающим, что вы тут на работе, а не развлекаться пришли.

Мы поднялись по широкой лестнице к залу, кроме мужчины с рожками тут стояли остальные три Всадника. Ведь я знала лишь Смерть, а вот других двоих видела впервые. Одеты они были, так же как и Судья и у всех имелись на руках перстни, разных цветов. Я внимательнее рассмотрела их:

Да определённо они все были, как две капли воды похожи друг на друга, их отличали лишь цвет волос и прически. Голод был с короткими чёрными волосами, глаза бездонные, казалось, из них смотрит на тебя сама бездна, меня передёрнуло от неприятного чувства, Смерть смотрел на меня с усмешкой, но молча.

Первый всадник— Чума, если верить легенде, его конь белый, — поднимался по лестнице, как раз за нами. Он был с каштановыми волосами, доходившие ему едва ли до плеч, с каждым из Всадников пришли и их секретари. Я кивнула своим коллегам. Это были девушки, примерно моего возраста или чуть постарше и, как я поняла, все смертные люди.

Вот хоть убейте, но мне кажется, братья друг друга не жалуют, холодно поздоровавшись друг с другом, они синхронно повернулись к дверям и, когда их распахнули, они вошли чётко и слаженно, они казались, в этот момент единым живым организмам, так слаженно и синхронно они двигались. Мы же, с девушками подождали секунду и вошли следом.

— За что ты сюда попала? — спросила девушка с волосами спелой вишни, кажется, секретарь Голода.

— Что?— непонимающе переспросила я.

— За что тебя определили сюда? Что натворила? — пояснила она, — разве ты не знаешь, что работа тут — эта замена наказанию? Всадники влияют на нас, — горько усмехнулась она, — знаешь голод можно испытывать не только от нехватки еды, но и от нехватки секса, боли, страха. Он постоянно терзает меня изнутри, и я не могу его ничем заглушить. Раньше я работала на панели, — доверительно сообщила мне она, — а вот теперь за это расплачиваюсь. У всех у нас за душой хоть один смертный грех, их семь и за каждый — своё наказание.

Я поёжилась.

Так значит — это наказание? Попасть в секретари к Всадникам? Все эти девушки тут не по доброй воле?

Но я, ничего не совершала? Вроде меня приняли на работу, как обычно принимают нового сотрудника, трудовой договор и всё такое, всё честь по чести.

Я перестала что-либо понимать.

Тем временем в зал торжественно вошёл посол какого-то из миров со своей свитой, он обменялся с братьями рукопожатиями и вежливо повёл беседу о каких-то политических договорах. Я особо не прислушивалась. Затем подала по просьбе шефа те самые документы послу, и он их подписал, когда он передавал мне папку обратно, удивлённо взглянул на меня, затем перевёл взгляд на медальон, хмыкнул, но промолчал. Я вежливо улыбнулась и отошла.

Интересно, а что обозначает сей медальон, да на нем изображён, так сказать, личный герб второго Всадника, но почему этот взгляд мне не понравился, задумчиво-угрожающий и жуткий. И бьюсь об заклад, его озадачил тот факт, что медальон на мне.

Надо потом у Судьи спросить, но что-то мне подсказывает, я не услышу ответа кроме как: "... так надо".

Но стоит рискнуть.

Дальше приём протекал лениво и скучно, все говорили о политике, каких-то договорах и выяснении вопросов бизнеса, ничем этот приём не отличался от обычной тусовки для людей из обычной политической элиты. Пару раз я подносила и уносила подписываемые обеими сторонами документы. Вообще работала на автопилоте. Надо будет, объяснят.

В офис мы попали тем же путем, что и на приём. Я хотела вернуть медальон, но не тут-то было, цепочка никак не расстегивалась. Как бы я не старалась.

— Можешь не пытаться его снять, он не снимется, пока я не захочу его у тебя забрать. — Раздался спокойный голос шефа уже из-за двери своего кабинета, — да и платье оставь себе, оно тебе идёт.

Я нервно кивнула закрытой двери и убрала руки с цепочки. Затем прошла в комнату отдыха и переоделась в офисный костюм, аккуратно сложила платье и туфли в коробки и вышла обратно.

И что это всё значит? Я почувствовала себя неуютно.

Зачем он мне его подарил, может, в чудо библиотеке найдётся ответ на вопрос, что реально значит этот медальон? Меня кольнуло нехорошее предчувствие, и девушки эти, секретарши, они же грешницы, почему я среди них?

Из не веселых мыслей меня вырвал телефонный звонок. Я подняла трубку.

— Девушка, Судья уже вернулся?

— Да.

— Его ждут в следственном отделе, передайте, что арестованных уже доставили. Только ждём Судью.

— Хорошо, я передам.

— Сэр, — я отворила дверь его кабинета, — сэр, вас ждут в следственном отделе.

— Уже? — он приподнял бровь и поднялся со своего кресла.

— Да, — я кивнула.

— Хорошо, — он подошёл ближе, — можешь идти домой, на сегодня твоя работа закончена.

Я склонила голову и вышла вслед за Всадником.

— Простите, сэр, — робко окликнула я его уже на пороге приёмной.

Он обернулся и внимательно посмотрел на меня, затем ответил, на так и не заданный вслух вопрос.

— Со временем ты поймёшь, наберись терпения, — он улыбнулся и вышел. А я совершенно потерянная побрела собираться домой.

Его ответ только добавил вопросов, почему-то стало страшно.

А дома меня ждал не менее не приятный сюрприз. Скажете, почему всегда, если наваливаются проблемы, то все и сразу?

Глава 6

— Дашенька, почему я не могу до тебя дозвониться? — спросила мама, проходя

вслед за мной в квартиру.

— Мама, я работала, было важное мероприятие, я отключила телефон, я не маленькая, хватит меня опекать!

— Ничего не хватит, тебе всего двадцать шесть лет! — мама строго посмотрела на меня, — ты нашла работу, какую, где, ничего не сказала и даже не звонишь, я и папа волновались, и я приезжаю и что я вижу? Закрытую дверь! Не записки, ничего. Телефон молчит!

— Мама! — перебила я её, — хватит!

Она замолчала и сердито уставилась на меня:

— Как ты со мной разговариваешь, негодяйка!

— Мама, — устала, попросила я её, в который раз.

Она всё-таки успокоилась, но все ещё сердилась на меня. Я это чувствовала по её недовольному тону.

— Итак, рассказывай, где и кем работаешь, хорошо ли тебе платят и если ли там приличные мужчины?

И что мне говорить? Что я работаю на Всадника Апокалипсиса — Войну, что через меня проходят документы подчас решающие судьбы миров, что я каждый день вижу души умерших? Да она меня в психушку тут же отвезёт и запрёт там.

Я натянуло улыбку и начала бессовестно врать. Надеюсь убедительно.

— Это государственная судебная юридическая контора, я секретарь Судьи.

Почти не соврала. Говорят, враньё сложно распознать, если в нём есть доля правды.

— Правда? — Мама обрадовалась, — сколько платят?

Говорить правду и тут не стоило, такие суммы нигде в нашем городе не платили, что я получала в Департаменте, поэтому я прикинула самую высокую зарплату, какая могла быть у нас и выдала:

— Двадцать пять!

— Ооо, — мама широко улыбнулась, — это прекрасно, Дашка.

Тут её взгляд упал на цепочку и на медальон.

— Что это?

Она потянулась к нему. Моя мама была фанаткой всякой бижутерии, денег у отца на золото и серебро не было, но он всегда покупал ей красивую бижутерию.

Её пальцы прикоснулись к металлу и она, вскрикнув, отдёрнула руку.

— Даша, что это? Откуда у тебя? Он горячий!

Я встрепенулась.

— Это подарок.

— Чей? — подозрительно взглянула на меня, — Дашка, немедленно сними!

Если бы это было в моей власти, мама.

— Зачем? Не хочу это подарок, — я запнулась и замолчала.

Мама со страхом покосилась на медальон.

— Странный рисунок, не темни! Отвечай матери! Он опасен?

Хороший вопрос, не знаю.

— Его мне подарил один мужчина, — тихо произнесла я. Я не стала говорить, что это мой шеф. Мама у меня с бурной фантазией. Додумает остальное причём в деталях.

— Так, — мама села на диван и устроилась поудобнее.— Кто он?

Её страх за меня мне нравился больше, честно слово, сейчас начнется допрос. Кто он? Откуда? Какое у него положение в обществе? Зарплата? ...

— Я не хочу об этом говорить, сейчас.

И, правда говорить о Войне мне не хотелось, он, несомненно, очень красив и привлекателен, но он .... Да, Господи, он сама Война за его плечом всегда стоит его брат — Смерть, и как бы они друг друга недолюбливали, они единая движущая сила в мире, что несёт разрушения. Даже если это во имя истины и справедливости.

— Даша, что такое? Ты побледнела, — мамина бравада и решительность пропали.

— Что ты, не хочешь не говори. Она усадила меня рядом на диван, посмотрела в мои глаза и неожиданно предложила:

— Пошли, попьём чаю, я варенья принесла.

Я непонимающе посмотрела на маму, та, уже прошла на кухню, поставила чайник.

Я аккуратно дотронулась до цепочки и украшения. Холодный метал, странно, почему, когда его взяла мама, он накалился?

Я с трудом вынырнула из омута невесёлых размышлений о судьбах мира и Всадниках Апокалипсиса. Почему-то стало тяжело, и закололо сердце. Всё это время, что я работала в Департаменте Правосудия, я старалась не думать о многих вещах, но теперь... Я потянулась к цепочке на шее, и кончиками пальцев коснулась холодного металла.

— Зачем, вам надо было давать мне медальон? — прошептала я, — что же это значит? Не получив никакого ответа на свой вопрос, я пошла на кухню, села на табурет и стала наблюдать за тем, как мама наливает чай, выкладывает в вазочку варенье и достаёт ложки. Нахлынуло чувства дежавю, вот так в детстве я часто сидела, поджав ноги на табурете, и смотрела, как мама готовит обед или разливает чай.

Снова, как в тумане, я потянулась к медальону. Сжала его и прикрыла глаза. На миг мне показалось, что перед глазами промелькнула пустыня, но не солнечная Сахара, какой я её представляла в детстве, а безжизненная, пустыня с серым песком и нависшим над ним мрачным кроваво лиловым небом. И не было в этой пустыни не одной живой души. Но вот краем глаза на горизонте мелькнула чья-то тень, затем она стала приближаться, и я увидела изуродованного человека, он передвигался на четвереньках, как собака, его злые глаза поблёскивали в багровых отсветах, кроме шрамов и шишек на лице по телу этого недочеловека то тут, то там виднелись шипы, они торчали из рёбер, ног и рук. От ужаса и отвращения я вскрикнула и отшатнулась, отпустила медальон, и распахнула глаза.

— Что такое Дашенька? Да что с тобой? Странно ты себя ведёшь, это на тебя так новая работа влияет, Даша, милая?

От проникновенного тона мамы я пришла в себя. И помотала головой.

Что это было? Видение, а может у медальона есть своя память? Фу, бред какой, я ещё раз встряхнула головой.

С другой стороны для чего-то он мне его дал? Такие, как Судья, ничего просто так не делают и не дарят пустых подарков, я уверена в этом.

— Мама, со мной всё хорошо, я просто устала, — я улыбнулась, чтобы успокоить родительницу и принялась пить чай. Но как бы я не старалась отвлечься на обычные разговоры с мамой о погоде, украшениях и одежде, всякий раз прикрывая хоть на миг глаза, я видела эту проклятую огненную пустыню. К вечеру это стало невыносимым, пытка какая-то прямо. Проводив маму и пообещав навестить их с отцом в ближайшие выходные, я достала книги, но читать я не могла, и сон не шёл, как назло, к часу ночи я просто боялась закрыть глаза, зная, что снова увижу мутанта или кем он там был и огненное небо. Промучившись до утра, разбитая и усталая я стала собираться на работу. Но неожиданно раздался телефонный звонок....

Глава 7

— Дарья, — шеф был чем-то явно обеспокоен, — собирайтесь и ждите меня у своего подъезда я лично подъеду за вами. И он отключился. Я застыла с трубкой в руке.

Что произошло? Почему сам шеф решил меня подвести?

Поскольку я не спала, мысли текли совершенно хаотично, невозможно было сосредоточиться.

Я вышла из подъезда.

Ух, ты! А уже оказывается, зима наступила, странно недавно были лужи и разноцветные листья, а теперь уже тонкий лёд на лужах и снег на ещё не успевшей окончательно засохнуть траве. Да и с неба летели белые хлопья снежинок, я подняла голову вверх, на небе ни облачка.

— О чем мечтаешь, Дарья? — раздался совсем близко голос Судьи. Я встрепенулась. Из припарковавшейся к подъезду кроваво-красной "ауди" вышел мой шеф, одет он был, как обычно, в костюм, но поверх было накинуто тёплое пальто.

— Я не заметила, что зима пришла, — смотря на него, сообщила я.

— Да, ты определённо, сильно легко одета, — он кивнул мне.

И, правда, лёгкие полусапожки кремовое короткое пальтишко явно были уже не по сезону.

— Садись, поехали.

— Куда? — спросила я, открывая дверцу машины и опускаясь на переднее сиденье.

— Вон там, на заднем сиденье, все документы, пока едем, изучи их, остальное я расскажу. Он сел за руль, и машина мягко покатила прочь из города.

— Ты видела лишь те души, что приходят сами, но есть места депортации, где собирают души и держат, пока кто-то из нас не приедет и не заберёт, одних вернут в телесную оболочку, других отправят на исправительные работы.

Я вспомнила секретарей Всадников.

— Сэр, простите, но секретари ваших братьев тут, как я понимаю, тоже не по своей воле? Тоже наказание?

— Да, — он кивнул, — если за всю жизнь человек умудряется совершить все семь грехов, причём неоднократно, после смерти его принудительно возвращают в своё тело и отправляют к нам, не только секретари, но и большинство работающих в Департаменте грешники.

Он печально улыбнулся мне.

— Догадываюсь, ты хочешь спросить, как ты оказалась среди них?

— Да, сэр, я ведь не умирала и не так уж и грешила, да? — с сомнением спросила я.

— А если хорошо подумать, малышка? — он внимательно посмотрел на меня.

— О чем, сэр?

— О своей жизни, — уточнил он.

Машина резко завернула вправо, и мы съехали с шоссе, ведущее из города на какую-то просёлочную дорогу. Снег стал более густым, он безжалостно покрывал поля стелющиеся вдоль дороги.